Глава 25

Вика

В этой части видно, что сгрузили весь ненужный хлам. Старая мебель, строительные отходы и всякая всячина. Я останавливаюсь и снова прислушиваюсь.

Да, мне не послышалось, я слышу отчетливое мяуканье. Внутри у меня все сжимается и откликается.

— Сейчас, сейчас, — бормочу я.

Я откидываю со своего пути доски, пытаюсь добраться до животного. Я опускаюсь на колени и пытаюсь заглянуть под ящики. Наконец-то получается. И тогда я вижу маленький испуганный комочек. Котенок забился в угол и жалобно просит о помощи.

Я пытаюсь дотянуться до него, но не могу. Чувствую, как что-то ранит плечо сквозь ткань худи.

— Ай, — вскрикиваю и хватаюсь за руку.

По моим ощущениям, я нехило так расцарапала руку.

— Блядь, Вика! Я же сказал тебе домой идти, — рычит Иманов.

А мне не страшно.

— Подними этот ящик, — прошу я.

— Зачем?

— Подними!

Раян подходит и легко поднимает ящик, который мешал мне добраться до пушистика. Я снова опускаюсь на колени, игнорируя боль протягиваю руки и беру кроху на руки. Его шерстка такая приятная на ощупь. Он такой мягенький и теплый. Чувствую, как под моими пальцами бьется его сердечко. Такой кроха.

Я встаю с колен, прижимая к себе котенка. Он перестает кричать и затихает, чувствую, как трясется. Боится, маленький.

— Все хорошо. Теперь ты в безопасности, — ласково говорю. — Смотри, — показываю Раяну котика.

— Это крыса?

— Сам ты крыса! Это котенок. Надо поискать, может, здесь еще есть.

— Тебе одного мало?

— При чем здесь это? Может, им тоже требуется помощь.

— Хорошо. Я займусь этим. Иди в дом.

— Я помогу.

— В дом, Вика. Сейчас.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Подхожу к парню близко-близко, в глаза заглядываю.

— Ты обещаешь, что поищешь? — тихо спрашиваю.

— Обещаю, — отвечает.

И я верю.

Если Раян сказал, то он обязательно сдержит слово.

Мы с котенком заходим домой, и я без раздумий иду в комнату Раяна. Захожу в ванную и ставлю кричащий комочек в раковину.

— Прости, но тебя нужно помыть, ты ужасно грязный, — говорю ласково.

Здесь, конечно, нет специальных средств для мытья животных, но что поделать. В первый раз сойдет и мыло. Я набираю тазик теплой воды и аккуратно опускаю туда животное.

— Знаю, знаю, потерпи. Не нравится купаться? Придется потерпеть.

Мне кажется, мой голос немного успокаивает малыша. Я быстро намыливаю его черно-белую шерстку и осторожно смываю пену водой, следя, чтобы ничего не попало в уши. Без зазрения совести заворачиваю котенка в полотенце Раяна и иду вместе с ним на кухню, чтобы найти еду. Наливаю немного куриного супа в миску и уже возвращаюсь в свою комнату.

Хорошо вытираю котенка и опускаю на пол. Он сразу же прячется под кровать. Я снимаю с себя грязные вещи и надеваю домашний костюм. А потом опускаюсь на пол и заглядываю под кровать.

— Эй, малышок, тебе страшно? Вылезай, я тебя не обижу. Никто тебя не обидит.

Он смотрит на меня своими влажными зелеными глазами, словно понимает, что я говорю, но не верит.

— Хорошо, сиди там, — я засовываю под кровать свой теплый свитер, который взяла из дома, котя, немного подумав, заползает на него. Я расслабляюсь.

— Я полежу рядом, ты не против? — спрашиваю разрешения, улыбаюсь, когда он начинает смешно себя вылизывать.

Открываю интернет и смотрю, что мне делать с появлением котенка. Что купить? Чем кормить? Какие первые действия.

Я как раз листаю форум, когда в комнату заходит Раян. Я смотрю на него со своего места на полу, а он смотрит с высоты своего роста, приподняв брови.

— Нашли кого-то? — спрашиваю я.

— Нет.

— Как же он один там оказался?

— А ты как на полу оказалась?

— Составляю компанию этому коту.

— Понятно, — странно отвечает, а потом хмурится. — Что у тебя на руке?

Я смотрю на свою руку и морщусь.

— Я содрала кожу, когда пыталась достать котенка.

Раян грубо ругается без слов выходит из комнаты, а потом так же молча возвращается. Кидает что-то на кровать.

— Вставай, — протягивает мне обе руки.

Я хватаюсь за его ладони, и парень ловко ставит меня на ноги.

Я смотрю на кровать, он принес аптечку.

— Садись.

— Да все нормально. Это всего лишь царапина.

— Сядь на гребаную кровать, Вика.

Я слушаюсь.

Раян откручивает крышку на каком-то флакончике, выливает на ватный диск, а потом аккуратно берет меня за руку, рассматривает рану.

— Шрама не должно остаться, — говорит он, поглаживая кожу возле раны.

Так аккуратно, что я забываю, как дышать. А потом он начинает промакивать царапину. Все четко, быстро, максимально осторожно. От его нежности внутри начинает щемить от прилива чувств. На глазах появляются слезы.

— Больно? — спрашивает с… беспокойством. — Потерпи, малышка, надо, — наклоняется и целует меня в лоб.

Боже…

Я больше не могу сдерживать слезы. Такое чувство, что они катятся в три ручья. Слезы — это не только реакция на внезапную ласку, это крик души, которая никогда не знала искренней ласки.

— Мне не больно, — говорю всхлипывая. — Просто никто обо мне так не заботился никогда. Господи, это же просто царапина, понимаешь? А ты ведешь себя так, словно это что-то серьезное, словно не хочешь, чтобы со мной что-то случилось, словно я важна.

Как только эти слова слетают с моего языка, я понимаю, насколько жалко звучу. Отец сломал во мне столько всего, никогда его не прощу.

Я плачу от того, что никто и никогда не смотрел на меня с таким… беспокойством. Никто не держал меня за руку так осторожно, словно боялся сделать мне больно.

Раян молчит, а потом обнимает меня. Никакого сексуального подтекста, только поддержка, внимание и забота. Выворачивает и без того израненную душу.

— Ты важна, Вика. Никогда не сомневайся в этом.

Если бы я была смелее, то спросила бы: для него?

Но я трусиха.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь его близостью.