Глава 62

Сабир

Когда мы выходим из душа, Люба уже во всю суетится на кухне.

Помню ее пирожки.

В детстве она всегда пекла их для меня. И было так приятно после побоев отца запихнуть в рот мягкую и теплую булочку. С повидлом или с яблоками. Еще с яйцом и луком. Люба старалась их чередовать, а мне безмерно нравились все.

– Теть Люб, где у вас аптечка? – мои мысли перебивает голос девчонки.

– Там, в комнате, уже приготовила. И одежду тебе, – отвевает ей женщина.

– Я вам еще прошлую футболку не вернула, – со вздохом оправдывается малышка. – И не верну теперь.

– Успокойся, Яся! Делайте то, что нужно.

Мы заходим в просторную гостиную, и меня просят лечь на диван.

Здесь хозяйка тоже постаралась. Накрыла его несколькими простынями, чтобы моя кровь не перепачкала обивку. И я чую в этом ее действии что-то до боли знакомое.

– Прости, но я не умею этого делать, – девчонка прикусывает нижнюю губу, и это, охуеть, как сладко.

Не трогал ее пару дней, а ощущение, будто пару лет в завязке. Только и думаю о том, как хочу поиметь ее. Снова.

– Ты меня направляй, если что… – усаживается на колени рядом с диваном, удерживая в одной руке бутылочку, в другой – ватный диск.

Я ничего не отвечаю, только наблюдаю за ней. А после наслаждаюсь тем, как ее холодные пальчики порхают по моему телу. С каким трепетом и осторожностью девчонка выполняет свою работу.

Будто ей не плевать.

Никогда не подумал бы, что кто-то будет возиться со мной просто так. Люба не в счет.

Малышка старается не смотреть на меня. Понимаю. Представляю, что за морда у меня сейчас. Я бы сам на себя смотреть не хотел.

– Вот здесь, наверное, нужно будет заклеить, – предполагает она. – И вот тут. Кровь все равно сочится.

– Что они делали с тобой? – вдруг спрашиваю.

– Кто?

– В доме моего отца.

– Ничего такого… – отвечает, опуская взгляд. Слышу, как сглатывает.

Перехватываю ее руку. Заставляют посмотреть мне в глаза.

– Честно, – слышу следом. – Немного подержали в подвале, потом раздели. А дальше ты знаешь.

Скулы напрягаются, и я чувствую, как сильно отекло лицо.

– Ты всех наказал, – говорит вдруг малышка.

Она будто читает мои намерения на интуитивном уровне. Неужели, я такой предсказуемый?

– Пожалуйста, не надо больше крови…

Я почему-то замолкаю. Мне отцовских парней разорвать хотелось. Просто оттого, что они ее трогали. Хрен бы я когда поверил, что такое возможно. Настолько залипнуть на женщине.

– Я принесу еще диски, – девчонка быстро поднимается с колен и убегает.

А я остаюсь лежать на спине и пялиться в потолок.

Может, отец и прав. Баба делает меня слабым. Заставляет прогибаться в таких решениях, в которых я бы всегда стоял на своем. Никого не слушал. Не пропускал дел.

А я не должен быть слабым. Один только раз покажи, что имеешь уязвимое место – и тебя размажут. Репутация даст трещину. А дальше может развалиться все.

Когда девчонка заканчивает со мной, они с Любой накрывают стол в гостиной. Носят какие-то тарелки, чашки. Хозяйка тащит кастрюлю, с валящим оттуда паром.

Мы все садимся за стол молча.

– Как в старые добрые времени, – улыбается Люба.

– Тебе тут ремонт пора делать, – отвечаю ей я. – Я организую.

– С ума что ли сошел? Не надо мне ничего! Сколько жила в этом доме и дальше проживу. Мне немного осталось.

– Теть Люб, да вы чего? – в разговор вмешивается девчонка. – Вам еще жить и жить! Вы огурцом!

– Спасибо, дорогая. В любом случае, мне ничего не нужно. Так что не вздумай даже! Ясно тебе?

Я ничего не отвечаю. Еще раз осматриваю дом. Надо было раньше тут все организовать. Но я не думал даже.

Когда смеркается, Ярослава засыпает, свернувшись в кресле. Мы с Любой перетираем кое-какие вопросы, и я сообщаю, что намерен вернуться домой.

– Какой тебе домой? – всплескивает руками женщина. – Посмотри на себя! Ты с таким глазами в темноте дороги не разглядишь.

– А ты во мне не сомневайся, – отвечаю я.

– Вот ты всегда упрямым был! – негодует Люба. – Упертый и упрямый.

– Никому не рассказывай, что здесь произошло.

– Я могила!

– Вот и отлично.

Ярославу поднимаю на руки.

– Может, надо было разбудить? – предлагает Люба. – Тебе сейчас тяжести то поднимать…

– Пусть спит, – отзываюсь я.

Доношу свою ношу до машины, пристегиваю ремнем. Она даже не просыпается. Как и когда мы оказываемся дома.

Девчонка так нежно обхватывает мою шею руками, и так ласково жмется, что я снова прихожу в ярость понимая, что мог потерять ее. Я, нахрен, мог ее потерять!

От этой мысли тошно сразу во всех смыслах. Бесит, что испытываю такое. Злит, что кто-то пытался ее забрать.

Бывало ли такое, что я горевал, отпуская от себя очередную шлюху? Нет. Сроду не было. А эту не готов отпускать. Мой звереныш. Мой. Забралась, дрянь, глубоко! Проникла, сучка, туда, откуда не вырезать. И я злюсь на себя за то, что позволил такое. Слишком заигрался.

Как только выхожу из спальни, передо мной возникает Вахит.