Глава 35

Яна

«Предавший раз, предаст снова».

Эта фраза стучит в висках ровно, как метроном, который стоял в кабинете отца, когда я была маленькой. Я повторяю её про себя, как мантру, как заклинание, которое должно защитить от самой себя. От слабости, что разливается по венам тёплым и предательским ядом после того поцелуя.

Я сижу на краю кровати в своей новой, роскошной и абсолютно чужой спальне. Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, чтобы прекратить эту мелкую дрожь. Ненавижу его. Ненавижу за его силу, за его наглость, за то, что он ворвался сюда, в моё хрупкое убежище из гнева, и заставил тело вспомнить то, что разум приказал забыть.

«Нельзя прощать измену. Никогда».

— Мама, я хочу кушать, — робкий голосок Рози выдергивает меня из этих проклятых мыслей, в которых я тону, словно в трясине.

Я делаю глубокий вдох, заставляя лицо расслабиться. Улыбка даётся с трудом, но для неё я готова на всё.

— Конечно, солнышко. Идём, посмотрим, что тут есть.

Протягиваю руки в надежде, что Там позаботился не только о “дизайнере”, но и закупил продукты.

Мы входим в просторную, до невозможности сияющую кухню. Каменная столешница, новейшая техника. Всё это кричит о его деньгах, о его контроле.

Раньше я воспринимала это как обычные вещи, а сейчас понимаю, что это всего лишь вещи. Вещи, в которых нет души. Они ничего не значат без любви. Поесть можно и не из красивой тарелки с позолоченной оправой и выбитым узором. Поесть можно в кругу семьи, за мелодичным и звонким голосом ребенка, рассказывающим обо всем, что сегодня у нее происходило в садике.

Дернув ручку большого встроенного холодильника, я на пару секунд замираю. Он весь забит продуктами: фрукты, овощи, деликатесы. Тамерлан позаботился обо всём, даже не узнав, ест ли его дочь питахайю или нет.

Быстро просканировав взглядом несколько полок, я останавливаюсь на куриной грудке и овощах.

Быстро делаю овощной салат. По крайней мере, этого хватит на небольшой перекус, пока я запекаю курицу.

Рози сама запрыгивает на стул и быстрее меня разбирается в телевизоре. Вот уж точно новое поколение, у которых владение гаджетами точно в крови.

— Мам, а что за тётя была, которая сильно кричала?

От неожиданности нож соскальзывает, и я задеваю острым лезвием палец.

— Мамочка, ты порезалась? — дочка подскакивает, моментально оказываясь рядом.

— Ничего страшного, зайка. Просто царапина, — улыбаюсь ей, зажимая достаточно глубокий порез. — Доешь, пожалуйста, свой салат, пока я промываю рану.

— Тебе точно не нужна помощь? — смотрит своими темными глазками-бусинками, в очередной раз растапливая мое сердце.

— Ты мне и так всегда помогаешь, — касаюсь второй рукой ее макушки. — Сейчас мне нужно, чтобы ты поела, а с царапиной я справлюсь сама. Или ты мне не доверяешь?

Она задумывается, и, скорее всего, она бы так просто не сдалась бы, если бы не очередная серия любимого мультика.

Она послушно возвращается на место, а я прохожу в ванную, стараясь найти хоть что-то, чтобы заклеить рану.

Напоминание об Ольге в очередной раз отбрасывает меня в прошлое.

Он изменил мне, назвав это обычной физиологией. В новой квартире, где хотели начать новую жизнь.

Сдерживая слезы, начинаю выдвигать один ящик за другим. Верхние полки пусты. Нижние забиты моющими средствами.

Он позаботился обо всем, кроме самого важного - аптечки.

— Черт! — слезы брызгают из глаз, когда я подставляю руку под холодную воду.

— Мама порезала пальчик, — слышу звонкий голос Розалии.

Я даже понять ничего не успеваю, как дверь в ванную распахивается, и Там оказывается рядом.

— Что случилось? — он тянется к моей руке, но я вовремя отворачиваюсь, утирая слезы.

— Порезалась, — бросаю через плечо, пытаясь сделать голос равнодушным.

— Тут…кажется, я забыл про аптечку, — с какой-то странной интонацией произносит, а я даже фыркаю. — Стой здесь, я сейчас.

Нервный смех вырывается из груди. Если бы было куда идти, давно бы сбежала.

Я выхожу из ванной, когда Тамерлан хлопает дверью и протягивает мне дорожную аптечку.

— Идем, — он перехватывает мою руку, а я застываю.

Он не всегда был таким жестоким. Когда мы только поженились, и я впервые хотела приготовить ему ужин, также сильно поранилась. Рана не была сильной, но он так же, как и сейчас, взял мою руку, сказав, чтобы я была осторожнее.

— Глубокий порез, нужно будет потом показаться врачу.

Он сам отрывает клейкую часть и накладывает на рану.

— Спасибо за заботу, — выдергивая руку из его захвата, произношу, — но рана не настолько серьезная.

Он молча смотрит, его губы сомкнуты в одну прямую нить. Я знаю о нем достаточно, чтобы понимать, насколько сильно он напряжен и каких усилий ему стоит контролировать эмоции.

Я уже хочу уйти, когда он вновь перехватывает мою руку, заставляя кожу гореть.

— Подожди.

Он разворачивается, и я вижу на комоде большой букет белых отборных роз.

— Это тебе.

От неожиданности я беру цветы на автомате. Букет тяжёлый, ароматный, шипы больно впиваются в ладонь, но это неважно. Я смотрю на Тамерлана, пытаясь вспомнить, когда он дарил мне букет? Кажется, только на день рождения.

— Зачем?

— Просто так, — он пожимает плечами, и в его глазах нет ни насмешки, ни расчёта. Какая-то странная, непривычная уязвимость.

Мы так и стоим прямо в холле между комнатами. Пальцы сами сжимаются на букете. Не знаю, как ответить, как мне на это вообще реагировать. Где подвох? Чего он хочет добиться? Просто затащить меня в постель? Я сама себя предлагала, он не взял. Остановился в ванной. Даже если бы не остановился, он мог взять меня силой, но…

— Я в аптеку, — чешет затылок, словно ему также непривычно сейчас, как и мне. — Лучше купить аптечку.

Он быстро уходит, оставляя меня одну с этой странной недосказанностью.