Глава 32

Сердце падает куда-то в пятки и точно не собирается возвращаться обратно. Черные, наполненные каким-то странным гневом и разочарованием глаза отца едва ли не прожигают меня.

— Что ты тут делала?

Он грубо вперед идет, задевая меня своим плечом. Я назад отшатываюсь, не падаю, но проливаю часть воды на себя. Встряхиваю рукой, чтобы убрать остатки капель.

— Что ты еще удумала? — практически рычит мне в лицо отец, заставляя цепенеть не от страха, а от осознания того, что даже с жестоким мужем было безопаснее. — Отвечай!

Вздрагиваю от приказного тона.

— Я не понимаю.

— Не понимаешь? — он чуть бровь приподнимает, а потом больно сжимает пальцами мой локоть и грубо толкает в комнату.

Впервые мне становится страшно. Отец никогда не любил меня, но я все время списывала это на холодность его натуры. Некоторые мужчины просто не способны на проявление какие-либо чувств. Они умеют только брать, а женщины для них всегда были только средством достижения очередной сделки. Все же я надеялась, что он любит меня. По-своему, но любит.

— Решила настроить мужа против меня, дрянь?

Шаг назад делаю. Сглатываю слюну. Взгляд отца с каждой секундой становится бешеным. Я даже могу поверить в то, что он может сделать мне больно.

— Тамерлан никогда не подпускал меня к своим делам, — пытаюсь хоть как-то его успокоить.

— Не подпускал⁈ — отец бьет меня по щеке. Удар приходится в то же место, что и ударила меня мама. Боль моментально проносится по телу, расползаясь острыми порывами. — Он решил меня уволить. От всех дел отстранить. Сына моего выгнать. Это все ты, дрянь! От тебя родить требовалось, а ты даже этого не смогла сделать. Дрянь!

Он еще раз замахивается на меня, я даже зажмуриваюсь, готовясь к очередной боли, но ее не происходит. Жду секунду. Вторую. Но гнетущая тишина повисает в комнате.

Немного приоткрываю глаза и вижу, как руку отца перехватил Тамерлан. Взгляд мужа кажется мне безумным. Он точно самый настоящий зверь, который почуял кровь.

Пальцы Тама сжимаются на кисти отца так сильно, что костяшки побелели. Я еще никогда не видела мужа в таком состоянии. Он точно бандит, которых показывают в фильмах. Злой. Опасный.

— Забыл свое место? — цедит сквозь зубы Тамерлан. — Яна — моя жена. Моя собственность. И только я имею право ею распоряжаться.

Слова не просто ранят меня — они точно медленно вспарывают мне каждую вену. Я всегда думала, что муж защитит меня. Всегда будет на моей стороне, но никогда не задумывалась, как именно он это сделает. Тамерлан — собственник, а я вещь. Проданная игрушка, которой отведена определенная роль в его жизни.

Тамерлан отталкивает от себя моего отца. Папа начинает потирать руку. Затравленно смотрит на Тама, а когда переводит взгляд на меня, то в глазах только самая настоящая холодность и ненависть.

— Она настраивает всех против. Разве ты не видишь этого? Я нужен тебе. У меня племянница есть, она абсолютна здорова, — начинает произносить свою речь отец, и я уже не могу сдержать слез. Утираю их, продолжая слушать всю эту мерзость. — Мы уже ее поверили. Она девственница. Много яйцеклеток. Сможет родить наследника. Признаю, облажался с дочкой, но кто же знал, что она окажется бракованной. Прости, что…

Он не успевает договорить. Тамерлан бьет ему точно в нос. Папа моментально падает на пол, неаккуратно хватаясь за небольшую жардиньерку и опрокидывая на себя цветок.

Из его носа начинает капать кровь, оставляя яркие крупные пятна на белоснежной рубашке.

— Идем, — муж берет меня за руку, а я в последний раз бросаю взгляд на своего отца.

