Глава 8

Тамерлан

Сношу все нахуй бумаги со стола, когда мой человек докладывает, что ее не нашли. Что время надо.

Сука!

Впервые себя беспомощным чувствую. Бабло есть, связи, а жену свою найти не могу. Все могу, а она словно сквозь землю провалилась. Кто-то ей явно помогает. Не могла она так долго скрываться от меня. И мобильник с радаров исчез.

Галстук развязываю и верхнюю пуговицу расслабляю.

Что же так в последнее время не везет⁈ То проверки, то новый сброс информации в прессу, то теперь это. И вот надо было мне с этой шмарой связаться⁈ Хотя хер знает, почему Янка на квартиру поперлась. Не удивлюсь, что и тут подстава есть. Может, эта сучка ей то-то сказала? Решила, если жена застукает меня с ней, то я к ней уйду? Расклад для подобной барышни только такой. В ее мозгах не то что серого вещества нет, там и белого не осталось.

— Ищите ее, — выдыхаю сквозь зубы.

— Тамерлан Исхакович…

Начинает блеять мой человек, а я только сильнее руки в кулаки сжимаю. До хруста. Знаю, что я проебался. Сотрудники ни в чем не виноваты, но злость и ярость прямо раздирают меня.

Я будто упустил что-то важное. Янка два дня уже из головы не выходит. Всех поднял. Моя служба безопасности ищет ее повсюду. Полицию подключил. Ребята курируют аэропорты, вокзалы, автобусные остановки. Я словно помешанный стал. Еще немного — и чокнусь на своей же жене.

— Мы ищем ее, — вновь делает попытку Игорь. — Но пока не можем найти. Запросили камеры, но время надо. Из дома родителей она вышла, потом вот с этим рабочим в арку вошла.

Взгляд на распечатанное фото перевожу, единственное, что не упало со стола. Мужика смутно, но помню. Я у него по поводу Янки спрашивал, как только на улицу выскочил. Он точно один был.

— Пробей его, — цежу сквозь зубы, в очередной раз ощущая, как что-то внутри сдавливается.

Она ведь просто жена. Просто для того, чтобы она быт создавала и наследника мне родила. Я ей за это жизнь обеспечу.

Сука! Обеспечу ее! Я не должен бегать за ней, но сейчас все странным образом изменилось. Сейчас, когда я не знаю, где она. И папашке на нее плевать. Только за своего наркошку-сына трясется. Янка стойкая девочка, но семья для нее многое значит, а ее кинули. Просто продали, заключили хорошую сделку. Надо же ей было узнать обо всем именно в тот день, когда меня с той девкой застукала.

Я ведь и вправду не хотел ее тревожить. Даже с психологом общался. Она еще молодая, а беременность не наступала. Я еще в брачную ночь сказал, что ребенка хочу. И мы почти никогда не предохранялись, только вот все никак не получалось. То стресс у нее от учебы, то женские сбои. Когда беременность наступила, я едва ли с нее пылинки не сдувал. От секса отказался. Боялся навредить. В первую неделю даже отпуск взял. Никогда не думал, что меня так поведет.

Откидываюсь в кресле и глаза прикрываю. Образ ее не могу забыть. Она лежит на полу в дверном проеме ванной комнаты. Зажимается. Говорит, живот тянет. Я в охапку ее, но уже тогда видел, как ее домашние молочного цвета шорты становятся окрашенными в бордовый цвет. В больнице только подтвердили догадки. Янка замкнулась в себе, а я в работу ушел. А потом сказали, что ей восстановление нужно, но даже после этого я боялся к ней подходить. Видел, как страдала девочка. Как ее на части рвало. Думал, если снова забеременеет и если что-то вновь не так пойдет, то она свихнется.

Психологи даже удивляются, что она с детьми пошла работать. И именно эта работа ее к жизни вернула. Как мне объяснили, для женщины это большой стресс, а видеть детей, еще и так близко, понимать, что у тебя тоже мог быть такой же, слишко большое испытание для психики. Но Яна не просто вернулась к прежней жизни, она еще и активность стала проявлять. Со мной приемы посещать. Вникать в разговоры, снова интересоваться темами бизнеса.

— Тамерлан Исхакович, — вырывает меня из мыслей мой человек, — еще будут какие-то распоряжения?

— Ищите все на этого типа. Снимите любое движение с камер в районе этого времени. Возьмите все камеры, которые есть в округе. Все, на которых видно его ржавое корыто.

Пишу ему время и адрес. Игорь берет в руки листочек и молча уходит.

Обычно я хорошо людей чувствую. Вижу, когда лгут. Я ведь даже не усомнился в том работяге. Вряд ли моя жена была с ним знакома. В нашем с Яной окружении нет подобных личностей. Вряд ли ее отец позволил бы общаться с личностями ниже его уровня. Он ведь таких, как мы, считает уродами. Неполноценными. Сам проходил через все это. Все еще помню косые взгляды. Наверное, поэтому и сердце больше не бьется. В камень превратилось, чтобы легче жить было.

— Тамерлан Исхакович, — слышу голос своей секретарши, — ваш кофе.

Глаза на чашке фокусируются. Девчонка держит ее прямо на уровне своей груди.

— Кофе? Не припоминаю, чтобы просил.

— Но… вы же сами… — дрожать начинает. Губы поджимает, вот-вот заплачет.

В глаза этой девки всматриваюсь. Вспомнить пытаюсь. На работе у меня жесткие правила. Не трахаюсь с подчиненными, тем более с помощницами, но с этой явно что-то не так. Хотя я избирательный в половых связях. Коллега жены — исключение. Просто подвернулась не вовремя. Когда я на грани был. Она ко мне в машину напросилась. Потом минет охуенный сделала. С Янкой я даже подумать о таком не могу. Слишком впечатлительная девочка. У нас с ней секс ночью всегда происходил. Почти под одеялом. Свет и то стеснялась включать. На оральные ласки я даже не намекал. А тут умелая баба, которая сама же на жесткий трах и напрашивается. Почему бы и не воспользоваться шансом? Тем более квартира рядом была.

Сука!

Янка ведь никогда туда не приходила одна, и у меня снова ощущение, что подставили меня.

Из головы глаза ее не выходят. Она ведь и впрямь верила, что у нас все идеально. И в постели я ею доволен.

— Ставь кофе и сделай мне копию вот этих документов.

С пола серую папку поднимаю и девушке протягиваю.

— Ой, это же Мир, — вскидывает руки.

— Кто?

— Мирослав. Мы когда… ну… в общем, вместе были, а потом он служить пошел. То есть он уже был спецназовцем.

— Серьезно? — скалюсь. — С этого момента поподробнее.