Глава 3

– Мамотька, а тебе тотьно-тотьно нужно сегодня на работу? - спрашивает моя Иришка. и я улыбаюсь, провожу по ее волосикам пальцами и киваю.

- Да, малышка, работа есть работа. Мы не отлыниваем, помнишь?!

Доченька задумывается и кивает, а потом выдает:

– Тогда хотю лозовое платье и бантики!

– Значит, будет розовое, радость моя, – отвечаю своей доченьке, затем достаю ее платье, и спустя пару минут мы с Иришкой спускаемся на кухню, где вовсю у плиты суетится Маргарита Юрьевна.

– Агния, дорогая, я приготовила кашку на завтрак. Я покормлю Ирочку, а ты можешь пока заняться собой.

– Ба! – весело хлопает в ладошки моя доченька и бежит в сторону приятной седовласой женщины, которая вообще-то работает у нас няней, но настолько стала мне близка, что я не против того, что моя доченька называет эту нянечку бабулей.

Маргарита Юрьевна появилась, когда моей дочери было несколько месяцев, она помогала мне, хотя я особо не подпускала няню к малышке, предпочитая все делать самостоятельно, но в какой-то момент я полностью выбилась из сил, и тогда нянечка стала самой настоящей палочкой-выручалочкой.

– Хорошо, буду очень благодарна, – отвечаю женщине и возвращаюсь в свою комнату, выбираю деловой костюм, белоснежную сорочку, бесшовное белье цвета кожи и юбку-карандаш.

Сегодня у меня очень важное мероприятие в университете. Я совсем недавно начала вести семинары, пока срок, так сказать, испытательный, но… я счастлива, потому что профессия была всегда для меня важна… пожалуй… именно учеба помогала мне не сломаться и выжить в том аду, в который превратилась моя жизнь…

Я выучилась. Получила диплом. Это было делом принципа. Я всегда мечтала о карьере, я хотела реализоваться, потому что не хотелось быть просто переходящем трофеем и… так странно, но Ветров позволял мне учиться, может, ему было плевать, и тем не менее даже после побега я не оставила свою мечту. Да, она изменилась, я перешла в смежную специализацию, но не потеряла свои цели…

Однако после рождения Иришки… у меня появились страхи, я тогда жила с дедушкой, и в какой-то момент мне безумно захотелось просто закрыться в четырех стенах, что я и сделала.

Мы жили достаточно далеко от города, в огромном поместье, а я… я боялась выходить в мир, на улицу, отказывалась ходить по магазинам.

Было такое, что я в каждом видела опасность, даже когда выходила на улицу, мне казалось, что я встречу Ветрова, но время шло, а однажды дедушка пригласил меня к себе в кабинет, тогда доченьке было чуть больше года.

Я помню, как я играла с дочкой на улице, как смеялась и прижимала к груди малышку, когда ко мне подошла Маргарита Юрьевна и мягко дотронулась плеча:

– Агния, тебя просит к себе в кабинет Демьян Борисович. Не беспокойся, я побуду с Ириночкой.

Молчаливая женщина с мягким взглядом и такими же повадками улыбнулась мне, а я оставила доченьку у нее на руках и с колотящимся сердцем направилась к деду, который нечасто вызывал меня к себе в кабинет.

Дедушка беседовал со мной в кабинете только относительно дел, что называется, вызывал на ковер, и в последний раз эта беседа касалась проблем в бизнесе моего отца. После моего исчезновения Ветров лишил его своей поддержки, но дедушка заверил, что здоровью и лечению Алисы ничего не угрожает.

– Дорогая, Иван столько наворовал, что на несколько жизней хватит, уверяю тебя, у меня есть доступ к его бухгалтерии, а твоя сестра получает все самое лучшее. Если бы были проблемы – я бы вмешался и помог Алисе, но Ивану помогать не буду. Уж прости. Пускай сам разруливает.

Это был один из наших разговоров в кабинете, который заставил мое сердце сжаться от жалости, я помню, как смотрела на суровое лицо деда и складывала руки в молебном жесте:

– Ветров… уничтожает бизнес моего отца?! – спросила тогда в полном шоке, меня начала глодать совесть, а дедушка нахмурил свои широченные брови и взглянул внимательно:

– Не делай этого, Агния, – произнес Демьян Борисович уверенно и ударил старыми, но крепкими пальцами с бледными синими вязями по столу.

– Не делать чего, дедушка?! – спросила, глядя в морщинистое лицо с очень цепким взглядом. Дедушка хоть и в летах, и в целом щупленький, но от этого человека исходит мощная энергетика безусловного лидера.

У деда была сложная жизнь, одно то, что на его пальцах есть выцветшие татуировки, говорит мне как минимум не о самом праведном и легком прошлом.

– Не жалей, Агния. Человек, называющий себя твоим отцом, не сжалился над тобой, когда отдавал этому зверю…

Сказал как отрезал, при этом даже не моргнув.

– Что бы ни произошло с Иваном – он мужик, пускай разруливает, это во-первых, а во-вторых, не жалко мне его… такие черви заслуживают, чтобы их давили…

– То есть… ты позволишь моему мужу уничтожить моего отца?!

Ухмыляется, при этом глаза становятся просто ледяными у него, когда мой дед отвечает жестко:

– Ветров твой – коршун, хищник, я понаблюдаю за его схваткой с шакалом.

Тогда… в тот день я выходила с двойственным чувством из кабинета деда, потому что… было что-то пугающее в глазах Демьяна Борисовича, а именно то… что в его взгляде отсутствовала хоть малейшая толика жалости, как если бы он получал удовольствие, наблюдая за тем, как хищник охотится, а дичь ускользает, будто бы у него азарт был…

После этого разговора в кабинете прошло время, и вот опять дедушка вызывает меня в кабинет, а я… я иду с бьющимся быстро-быстро сердцем и понимаю, что разговор опять будет тяжелым и малоприятным…

Я помню, как шла по огромному коридору, увешенному раритетными картинами, освещенному лампами и понимала, что разговор будет о Ветрове…

Да. Именно о нем…

Почему я так думала?! Не знаю… возможно, предчувствие…

В любом случае я дошла до дубовой двери и постучала, после чего послышался короткий ответ:

– Проходи, Агния…

Поворот ручки, и я вошла в кабинет, увидела дедушку, стоящего у стеллажей с книгами, при виде меня Демьян Борисович обернулся и улыбнулся мне тепло, как только он умеет.

– Ты звал меня, дедушка?!

– Да, родная, у меня для тебя новости… – ответил дед коротко и прошел к столу, не быстро, но я почувствовала, что он напряжен.

– Что-то случилось?! – спросила, ощущая, как все тело напрягается, а мой дед кивнул и проговорил уверенно:

– Да, родная. Присаживайся.

Дедушка взял со стола бумаги, прошелся по ним взглядом сквозь элегантные очки в золотой оправе, а затем бросил на меня не менее цепкий взгляд, задавая вопрос, от которого сердце мое зашлось в панике:

-Ты читала свой брачный договор, Агния?!