У меня нет желания помочь ему. И я впервые не понимаю, хорошо это или плохо. Я ведь всегда испытывала чувства к нему. Всегда думала, что родителей надо слушаться, помогать им. Сейчас я словно ликую от этого. Словно знаю, что он это заслужил.

На выходе замечаю Мира. Видимо, он перешел в другую комнату через лоджию и там уже вышел. Он поправляет кепку рабочего и выбегает из квартиры. Неосознанно сжимаю в руке клочок бумаги. Тамерлан быстро перебирает ногами, утягивая меня за собой.

— Тамерлан, Яна, — нам навстречу выходит мама. Лицо ее выглядит как обычно спокойным. Не знаю, что именно это: ботокс или многочисленные филлеры, которыми она перекроила свое лицо, но оно ничего не отображает.

Я едва успеваю отставить чашку на полку и обуться, как муж вновь дергает меня за руку и громко захлопывает за нами входную дверь прямо перед лицом моей матери.

К машине спускаемся молча. В действительности я даже боюсь что-то неосторожное сделать. Тамерлан слишком зол. Его ярость отображается на лице. Желваки ходят на щеках, губы сомкнуты, а глаза полыхают от бешеного огня.

Он открывает мне дверцу машину и, только когда я сажусь, отпускает меня.

— Тамерлан, давай я сяду за руль? — осторожно произношу, но он только с прищуром смотрит на меня. — Я просто… ты слишком зол… и я подумала…

— Все нормально, — коротко бросает фразу и заводит двигатель.

В машине мы едем молча. Я потираю свою кисть. Она болит даже сильнее, чем щека, по которой меня ударил отец.

За окном мелькают знакомые улочки. Небо затянуто серыми облаками. Вечно спешащие пешеходы.

Внутри меня самая настоящая пустота. Дыра, с которой мне придется смириться.

— Больно? — вырывает меня из раздумий голос мужа.

Оборачиваюсь к нему, вижу, как он сжимает руль.

— Ты уволил отца из его же фирмы?

— Яна, — на одном дыхание произносит, но я вижу, как он сдерживается. Эмоции точно так же раздирают его. — Я не объясняю и не меняю своих решений. Я руководитель, он сотрудник. У меня была масса причин от него избавиться. Я бы не хотел, чтобы ты в это вникала.

— Я и не хотела. Просто… вы были дружны. Он даже свою дочь тебе продал, — горько плечами пожимаю, — ради выгодной ему сделки. А сейчас…

Тамерлан сжимает руль до побелевших костяшек. Вперед смотрит, но не пытается что-то сказать.

— Яна, чего тебе не хватает в жизни? — паркуя машину на своем выкупленном месте, продолжает разговор Там. — Да, к выбору жены я подошел щепетильно и осознанно. И я не вижу в этом никаких проблем. Ты окружена заботой, ни в чем не нуждаешься. Что тебе еще нужно?

— Любовь, Тамерлан, — спокойно отвечаю, понимая, как что-то последнее во мне надрывается окончательно.

— Я устал, Яна. Какая любовь тебе нужна? Серенады под балконом? Или я должен на каждом углу кричать о любви? Одни слова ничего не значат. Совсем другое дело — поступки.

— Значит, ты так и будешь изменять?

— Моя жена — это ты. Ты нежная, хрупкая. И только тебя я уважаю.

— А остальных… трахаешь? — самой не верится, что произношу это.

Он рукой по волосам проводит. Переносицу трет. Я уже не знаю, что именно между нами происходит. Он не отпустит меня, но и не изменится. Такова его натура. Его мир, в котором есть только понятия бизнеса и личной выгоды.

Мы уже поднимаемся в квартиру. На этот раз я почти смирилась, потому что внутри откровенная пустота. Предложение Мирослава звучит как на повторе в голове. Только вот надежности в нем я не чувствую.

— Да, — муж вновь кому-то в своей жесткой манере отвечает на звонок.

Я не слушаю его. Хорошая жена не должна мешать. Я просто ухожу подальше от него. Лишь бы не мешать.

— Беременна⁈

Замираю на месте. Ноги словно в пол вросли, когда за спиной слышу свое имя.