Глава 15

Приняв душ, переодеваюсь в пижаму и, завернувшись в плед, сворачиваюсь клубочком на диване в своей библиотеке с книгой в руках.

Понятное дело, я не запоминаю ни одного слова из прочитанного, хотя взгляд привычно скользит по буквам, и я переворачиваю страницу за страницей.

В какой-то момент, устав терзаться страхами и сомнениями, засыпаю, а ночью чувствую, как Имран переносит меня на кровать. Укладывает под одеяло, а через время обнимает со спины, как и каждую ночь до этого.

Утром я просыпаюсь одна. Стоит мне открыть глаза, как из душа выходит мой муж с одним только полотенцем на бедрах.

– Интересное дело, – говорит он, бросив на меня беглый взгляд и скрывшись в гардеробе. – Мои люди говорят, ночью твоя семья попыталась покинуть город.

Я сглатываю и чувствую, как внутренности сковывает холодом.

– Попыталась? – переспрашиваю хриплым то ли ото сна, то ли от страха голосом.

– Да. Но их вернули домой.

Мое лицо вытягивается, и я чувствую, как на меня накатывает ледяная волна ужаса.

– Что… что ты сделал с ними?

– Пока ничего. – Имран возвращается в спальню в носках, брюках и рубашке, на которой застегивает манжеты. – Камила, я очень не люблю, когда человек, которому я должен доверять, пытается обмануть меня. Когда вместо того, чтобы сказать правду, кто-то пытается хитрить.

– Я не хитрила, – отвечаю тихо.

– Правда? – Он слегка приподнимает одну бровь. – Что ж, тогда ты спокойно отнесешься к новости о том, что мы едем к гинекологу, и я иду с тобой на прием.

– Со мной? Это… ты не можешь.

– Еще как могу, – довольно заключает он и начинает застегивать пуговицы на своей черной рубашке. – У тебя полчаса на сборы. Не завтракай, чтобы врач могла взять кровь. Жду тебя внизу.

Он забирает из гардероба пиджак и выходит из комнаты.

А я бросаюсь к своему телефону и набираю папу. Но… слышу только короткие гудки. Пробую несколько раз, но все без толку. Звоню маме. Результат тот же.

Внутри снова холодеет, когда я думаю о том, что Имран может сделать с моей семьей. Ему не составит труда и Хасана отыскать.

Неужели все было напрасно?

Неужели все закончится так, как должно было изначально? Семьи Гиреевых просто не станет?

От этих мыслей у меня на голове волосы встают дыбом. И меня всю трясет, когда я иду приводить себя в порядок, а потом собираюсь.

В отражении зеркала я вижу испуганную девушку с землистым от страха цветом лица. Во взгляде ужас. Губы вытянуты в тонкую белую полоску.

Я лихорадочно ищу выход. Прикидываю разные варианты вплоть до того, чтобы предложить Имрану себя в вечное рабство взамен на жизни членов моей семьи.

Почему-то посещает совершенно не к месту мысль о том, что не женщина должна решать такие проблемы. Но на кого мне опереться, если именно от мужа исходит опасность, а мой отец стал заложником обстоятельств и, подозреваю, у него нет возможности разрешить этот конфликт?

До больницы я еду молча. Кусаю губы практически до крови. Надо поговорить с Имраном. Надо предложить ему что-то. Но что? Как смягчить его?

Мне казалось, что наши отношения вышли на новый уровень. Что теперь в приоритете будут чувства, а не наследник. Что обстоятельства, из-за которых я стала женой Сулейманова, уже не имеют значения. Но я ошибалась. Для Имрана ничего не изменилось, а вот для меня очень даже.

В клинике репродуктивной медицины оказалось, что врач уже ждала нас. Так что мы без проволочек проходим в ее кабинет. Сначала у меня берут кровь на анализ, потом врач опрашивает меня. Краснея, рассказываю, когда был последний цикл. Говорю, что тесты были отрицательные, но я уверена, что беременна. Последняя оговорка скорее для моего мужа, чем для врача. Если бы его тут не было, я бы это даже не произнесла.

