Глава 5

Яна

Меня трясет, как при лихорадке. Я ведь думала, что папа поддержит меня. Успокоит. Оставит у себя в доме, а получается, что я… одна. Выгодный товар. Всего лишь выгодная сделка. Что бы я ни делала, Антон ему все равно ближе. Он будет заботиться о моем старшем брате-наркомане до последнего. Ставить его приоритеты выше моих. Он хочет, чтобы я сломалась. Стала куклой, которой можно управлять. И мужа я себе выбрала именно такого.

Всхлипываю и зажимаю рот рукой. Так больно мне еще никогда не было. Я и до этого знала, всегда чувствовала отстраненность и холодность родителей ко мне, но не к Тошке. Но сегодня словно мои розовые очки окончательно сломались. Разбились и причинили мне боль, которую я не могу выдержать.

Знала, что отец выгоду преследует, выдавая меня замуж за Тамерлана, но не могла подумать, что все это будет жестокой сделкой. Обычной товарной сделкой.

Они все знали, как я люблю Тамерлана. Он первый мужчина, который мне понравился. Запомнился своей уверенностью, харизмой, низким тембром. Меня даже не смутила разница в возрасте. Хотя до него я была уверена, что двенадцать лет — это слишком много. Я даже сопротивлялась этому. Пыталась найти что-то отрицательное в нем, но в итоге только больше растворялась в этом мужчине. Чем больше я старалась узнать о нем что-то плохое, тем сильнее я находила новые факты для уважения. Сам создал фирму с нуля. Работал с шестнадцати лет. Родителей не знал. Девять лет прожил в детском доме, а в десять его усыновила приемная семья. Правда, с ними муж прожил всего шесть лет. Они погибли в автокатастрофе, оставив небольшую компанию, которую за месяц до своей смерти успели зарегистрировать. С его же слов, именно в тот момент он повзрослел. До сих пор не понимаю, как он смог отстоять ту фирму и расширить ее до масштабов огромного холдинга. Он никогда мне не рассказывал о том времени, но едва мы касались этой темы, как его лицо становилось суровым.

Я ведь повелась на это. Думала, такой мужчина через многое прошел, знает, чего хочет и как этого достичь. С ним я точно буду как за каменной стеной. За мужем, за мужчиной стоять. За тем, кто меня поддерживать будет, направлять.

В итоге для него я всегда была обычной сделкой. Подписанным с отцом контрактом.

Очередной поток слез, боли и опрометчивости на саму себя накрывает меня. По пищеводу быстро начинает подниматься единственная булочка, которую я успела запихнуть в себя в обед.

Склоняюсь над унитазом, и меня в буквальном смысле выворачивает. Внутри все горит. Выжигает. Но, оказывается, телесная боль ничто в сравнении с моральной.

Включаю холодную воды и подставляю руки. Полощу рот и умываюсь. Становится все равно на аккуратный и легкий макияж.

Тщательно умываюсь, смывая с себя всю косметику. Он никогда не узнает, насколько больно мне сделал. Я все равно уйду, уверена, мое место быстро займут.

Аккуратно подхожу к двери. Прислушиваюсь, но по ту сторону тишина.

Приоткрываю дверь, но в комнате пусто. Где-то в глубине души я все еще надеялась, что мама волнуется и ждет меня здесь. В тайне от отца хочет помочь мне.

Встряхиваю головой, прогоняя все мысли, и утираю вновь слезы.

У меня есть работа. Первый семестр учебы Там уже оплатил, на второй я точно найду денег. Надо только продумать план, как развестись. Муж достаточно влиятельный человек, связей и денег у него достаточно. Не думаю, что он вот так просто меня отпустит, даже если я не претендую на его имущество.

Приоткрываю дверь своей бывшей спальни, и тут же радостный голос отца. Он Тамерлана приветствует. А меня от этого снова тошнить начинает. Вот он — любимый зять. Совсем не важно, что он изменил мне. Даже не так, совсем не важно, что он меня не любит и в какой-то момент сломает. Я просто буду вынуждена смириться с неизбежностью. Внушать себе, что так правильно.

— Яна где? — звук его голоса сквозь меня проходит. Любовь ненавистью сменяется. А еще думала, почему от любви до ненависти один шаг? Разве такое возможно?

— Ты проходи. Она в ванной.

Собственно, как я и ожидала, отец просто сдает меня. Как он сам говорит: товар возврату и обмену не подлежит.

Слышу, как они в гостиную проходят, а я быстро выбегаю в прихожую. Надеваю туфли и уже тянусь к ручке, когда за спиной слышу шаги.

— Яна, — голос мамы глушит мое быстро бьющееся сердце. — Стой, негодная! Если ты сейчас уйдешь, только хуже сделаешь.

Я даже не оборачиваюсь к ней, потому что знаю, что могу передумать, поддаться. И снова попаду в эту ловушку.

— Стой, дуреха!

Дергаю ручку на себя и выбегаю, чувствуя, как мамины пальцы едва задевают меня.

Стремительно вниз лечу, едва не падаю. Мимо консьержа пробегаю, а потом резко останавливаюсь.

Может, я много фильмов с погонями пересмотрела, но мне нужно время. Хотя бы для того, чтобы тщательно план продумать.

— Дядь Мить, — заглядываю в небольшое помещение, стараясь улыбку из себя выдавить, — У вас нет канцелярского ножа или ножниц? Мне бы коробочку открыть.

— Конечно, милая, — он тянется к ящику, а я в холл посматриваю.

Скорее всего, мама уже все рассказала отцу. Папа будет задерживать Тама и не говорить до последнего, где я. В этом я точно уверена. Он же не хочет расстраивать любимого зятя.

Какая-то темная сторона меня начинает даже руки потирать. Настолько сильно хочется видеть гнев Тама, который он точно обрушит на отца.

— Вот, держи, — протягивает мне канцелярский нож консьерж.

— Спасибо.

Выбегаю на улицу и даже не удивляюсь, что муж припарковался напротив подъезда. Это место всегда должно быть свободно. Никто его не занимает, но муж всегда сам устанавливал правила.

Обхожу машину и склоняюсь к заднему колесу его нового джипа.

— Что ты задумала? — рычит за спиной разъяренный мужской голос, и меня рывком с места поднимают, заставляя смотреть в темные глаза.