Глава 30

— Сейчас я возьму у вас кровь, думаю, мы закончим на сегодня. Все остальное после обследования.

— Кровь? — впиваюсь пальцами в подлокотник классического кресла. — Зачем? Со мной все хорошо. Я же говорю, что просто не ела.

— Профилактический осмотр никто не отменял, Яна Вадимовна. Поверьте, это для вашего же здоровья.

— Нет! — решительно произношу. — Я против!

— Яна! — грохочет за спиной голос моего мужа. — Протяни руку, чтобы Альберт Бенедиктович смог взять у тебя кровь. И не заставляй меня применять силу.

На него смотрю. Руки сами собой в кулаки сжимаются. Он ведь это делает не просто так. Ему точно нужно знать. Даже если он не знает, то после сдачи крови точно узнает.

— Яна, — цедит сквозь зубы муж. Его взгляд с каждой секундой меняется. Становится жестче. Я уже знаю, к чему это ведет. Он не любит проигрывать. Любит безоговорочное подчинение. Прогибать под себя.

Протягиваю руку доктору, понимая, что скоро моя тайна раскроется.

Морщусь, когда врач касается игрой моей кожи, и моментально ощущаю крепкие руки у себя на плечах. Тяжесть приятно надавливает. В нашем браке все же были моменты поддержки. Пусть незаметной, едва ощутимой, но они были.

— Все готово. Результаты будут завтра. Будьте здоровы, Яна Вадимовна.

— Спасибо, доктор, — произносит холодно муж. — Вас проводят.

Альберт Бенедиктович кивает, а я сглатываю. Тамерлан за ним дверь закрывает, а у меня чувство такое, словно я осталась один на один в клетке со львом. С опасным хищником, где одно движение может стоить жизни.

— Ты ничего не ела, — муж слегка мажет взглядом по нетронутому подносу на небольшом столике.

— Аппетита нет.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он ближе подходит. В его взгляде много всего. Я и впрямь не знаю этого человека.

— Мне не нравится здесь. Я хочу уйти отсюда.

— Хорошо. Я только заберу бумаги у твоего отца, и мы поедем домой.

Усмехаюсь.

— Дом, который ты осквернил.

— Не начинай, Яна. Просто забудь.

— Как скажешь, Там, — слезы подступают к глазам. Душу в очередной раз рвет на части.

Для меня это самая настоящая пропасть, а для него просто «забудь».

Он делает шаг еще ближе, заставляя меня назад отходить, пока лопатками не упираюсь в стену.

— Тебе нужно отдохнуть, милая, — спокойно произносит, заправляя мои волосы за ухо. — Тебе так лучше.

Наклоняется, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь. Сердце в груди грохочет. Дыхание становится тяжелым. Грудь часто поднимается и опускается, едва касаясь его мускулистого тела.

— Ладно. У нас будет еще время.

Кожа щеки гореть начинает. Муж впервые целует меня в щеку. Не пытается развернуть к себе. Взять. Настоять. Прогнуть под себя так, как умеет только он. Он просто целует меня.

Чуть усмехается и быстро выходит из спальни, а я выдыхаю наконец-то полной грудью. Ноги подкашиваются. Стресс и усталость начинают сказываться.

Бросаю взгляд в сторону приготовленного салата, нескольких тостов, фруктов и небольшого заварного чайника. Живот начинают сдавливать голодные спазмы.

В чем-то Тамерлан прав. Мне надо поесть и набраться сил. Я не должна больше думать о себе. Только о малыше. Мама тоже права. Мне надо повзрослеть. Для этого стоит собраться.

Еда впервые кажется мне безвкусной, но я с усилием отправляю в рот салат. Не знаю, что именно так влияет на мои вкусы. Беременность или же банальное место, которое я когда-то считала домом.

Беру чашку и тихо выхожу в коридор. В квартире слишком тихо, только вдалеке слышатся шаги и командный голос горничной. Вот по кому-кому, а по тете Нине я точно соскучилась. Она с нами с самого детства. Даже на дачу ее родители вместе с нами брали. И ей одной было позволительно делать нам с Антоном замечания. Конечно, в рамках понимания моей мамы.

— Да, вот эти пустые бутылки можете забрать, — показывает на целый ряд пятилитровых бутылок чистой родниковой воды.

— Привычки и замашки моей мамы не меняются даже с приходом финансовых проблем.

— Ох, — она вскрикивает, когда я прохожу вглубь кухни. — Янка, девочка моя, — ко мне бросается. Обнимает. Как обычно, полотенце перекинуто через ее широкое плечо.

Надо отметить, что фигура у тети Нины совсем не женственная. Она до двадцати лет профессионально плаванием занималась, потом травма случилась, долгая реабилитация. Тренером не пошла работать. Детей она иметь не может, говорит, тяжело было бы ей работать с малышами. Вот к нам она по рекомендациям друзей и пришла работать. Мне только пять было. В ее первый день я тарелку разбила, а она меня прикрыла перед отцом. С того момента мы и подружились.

— Как ты, милая? Что тебе нужно? Чего-то хочешь?

Улыбаюсь. Внутри самое настоящее тепло разливается. От одного только ее вида мне становится приятно.

— Я просто попить пришла.

— Ох, — она руками взмахивает. Суетиться начинает. Тянется к ящику с чашками. — Сейчас, милая.

Не могу не улыбаться, глядя на нее. Она невысокого роста, полноватая, с широкими плечами, но ее движения очень плавные. Я бы даже сказала — грациозные.

— Вот держи.

Она ставит чашку передо мной, а сама отвлекается на накладную.

Возвращаюсь в комнату, когда холодные пальцы жестко сжимают мой локоть. Толчок — и я оказываюсь в соседней комнате, прямо рядом с кабинет отца, прижатая к стенке. Надо мной нависает один из доставщиков воды, зажимая мне рот рукой.

— Спокойно, Ян. Это я.

Вглядываюсь в лицо и понимаю, что передо мной Мир. Друг детства медленно руку убирает и синюю кепку снимает, чтобы я могла его рассмотреть.

— Что ты тут делаешь? — в сторону двери взгляд перевожу. К звукам прислушиваюсь.

— Помочь хочу.

— Спасибо, но мне не нужна помощь.

— Ян, послушай, — он меня за руку хватает. — Ты беременна, а я знаю, как именно тебе помочь сбежать от твоего мужа.