Врач осматривает меня. К счастью, в это время Имран остается за ширмой. А я пытаюсь поймать взгляд доктора, молча умоляя ее подыграть мне. Интересно, если бы она знала, что из-за отсутствия беременности может вымереть вся семья, согласилась бы соврать? Хотя какое дело чужому человеку до проблем семьи, с которой она даже не знакома?

– Теперь перейдем к аппарату УЗИ, – практически ласково говорит она.

– А что с беременностью? – спрашиваю шепотом. – Она есть?

– Пока не могу сказать точно. Давайте еще на УЗИ посмотрим. Пройдемте.

Я выхожу из-за ширмы и перемещаюсь к кушетке. Имран так и сидит на стуле напротив стола врача.

– Имран Султанович, вы можете сесть здесь, – доктор указывает на стул в изголовье кушетки. – Там тоже экран, так что вы сможете видеть все.

Бросив на меня взгляд, он перемещается на указанное место, врач запускает аппарат и вводит в меня датчик. Как хорошо, что я в одноразовой юбке, иначе сгорела бы со стыда от такого.

Пару минут тишина. Доктор никак не комментирует, что она там видит. А я схожу с ума от догадок и впиваюсь в висящий над кушеткой экран жадным взглядом.

– Вот, – наконец произносит врач и обозначает на экране маленькое пятно зеленым крестиком. – Вот ваш малыш. Он еще совсем крохотный, но он уже есть.

– Беременна? – на всякий случай уточняю я, хотя и так все понятно.

– Да, – коротко отвечает, а потом зависает. – Погодите… Их тут двое.

– Как двое? – громыхает над моей головой голос Имрана.

– Вот так, – отвечает врач. – Похоже, у вас близнецы.

Я закрываю глаза, которые печет от слез. Внутри меня взрываются фейерверки, а облегчение такое, что меня просто распирает.

Все. Теперь моя семья будет спасена. Глава 18

После приема мы с мужем садимся в машину и едем домой.

– Азад, в ресторан заедем, – говорит мой муж, когда мы выезжаем на широкий проспект. – Камиле поесть нужно.

– Имран, прошу, освободи моих родителей, – не выдерживаю. – Все, я беременна. Больше нет нужды держать их в заложниках.

– Я и не держал их.

– Ты же сказал…

– Я сказал, что вернул их, но не говорил, что держу в заложниках.

– Но я не смогла им дозвониться.

– Камила, я не знаю, что с их телефонами, но никто нигде не держит их.

– Зачем тогда за ними следить?

– Я и не следил.

– Тогда как ты выяснил, что они хотят уехать?

– За всеми членами моей семьи присматривают. И так было всегда. За братом тоже присматривали. Правда, не успели вовремя в ту ночь. Но мои близкие всегда под присмотром.

– Зачем ты их вернул тогда? Пусть бы ехали.

Он не отвечает на этот вопрос. Молча отворачивается и смотрит в окно.

Я делаю то же самое. Но все же достаю свой телефон и набираю папу. Наконец длинные гудки, и я чувствую облегчение.

– Папа! – восклицаю, когда он отвечает на звонок.

– Дочка, не кричи, только проснулся, – тихо говорит он.

– Папа, что с вашими телефонами?

– Мама свой разбила. Ты вчера сказала, что надо срочно убегать. Мы быстро собирались, и мама уронила телефон на пороге. Тот вдребезги. Сегодня купим новый, уже давно надо было.

– А твой?

– А мой разрядился.

– Пап… все хорошо? – спрашиваю тихо и кошусь на Имрана. Он продолжает глазеть в окно.

– Да. Камила, ночью мне Имран позвонил. Сказал, что не надо нам никуда уезжать. Дал слово, что нас с мамой и тебя никто не тронет.

– И ты поверил?

– Про твоего мужа многое говорят, дочка. Но еще говорят, что его слово железно. Если он что-то пообещал, выполнит.

Я судорожно втягиваю воздух.

– Папочка, а у меня близнецы будут.

– Не понял?

– Я беременна. Мы с Имраном от врача едем.

– Дочка! – восклицает папа радостно. – Какая новость! Поздравляю, родная моя! Лейла! Лейла, просыпайся! Наша дочка беременна! Говорит, близнецы будут!

