Глава 43

Сжимая крепко ручку небольшой черной сумочки, стараюсь сконцентрироваться на дороге. Периодически бросаю взгляд в зеркало заднего вида, мечтая не увидеть там черный внедорожник, который сейчас конвоирует меня, точно самого опасного преступника. И это если не считать водителя, который меня сопровождает.

Я не спрашивала мужа, что именно происходит. Пересекаться лишний раз с ним мне точно не хочется. Но вся эта ситуация с повышенной безопасность слишком давит.

Связано ли это только со мной? Тамерлан, конечно, больше не отпустит меня, но он и не параноик. Я хрупкая девушка среднего роста, вряд ли бы со мной не справился один крепкий мужчина. Дело точно не во мне. Что-то есть еще. Тот факт, что его отравили, говорит о серьезных проблемах в бизнесе. Он ведь никогда со мной этим не делился. Не говорил, как и с чем ему приходится сталкиваться.

Очередной светофор заставляет остановиться и перевести дыхание. Грудь сдавливает тисками. Мирослав подробно описал план, но что-то меня все равно останавливает. Назначенное время слишком быстро приближается, мысленно готовлюсь к перехвату, крикам и даже стрельбе. Последнее предположение меня пугает больше всего.

Вчера я подслушала разговор мужа с одним из охранников, Там четко дал распоряжение стрелять в случае опасности. Значит ли это, что из-за меня может погибнуть человек?

Эта мысль не давала мне покоя всю ночь. Что, если это правда? Что, если я действительно буду виновницей преступления? Пусть не напрямую, а косвенно, но виновницей.

Цифры на светофоре отсчитывают последние секунды. Я уже знаю, что именно произойдет дальше. Паркуюсь. Иду в клинику. В коридоре, куда охранникам запрещено заходить, меня грубо перехватывают двое мужчин в балаклавах. Пока мои телохранители бегут до меня, мы с Мирославом тихо выжидаем в темной кладовой. В этот момент на улице девушку, похожую на меня, пихают во внедорожник. За это время, что охрана будет гнаться за ней, Мирослав поможет мне скрыться. Позвонит Тамерлану, попросит выкуп, а после я навсегда исчезну из жизни всех, кого я знала.

Делаю глубокий вдох. Страх медленно, но уверенно расползается по телу, придавливая меня, полностью подчиняя себе мою волю.

Последние секунды — и машина чуть вперед катится, водитель медленно отпускает педаль с тормоза, а мой взгляд цепляется за темный маленький хвостик возле пешеходного перехода.

Высокая женщина держит за руку девочку, на вид не больше пяти, а рядом с ними бегает белый пушистый шпиц. Малышка что-то выкрикивает ему. Пальчиком грозит. Смеется, а ее маленький друг только весело лает, вставая на задние лапки и требуя свою порцию ласки.

«У меня нет права отступить именно сейчас», — проносится в голове.

Точка невозврата уже пройдена. Больше нет возможности и времени, поздно сожалеть о сделанном.

Громкий сигнал клаксона вырывает меня из раздумий, возвращая в реальность. Страх порабощает тело, но я не даю возможности полностью взять этому чувству мой разум под контроль. Стараюсь придерживаться плана. Утром мне стало плохо. Я позвонила врачу, и сейчас мы едем на прием. Пока все идет по сценарию, и мне не о чем волноваться.

Машина аккуратно притормаживает напротив входа. Несмотря на то, что тут парковка запрещена. Видимо, для таких, как Там, закон точно не писан. Он ведь его сам под себя меняет.

Мускулистый водитель, больше напоминающий борца ММА в тяжелом весе, помогает мне выбраться из салона люксовой иномарки представительского класса. Внедорожника с охраной, который четко следовала за нами, сейчас нет поблизости.

Смотрю по сторонам, понимая, что волнение только прибавляется. Может, они нашли Мирослава? Все поняли, разгадали план и сейчас везут его к Тамерлану?

Слегка трясу головой, прогоняя непонятные мысли. Тамерлан ведь не бандит. Он не станет разбираться с кем-то, тем более калечить людей.

