Глава 16

Вика

Вся поездка напоминала долгую, мучительную смерть. Каждую секунду я чувствовала агонию. Я не могла кричать, двигаться, дышать. Я ничего не могла.

Я пыталась успокоиться, искала “якорь”, следила за дыханием. Но моя память была сильнее. Я словно заново переживала самый ужасный момент в своей жизни.

Это случилось, когда Эльза с Мари сбежали, а Вирсавия вышла замуж. Я осталась одна. У меня подъем был в три ночи, а спать ложилась я около двенадцати ночи. Три-четыре часа на сон. Я убирала, готовила кушать, следила за домом. Отец специально надевал белоснежные носки и перчатки и проходился по всем поверхностям. И не дай бог, если одежда изменит цвет.

В тот день мой организм дал сбой. У меня болел живот из-за критических дней, и я так устала, я не высыпалась. И получилось, что я проснулась аж в семь утра. Точнее, не проснулась, а отец за волосы вытащил меня из кровати. Я даже понять ничего не успела. Он протащил меня за волосы по всему дому, через двор, и закрыл в погребе. А он был такой маленький и узкий, я не могла там стоять во весь рост. Там было темно и сыро. И я отчетливо помню запах… Запах сырой земли, плесени и крыс. Он до сих пор преследует меня в кошмарах.

Сначала я плакала, звала на помощь, но никто не пришел. Потому что всем все равно, жива я или нет. Голос срывался, превращаясь в хриплый шепот. Потом началась паника. Я билась о стены, царапала ногтями дверь, кричала до тех пор, пока не охрипла. Меня охватил ужас.

Я свернулась клубочком и не двигалась. Время тянулось беспощадно медленно. Я хотела пить, есть, в туалет. Мне казалось, отец забыл обо мне. Я думала, что тот погреб станет моей могилой… Но он не забыл, он вытащил меня оттуда, чтобы все мои мучения начались заново.

С тех пор я боюсь замкнутых пространств, боюсь темноты.

И, запертая в багажнике машины, я переживала тот кошмар снова и снова.

Наконец-то мои молитвы были услышаны. Машина остановилась, и с меня сняли стяжки, отклеили скотч, достали из багажника. Я не могла стоять, солнце слепило глаза. Гела поддержал меня и завел в какую-то постройку, я так и не поняла, что это.

А потом я почувствовала его. Проклятого Раяна Иманова. Он взял меня за предплечье и повел за собой. Ноги не слушались, я постоянно путалась в них. Он завел меня в комнату и отошел. Мне пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

Я делала медленные вдохи носом, выдыхала через рот.

— Здесь будешь жить, — услышала голос Раяна.

Только не подходи ко мне, мысленно кричала ему.

Но он не слышал, конечно же.

Подошел ко мне и пальцем приподнял меня за подбородок.

— У нас здесь самообслуживание. Ты, наверное, не привыкла к такому, ты же царевна. Папа мой пылинки с тебя сдувал. Посмотрим, как будешь жить, как простые смертные.

Я моргнула раз, другой. Я не могла посмотреть на Раяна. Сейчас я его боялась. Очень сильно. Все месяцы терапии пошли по одному месту. Я снова чувствую себя жертвой. Слабой и беззащитной.

Большой палец Иманова провел по моей щеке в мимолетной ласке, а я замерла. Съежилась вся, стараясь занять как можно меньше места, стать невидимкой. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Я знала, что такие, как он, не способны на ласку, она обманчива. Нельзя верить. Меня трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал.

— Вика, что с тобой? — услышала напряженный голос Раяна.

— Вс-се но-ормально, п-прости, — шепчу заикаясь.

Истерика подкатила к горлу, ее не подавить.

Слезы катятся по щекам, тело дрожит, мне нечем дышать, а я стою и продолжаю просить прощения. Я не понимаю, за что, просто знаю, что так надо. Я чувствую себя виноватой. Я чувствовала себя маленькой забитой девочкой, которую вот-вот накажут. За что? Я сама не знала. Просто знала, что заслужила. Заслужила боль, заслужила наказание.

Я сама виновата в том, что разозлила его, что…

Слыша, как Раян ругается сквозь зубы, закрываю лицо руками и плачу сильнее.

— Прости, прости, пожалуйста… Только не бей, — скулю, не сдержавшись.

Внезапно его руки коснулись моих. Я вздрогнула, ожидая удара. Но он не ударил. Он аккуратно убрал мои руки от лица, его пальцы были теплыми и неожиданно нежными. Это еще больше испугало меня. Ласка от него казалась неправильной, неестественной. Он не способен на нее.

— Вика, посмотри на меня, — его голос звучал мягко, но в нем все равно чувствовалась сталь.

Я не смела поднять глаза.

— Вика, — повторил он более настойчиво, слегка приподнимая мой подбородок.

Мы встретились взглядами. Я судорожно вдохнула.

— Прости, — снова говорю, а у самой губы дрожат.

Рай смотрит на меня бесконечно долгие секунды, а потом… Обнимает. Я в шоке от его действия. Сначала замираю, а потом крепко обнимаю в ответ. Мне хочется стать с ним одним целым, хочу, чтобы он поделился своей силой со мной. Хочу, чтобы он защищал меня и не позволял никому обижать.

Его объятия были крепкими, почти сокрушительными. Но в них не было агрессии, только защита. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань одежды, согревая меня изнутри, отгоняя остатки ужаса.

Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его парфюма, и неожиданно для себя почувствовала, как напряжение начинает отступать. Дрожь постепенно утихла, дыхание стало ровнее.

Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. Словно за каменной стеной. Словно… Дома. Эта мысль поразила меня. Дом? С ним? Это же он и довел меня до нервного срыва! Но, как бы абсурдно это ни звучало, именно так я себя и чувствовала.

— Надо тебя чинить, Вика.

— Я не поломана, Раян. Я в труху.

— Тебе повезло, что я усидчивый, — слышу улыбку в его голосе.

Я хотела улыбнуться в ответ.

— Я помешала? — спросил женский голос.

Я сразу напряглась, а Раян крепче обнял меня, а затем отошел.

— Нет. Это Вика, расскажи ей все, — командует Рай.

— Хорошо, — улыбается девушка, а потом…

Потом целует Раяна васос.

Вот я и познакомилась с его девушкой.