– Дай трубку, – слышу голос мамы.

С ней я уже позволяю себе немного поплакать, выплеснув облегчение.

Напряжение, которое сковывало меня всю ночь и утро, наконец постепенно уходит, заставляя тело расслабиться.

Заканчиваю разговор, когда машина останавливается у ресторана.

Нас провожают в одну из дальних кабинок, и мы сразу делаем заказ.

Когда официант отходит от столика, воздух как будто становится плотнее. Мне так много хочется сказать мужу. И в то же самое время я не знаю, что именно.

– Спасибо, что не убил мою семью, – произношу глухо.

Эти слова звучат очень странно. Как будто из какой-то параллельной вселенной.

– Ты знаешь условия договора, – сухо отвечает Имран. – Я не нарушаю договоренности.

– Но если бы сегодня оказалось, что я не беременна, то ты бы их… и меня…

– Но ведь выяснилось, что беременна, – отвечает спокойно, глядя на меня ледяным взглядом, какого я не видела, наверное, с нашей первой встречи. – К чему сейчас строить теории?

Едим мы молча. Честно говоря, мне практически кусок в горло не лезет. Я бы с радостью сейчас оказалась дома. Сделала себе простейший бутерброд и позавтракала в библиотеке. А потом скрылась бы в мире придуманных историй, где никто не угрожает убить мою семью.

После ресторана Имран настаивает заехать в ювелирный, чтобы купить мне подарок за мою беременность, но я отказываюсь, ссылаясь на желание отдохнуть. Он не спорит. Молча привозит меня домой, а сам уезжает.

До вечера я предоставлена сама себе. Несколько часов я сплю, компенсируя практически бессонную ночь. Потом готовлю ужин. Как раз в момент, когда накрываю на стол, в столовую заходит мой муж.

– Добрый вечер, Камила, – произносит он, а я отмечаю, как сильно изменился его тон. Еще пару дней назад он говорил со мной ласково. Здоровался не иначе как “Добрый вечер, жена”. – У меня для тебя подарок.

Имран протягивает мне прямоугольную бархатную коробочку. Смотрю на нее и хочется прямо выбить ее из рук мужа, настолько мне противно принимать этот подарок. Но все же беру и открываю. На бархатной подложке покоится красивое золотое колье.

– Спасибо, – отвечаю бесцветным голосом и, захлопнув крышку, кладу коробочку на край стола.

– Не примеришь?

– Я немного занята. Накрываю стол.

– Ясно, – задумчиво произносит муж. – Тебе помочь? – Бросаю на него удивленный взгляд и качаю головой. – С завтрашнего дня в доме будет прислуга. Повар, экономка, горничная. Если нужно больше людей, скажи.

– Зачем прислуга? – хмурюсь.

– Ты беременна, Камила.

– Но не больна.

– Да, только тебе нужно больше отдыхать, так что не спорь.

– Имран, и чем я буду заниматься в свободное время?

– Ты же хотела стать блогером. Вот и развивайся в этом направлении.

Наконец стол накрыт, и мы садимся ужинать. Я смотрю только в свою тарелку.

Вот какой будет теперь наша жизнь. Я питала надежды на то, что лед между нами тает, и совсем скоро муж будет влюблен в меня, как и я в него. Но Имран разрушил эти надежды, в один миг став жестким, каким был в самом начале нашего знакомства.

Неужели он совсем ничего ко мне не чувствует? Неужели у него не было ощущения единения, которое испытывала я рядом с мужем?

После ужина я молча убираю в столовой, загружаю посуду в посудомойку и уже собираюсь подняться в библиотеку, как меня останавливает Имран в гостиной.

– Может, посмотрим вместе фильм? Или займемся чем-то еще?

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на мужа. Мне отчаянно хочется остаться с ним и сделать что-нибудь вместе. Такое что-то простое и обыденное, что совершенно не вписывается в образ Имрана, но совершенно нормальное для других людей.

Но обида и непонимание заставляют меня качнуть головой.

– Я устала, – вру и, развернувшись, поднимаюсь наверх.