Все то время, пока мы поднимаемся по лестнице, я успокаиваю себя. Должно быть, я слишком много фильмов о бандитах пересмотрела. Может, та машина вообще только до места меня сопровождала, а ждать им не положено? Может, вообще это только совпадение?

Хочу попросить мужчину подождать здесь, но он неожиданно не сбавляет темпа, уверенно следует рядом, точно не намереваясь оставаться за оговоренной «линией», через которую не стоит переступать.

— Приказ Тамерлана Исхаковича, — заметив мой растерянный взгляд, отвечает мужчина.

Внутри моментально меньше воздуха стало. Сердце кольнуло болезненным спазмом. В голове сразу появилась картина перестрелки, а память подкинула еще и страшный сон. Все было в крови. Я слышала крики, а тело болезненно сжималось от боли.

— Он разве давал вам приказ присутствовать лично на осмотре у гинеколога? Хотите, чтобы я уточнила этот вопрос у своего мужа?

Не знаю, что именно на него подействовало, но он спокойно, с абсолютно каменным лицом открыл мне дверь кабинета и произнес:

— Я подожду вас здесь, Яна Вадимовна, но буду сопровождать вас везде. Таков приказ вашего мужа.

— Теперь мне даже в туалет нельзя сходить? — возмущаюсь я, словно это как-то может помочь. Переубедит его. Или же, наоборот, напугает и он ослушается приказа.

— Я буду вас ждать возле кабинета.

Точно робот, произносит он эту фразу. От обиды я едва сдерживаюсь. Мне не выбраться даже из больницы. Мне никак отсюда не сбежать. Это почти невозможно, если он будет следовать за мной везде.

Мужчина шире открывает мне дверь, и мне ничего не остается, кроме как войти в кабинет гинеколога, окончательно понимая, что мне не сбежать от жестокого мужа.

— Добрый день, Яна, — с улыбкой произносит доктор. — Рассказывайте, что случилось. Малыш хорошо развивался. Вы чувствовали себя прекрасно. Что случилось за те два дня, что мы не виделись?

Сглатываю. Я уже была готова к этим вопросам. Просмотрела заранее интернет. Почитала различные форумы. Мне не хочется втягивать в это Галину Витальевну, поэтому я сразу решила подготовиться. Чем меньше она будет знать, тем лучше.

Я описываю ей симптомы, говорю о тянущих болях внизу живота. О том, что малыш со вчерашнего дня перестал хоть что-то чувствовать. Малыш стал слишком тихим.

Она хмурит брови и как-то пристально на меня смотрит. В какой-то момент мне даже стало казаться, что она видит мою ложь. Чувствует ее на каком-то интуитивном уровне.

— Хорошо, Яна. Мы сейчас сделаем УЗИ, заодно, может, и узнаем пол ребенка, — с какой-то небывалой теплой улыбкой произносит. — Екатерина Павловна, подготовьте все в кабинете УЗИ, — просит медсестру, которая сейчас что-то заполняет в моей карте.

Врач заполняет что-то в компьютере, а затем мы вместе направляемся в соседний кабинет.

Едва мы оказываемся в холле, как мой «надзиратель» быстро оказывается рядом, прикрывая меня даже от врача.

— Муж очень переживает, — смущенно отвечаю на немой вопрос Галины Витальевны. — Вот и попросил водителя везде меня сопровождать.

Щеки горят от смущения. Тамерлану, как всегда, удалось невозможное. Он превратил сельскую больницу в почти вымирающей деревне в какое-то опасное место. Если бы после меня на прием была записана беременная женщина или же кто-то бы пришел за анализами, путь им перекрыл бы самый настоящий амбал.

Не знаю, о чем именно подумала Галина Витальевна, но она молча поджала губы, так ничего и не сказав.

Мы проходим чуть вперед, а затем заходим в просторное помещение с совсем новым аппаратом УЗИ.

— Пеленку можете взять с полки. Вам нужно только задрать кофту и чуть приспустить штаны.

Делаю все на автомате. Адреналин разгоняет кровь, едва я замечаю время на небольших круглых часах на стене с маркой какого-то препарата.

Мир уже должен был перехватить меня. Мы уже выбиваемся из графика.

