Глава 64

Ярослава

Кажется, опять уснула.

Когда открываю глаза, обнаруживаю себя в комнате Сабира.

Улыбаюсь. Как дура улыбаюсь.

Она выглядит сейчас такой родной, что я невольно чувствую себя в безопасности. Кто бы мог подумать? Как самой поверить в то, что некогда вызывающая страх и панику комната, станет чем-то вроде оплота моего спокойствия?

Прислушиваюсь, чтобы понять, есть ли в комнате еще кто-то.

Чужого присутствия не ощущаю, как и не слышу шума в ванной за дверью. Значит, Сабира нет.

Может, решил обратиться за медицинской помощью? Я очень на это надеюсь! Я в принципе не желаю думать о чем-то плохом.

Первым делом, стягиваю с себя одежду тети Любы, свое окровавленное белье и иду в душ.

Там долго стою под теплыми струями, стирая с себя плохие воспоминания и чужую засохшую кровь, что толком не успела отмыть в доме соседки Сабира. Мою голову и усердно натираю тело мочалкой, чтобы смыть все тяготы и напряжение последних дней.

А после, приятно пахнущая и посвежевшая смотрю на себя в запотевшем от пара зеркале.

На щеке здоровенный синяк. Он расползся так сильно, что даже под глазом налился.

Первая мысль, которая приходит в голову – Сабир будет недоволен. Надеюсь, после этого он не захочет все же убить своего отца. Мне бы не хотелось такого. Кажется, что спасение для такого, как он, тогда окажется невозможным. Не будет пути назад. Какого-то отката. Бандит еще больше озлобится и на меня и на весь мир. И тогда кому-то несдобровать.

На крючке меня снова ждет мягкий белый халат. Кутаюсь в его нежность и выхожу в спальню. Там по-прежнему пусто.

Первое, что хочется сделать – повидаться с братом. Поэтому я не задумываясь толкаю дверь. Вот только она не поддается. Запрета.

Не понимаю…

Мне казалось, вчерашний день многое поменял. Сделал нас с Сабиром… ближе что ли?! Я даже начала верить в то, что этот бандит ко мне что-то чувствует.

Когда он говорил, что готов был убить всех, кто смотрел на меня, когда прижимал к себе, лежа на кафельном полу, я уверовала в то, что все иначе. Все не так.

Но вот иллюзия закончена, и я снова заперта. Опять пленница в его доме.

– Да иди ты нахрен! – ударяю по дверному полотну сразу двумя руками.

От разочарования мне хочется завыть. Но слезы будто высохли все. Нет их. Глаза режет от сухости и желания заплакать, но плакать попросту нечем.

Мне приходится еще какое-то время провести в спальне одной. Развлекаю себя тем, что наблюдаю из окна за тем, как мужчины дрессирую собак. И как потом кормят… Сначала живой пищей, а потом чем-то из мисок.

И я уже гляжу на это зрелище равнодушно. Без эмоций. Их, похоже, просто не осталось внутри меня. Столько жесткости за короткий промежуток сделало меня черствой.

Через какое-то время ключ в двери поворачивается, затем слышится характерный звук, и кто-то оказывается в комнате.

Оборачиваюсь, чтобы узнать в госте Вахита.

– Что это с тобой? – спрашиваю, замечая, что его правая рука загипсована.

– Упал, – с неохотой отвечает он. Бросает на тумбочку поднос с парой тарелок. – Завтрак.

– Упал?! – цепляюсь за слово, что звучит очень неестественно, если касается Сабира или кого-то из его окружения.

– Жри давай! – не очень дружелюбно бандит кивает в сторону того, что принес.

– Подожди… – не унимаюсь я. Даже нахожу в себе смелость подойти чуть ближе. – Это он тебя так? В смысле? Ты, как тот, другой, молотком?

– Я же сказал, что упал! – рявкает громила. – Чего доебалась?!

Я решаю больше не развивать эту тему, а принимаюсь за еду.

В доме Сабира меня всегда кормили вкусно. Нужно отдать должное его повару. Но эта еда все равно часто стояла у меня поперек горла.

Сейчас же я понимаю, что вопреки всему, должна есть. Нет, обязана. Мне нужны силы. На борьбу. На жизнь. На малыша, который, возможно, уже развивается в моем чреве. И вчера я поняла, что рядом с таким отцом, мне и ребенку всегда будет грозить опасность. Поэтому мы должны быть сильными. Способными постоять за себя.

Когда моя нянька Вахит возвращается, чтобы забрать посуду, я прошу его отвести меня к брату.

– Приказа не было, – отрезает тот.

– Да что тебе стоит? На пять минут! – умоляю его. Давлю на что-то человечное в нем.

– Со мной твои бабьи чары не действуют. Сказал – приказ не было, значит, сиди!

Неуклюже схватив поднос одной рукой, он едва не роняет его. Но я тут же прихожу на помощь, помогая удержать все на весу.

Но вместо того, чтобы сказать «спасибо», хмурый бородач кривится.

– Скажи хотя бы, что с ним все в порядке.

– В порядке, – выплевывает он, и тут же скрывается за дверью, вновь запирая меня.

Стараюсь убедить себя в том, что в эту информацию можно верить. Так спокойнее.

Еще немного понарезав круги по спальне, решаю прилечь и закрываю глаза, тут же проваливаясь в сон. А когда просыпаюсь, понимаю, что кто-то громадный лезет на меня сзади.