Глава 9

Вика

Рай остановился в нескольких шагах от меня. Я жадно втянула в себя воздух вместе с его запахом.

— Привет, — тихо поздоровалась.

— Здравствуй, Вика.

Сердце бьется где-то в горле, нервное возбуждение щекочет окончания, по коже разбегаются мурашки.

Смотрим друг другу в глаза, но это не просто взгляд, это что мощное, интимное, сокровенное. Мне кажется, что его глаза мерцают.

— Хорошим девочкам нельзя одним гулять в саду, — говорит парень.

— Почему?

— Их могут похитить, — протягивает руку и гладит меня по щеке. — И надругаться.

Если он думал, что напугает меня этими, то ошибся. Его слова зацепили что-то внутри меня. Сама не могу объяснить что. Словно во мне есть какая-то часть, которую я не знаю.

— А если хорошая девочка все специально подстроила? — спрашиваю, облизывая губы.

Вижу, как на его щеке дергается мускул, а крылья носа раздуваются.

— Давай узнаем, что будет? — произносит Раян.

А потом протягивает мне ладонь. Я без раздумий вкладываю свою руку в его. Рай тянет меня прочь из дома, к своей машине. Я мешкаю всего несколько секунд, прежде чем забраться внутрь. Иманов обходит капот машины и садится на место водителя. Мы отъезжаем от дома. Меня всю трясет от своей выходки. Я достаю телефон и пишу Алиму сообщение, что сама доберусь домой, со мной все хорошо. Проходит буквально пара секунд, и супруг начинает мне звонить. Я сбрасываю вызов. Пишу, что я с Раяном, и прошу прощения, а затем… Выключаю телефон. Я не хочу отвлекаться ни на что. Хочу хоть один вечер и ночь провести с кем и как хочу.

Мы ехали по ночным дорогам города около тридцати минут. Подъехали к новостройке. Рай завез машину на паркинг, и мы на лифте доехали до пятнадцатого этажа. Все это время молчали. Не знаю почему, но мне сейчас казались слова излишними.

Парень открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я с любопытством смотрела по сторонам. Это оказалась просторная квартира-студия.

— Чья это квартира? — спросила я.

— Моя.

Ох.

Вау.

Я впервые дома у парня.

Прислушалась к себе и понимаю, что не нервничаю. Точнее, нервничаю, но это другие нервы.

— Здесь мило, — говорю я.

Раян ухмыляется и с прищуром смотрит на меня.

— Многое рассмотрела с порога? Проходи.

Я делаю несколько несмелых шагов внутрь. Здесь и правда мило, наверное, лучше заменить на другое слово. У таких парней, как Раян, не бывает ничего “милого”.

Я подошла к панорамному окну, и показалось, что весь город, будто на ладони.

— Вау, как красиво!

Почувствовала, что Иманов встал позади меня.

— Да, очень красиво, — сказал, но смотрел не в окно, а на меня. — Мне когда ее подарили, я залипал каждый вечер.

— Щедрый подарок.

— У меня был очень щедрый спонсор.

— Спонсор? — повернулась к нему лицом.

Я подумала, что квартиру ему подарила семья.

— Ага, подарили после международных соревнований.

— Ты выиграл?

— Сомневаешься?

— Нет, что ты. Я просто никогда не видела… Знаменитостей, — улыбаюсь.

— Люблю быть первым.

От его слов перехватило дыхание. Я бы хотела, чтобы он стал первым.

Я ловко отошла от окна и подальше от парня.

— Ты же уже не выступаешь и не живешь здесь, почему не продал квартиру?

— Наверное, я сентиментальный.

— Никогда бы не подумала.

Я с интересом принялась рассматривать квартиру. Нашла его кубки и медали, примерила несколько на себя.

— Блин, это так круто. Я бы тоже хотела бы чем-то заниматься, когда была малая. Но наш отец… — я замолчала.

Перед глазами внезапно возникло перекошенное от гнева лицо отца. Я потрясла головой, чтобы прогнать видение.

— Он не поощрял нас. Он… Ну, ты знаешь, — нервно улыбнулась.

— Нет, не знаю, — смотрит внимательно.

— О, я думала, все все знают. Он нас бил. Сильно. Мне доставалось меньше, я была самой маленькой, сестры защищали меня, — я пыталась говорить спокойно.

Сколько бы раз я ни рассказывала об отце, я никогда не могу сдерживать эмоции. Говорят, чем больше рассказывать о травмирующих событиях, тем с каждым разом становится легче. Но я пока не заметила, чтобы мне было легче.

— А потом? — спросил Раян.

— Что “потом”?

— Когда твои сестры покинули дом.

Господи, меня никто не спрашивал об этом. У людей своя жизнь, и всем все равно. Но л том времени, что я была в доме одна, я хочу стереть себе воспоминания. Тогда отец переплюнул сам себя. Он морил меня голодом, бил, обзывал, заставлял спать в собачьей будке или под дождем. Я не знаю, как пережила тот период.

— Потом… Я осталась одна. Было тяжело и больно. Но ты можешь представить, — хрипло засмеялась и кивнула на его награды.

Я намекала на то, что он бил и его били.

— Шрам на спине отец оставил?

Я вздрогнула и машинально потянулась рукой к спине. Шрама практически не видно, я потратила много времени, чтобы избавиться от него.

— Да, он бил меня ремнем с тяжелой металлической пряжкой.

Мне не стыдно рассказывать об этом. Если человек спрашивает, я отвечаю. Но, обычно, когда человек узнает про домашнее насилие, то вопросов больше не следует.

Раян другой.

Я видела, как парень сжал ладони в кулаки, словно пытался таким образом привести себя в порядок.

— Спасибо, что поделилась.

Рай шагнул ко мне, а я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в лицо. Одна его ладонь на моей талии, а другая гладит по спине, по шраму.

Я не знаю, кто первый потянулся к кому. Секунда, и мы целуемся. Зубы ударяются друг о друга, но нас захлестывает волной такой похоти, небывалого желания, жаждой телесных ощущений. Мозг отключается.

Ладони Раяна стискивают меня, мнут нежную кожу, сжимают попу. Мои собственные руки блуждают по телу парня. Я настолько обнаглела, что забралась ему под футболку и провела ногтями по идеальному прессу.

Рай с шипением втянул в себя воздух.

— Хочу тебя, — хрипло прошептал.

— Секса не будет, — мозг отключился, но не окончательно. — Только петтинг.

Я сама не знаю, что значит этот “петтинг”.

Но, судя по кривоватой улыбке Рая, меня заппетингуют, что мало не покажется. Парень поднял меня за бедра вверх по своему телу, я инстинктивно обхватила его талию ногами, и понес в сторону кровати.