Ложусь на кушетку, доктор нажимает на небольшой тюбик с прозрачным гелем. Мурашки быстро расползаются по телу, когда холодные руки касаются моего живота.

— Расслабьтесь, — начинает водить датчиком по моему животу, просматривая что-то на мониторе. — Все хорошо. Малыш развивается согласно сроку. И думаю, что у вас…

Она не успевает договорить из-за грохота, который раздается со стороны двери.

Только после того, как дверь закрылась, я понимаю, что тут есть еще один выход. Он запасной, но именно через него входит Мирослав.

— Идем. Быстро.

Друг бросает мне катушку с бумажными полотенцами, сам же не сводит глаз с той двери, через которую мы с доктором вошли и за которой меня ждет охранник.

— Простите, но… — врач начинает говорить, но Мир сдвигает край своей легкой черной куртки, демонстрируя пистолет.

— Все хорошо, доктор. Вам нужно просто молчать, пока мы с пациенткой будем выходить.

Мирослав ко мне оборачивается. Его брови резко сдвигаются к переносице, и я в каком-то забытье начинаю стирать остатки геля со своего живота.

Друга я еще никогда в таком состоянии не видела. Хмурый, злой, челюсть сжата, а во взгляде читается решимость.

— Яна, быстрее! — грубым тоном скомандовал мне.

От друга исходят странные вибрации злости, натянутости и сосредоточенности. Пока натягиваю обратно штаны, бросаю косой взгляд на дверь. Внутренности сжимаются от двоякого и совсем противоречивого чувства. Что будет лучше: сбежать с Миром или же позвать охранника. Но тогда все точно может закончиться стрельбой. Вряд ли у Мирослава за пазухой игрушечный пистолет. Это точно настоящее огнестрельное оружие.

— Идем.

Он жестко хватает меня за запястье и тянет с кушетки. Я только в дверях успеваю посмотреть на бледное лицо врача. Я точно напугала ее.

«Простите», — едва шевелю губами в надежде, что она поймет, различит мой безмолвный крик о прощении.

— План немного изменился, Ян, — тараторит Мир, доставая оружие и что-то на нем щелкая.

Страх липкими руками дотрагивается до меня, причиняя дикий дискомфорт. Несколько капелек пота медленно скатываются по позвоночнику, от этого белая футболка начинает прилипать к спине.

— Мирослав, что происходит? Может, лучше вернуться? Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Ну, прости, подруга, — он усмехается, заглядывая за угол. — Это не я устроил. Твой муженек любит перестраховываться. Сам себе делает только хуже.

— Что? О чем ты?

Он не дает ответа. Просто резко на себя дергает, я едва успеваю поставить ноги, чтобы не упасть на неровной поверхности частично разбитой плитки.

Мир меня к стене толкает, зажимая мне рот рукой. Он безотрывно, точно статуя, стоит. Жесткий взгляд, выправка самого настоящего военного.

Мимо нас пробегает тот самый водитель, но за высоким стендом с ярким рекламным плакатом «Мать и дитя» нас не видно.

— Я сейчас уберу руку, и мы продолжим путь. Кивни, если поняла, — я медленно киваю, и он отпускает свою руку. — Умница. У нас все получится. И нет, никакой стрельбы быть не может, если только гориллы твоего мужа не будут направлять на нас оружие. Идем!

Он снова больно сжимает мою кисть, но едва он разворачивается, как кто-то его бьет по голове.

Я только и успеваю зажать рот рукой, чтобы не закричать во весь голос.

Мужчина выходит из-за угла и ставит рядом со стеной палку, которой только что ударил Мира. Я шаг назад делаю. Сердце работает на полном ходу. Адреналин быстро распространяется по крови, подстегивая придумать новый план побега. Только на этот раз уже от этого незнакомца.

— Яна, прости, — он руки в разные стороны разводит, дает понять, что безоружен. Он даже не двигается. Просто стоит. Голос звучит слишком спокойно, а вот черты его лица точно мне кого-то напоминают. — Не хотел вас напугать. Просто я видел оружие у вашего друга, а еще он приехал с целой группой опасных людей. Мне пришлось действовать осторожно.

— Кто вы? — вопрос вроде бы и звучит громко, но как-то совсем неуверенно.

— Я сын тети Веры.