ГЛАВА 28

Последующие пару дней проходили в борьбе за самостоятельность. Булат, словно пытаясь искупить свою вину, то и дело душил меня заботой, от которой уже воротило. Я всячески демонстрировала, что в его попечительстве не нуждаюсь, но он продолжал заталкивать в меня еду, массировать мне спину и обнимать по ночам, прижимая к своему горячему телу, что было самым раздражающим. Меня бесили его прикосновения, его запах. После того, что подонок со мной сделал, я не могла спокойно относиться к нему.

Правда, и сопротивления не оказывала. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, он начинал расслабляться. Только в глазах всё ещё мелькало недоверие и какая-то задумчивость, но мне всё больше казалось, что это связано не со мной.

Пока Шамаев где-то шлялся, я занималась собой. Упорно заставляла себя ходить по квартире, как можно больше двигаться и по мере возможности выполнять кое-какие упражнения. Превозмогая усталость и боль в мышцах, заливала в себя литры чая, воды и минералки и снова приседала, ходила, наклонялась.

Достучаться до соседей больше не пыталась. Малоэффективно и слишком энергозатратно. Тут нужно действовать разумнее. У меня уже складывался некий план по достижению цели. Для начала я должна была пересилить себя и усыпить бдительность Булата. Усыпить так, чтобы ему даже в голову не пришло, что я задумала его обмануть.

Пока он меня не трогал, но это не значило, что так будет всегда. Время от времени я ловила на себе его похотливые взгляды. Как он там говорил? «Я тебя попробовал, и стало ещё хуже»? Психопат долбанный. Неужели так и не отвяжется? Вот как хорошо было с Антоном. Нажрался в зюзю и на бочок. А этот так и зыркает глазищами своими.

Когда хлопнула входная дверь, я подобралась, села. Уставилась в экран плазмы, словно и правда увлеклась фильмом и ничего не слышу. Он вернулся не в духе, о чём свидетельствовала быстрая походка. Когда Шамаев в настроении, он передвигался, словно сытый, ленивый кот. Тихо и медленно. Сейчас же он чеканил шаг, даже не сняв обувь, хотя обычно разувался у двери. Чистюля, блин.

Он появился в гостиной резко, будто из-под земли вышел. Окинул меня и обстановку вокруг оценивающим взглядом.

– Привет, – промямлила я, сжавшись от его внимания в комок.

– Привет. Всё нормально у тебя? – вопросил с присущим их поганой семейке равнодушием. Хотя глаза отчего-то метали молнии.

– Да.

– Что ешь? – увидел у меня на коленях тарелку с остатками хлеба.

– Сэндвич.

– Сейчас переоденусь, что-нибудь приготовлю, – и исчез точно так же, как и появился.

Пожала плечами и сделала звук телевизора погромче. Я не знала, как себя вести в его присутствии. Вешаться на шею этому уроду, пусть даже во имя спасения, не могла. Не после того, что он сделал. Говорить нам абсолютно не о чем. Оставалось только избегать. Насколько это возможно. Но так дело не сделается, и он не начнёт мне доверять.

– А пойдём погуляем? – зашла на кухню спустя полчаса и остановилась позади него. Спросила так, на всякий случай. Авось выгорит. Ну или хотя бы начну разговор. Какой-никакой…

– Я же сказал, тебе небезопасно сейчас выходить на улицу. Дома сиди. Выздоравливай.

Я поторчала рядом ещё пару минут, а потом, поняв, что так и не родившийся разговор благополучно закончен, пошлёпала обратно. Что ж, я и не рассчитывала на то, что Шамаев вдруг расслабится. Да и сбегать, честно говоря, в планах не было. Не сегодня, по крайней мере. Я пока не готова. Нельзя просто взять и уйти. Нужно иметь какое-нибудь подспорье. Пусть не в лице друга. Таковых у меня здесь точно нет. Но хотя бы иметь при себе деньги и одежду. И какое-нибудь представление, куда податься дальше и как спрятаться. Потому что даже если я смогу убить Шамаева, где-то там, за дверью этой квартиры, бродит злой волчара Имран. А он уж точно не станет готовить мне завтраки да обеды. С ним у нас разговор будет весьма коротким. Вернее, у него со мной.

Пока Шамаев что-то громко нарезал, жарил и гремел посудой, я нашла его куртку, быстро ощупала карманы. Портмоне нашла во внутреннем, а вот ключей не было. Надо бы ещё код сигнализации подсмотреть – тоже немаловажно.

В портмоне было немного налички. Судя по количеству всяких пластиковых карт, Шамаев сторонник безналичной оплаты. Что ж, с миру по нитке, как говаривала когда-то соседская бабушка. Я выудила пару купюр по тысяче и, сложив их вчетверо, быстро ускользнула в комнату. Сунула деньги под ковёр. Начало положено. Для Шамаева сущие копейки, он даже не заметит их пропажу. А мне, вполне возможно, они очень помогут. Нужно бы почаще так заглядывать в его карманы.

Ели мы в тишине, лишь иногда разбавляемой звяканьем приборов о тарелки. Было неловко после всего, что произошло. Обидно и больно в душе. Но я упрямо давила в себе желание проткнуть ему вилкой глаз, взращивая внутри ещё более лютую ненависть.

Что произошло с настроением Шамаева, и о чём он так усердно раздумывал уже несколько дней, я не знала. Да и не было мне до того дела. Вот бы ему проблем побольше, может, оставил бы меня в покое.

– Расскажешь о себе? – вдруг попросил Булат, а я ошалело уставилась на него.

– В смысле?

– В самом прямом. О себе, о той жизни, которая у тебя была раньше.Я знаю кое-что, конечно. Ну, так, в общих чертах. Но хотелось бы услышать от тебя более подробно.

Аа, все ясно. Познакомиться надумал, ухажёришка паршивый. Молодец. Лучше поздно, чем никогда.

– А что именно ты хочешь знать?

– Да всё. Начни с детства.

Не сдержав саркастическую ухмылочку, я отпила красного вина из своего бокала.

– Родилась, выросла. Попала в руки твоему братцу. Теперь вот тебе.

– Это я и так знаю. Расскажи, о чём я не в курсе, – он не рычал и не орал на меня, ослабил хватку, как бы показывая, что я свободна в своих решениях. Мол, хочешь – говори, а хочешь – нет. Только сам себя контакт не наладит, а значит, надо цепляться за предложенную соломинку.

– Ладно. Родилась я в деревне N***, здесь недалеко, за городом. Там же выросла, закончила школу. Отец уголовником был, всю жизнь по тюрягам, пока там же и не убили. Мать была у нас, спилась… Как-то вышла в магазин за очередной «чекушкой» и исчезла. В смысле, вообще пропала.

– И что, не вернулась? – Шамаев даже жевать перестал.

– Неа, – я подвинула ему опустевший бокал, и Булат его тотчас наполнил.

– Так, а дальше?

– А что дальше? Мы с сестрой её искали, не нашли. В полиции нас прямым текстом нахрен послали. Мол, нет у них времени всяких алкашей по притонам искать. Ну и всё. Через год сестра уехала в город, поступила в институт. Всё хотела богатого мужика найти. Говорила, как только обустроится в столице, так сразу же и меня заберёт. По факту оказалось, что она просто такая же, как и мать наша. Исчезла так же. Наверное, встретила-таки своего богача и с ним укатила. Так мне потом сказали. Ну а я до совершеннолетия в интернате жила. Потом тоже уехала. Зря. Надо было в деревню вернуться. А я всё учиться хотела, на ноги встать. Сестру с матерью отыскать. В общем, максимализм юношеский зашкаливал. Думала, мир смогу изменить, под себя прогнуть. Облажалась. Я это поняла, когда замуж за Антона вышла. Дура. Надо было валить от него подальше, – что-то меня понесло. Наверное, надо заканчивать с алкоголем.

– Так у тебя была сестра? – уж не знаю, то ли Шамаеву скучно было, то ли моя история так его заинтересовала, он придвинулся ещё ближе, а я вдруг вспомнила, чем закончились подобные посиделки в прошлый раз. Невольно сжалась. Он словно заметил, отпрянул назад. – Сколько лет сестре и как её звали?

– Она на пять лет старше меня. Маша… А почему звали-то? Она уехала куда-то просто…

Что-то в диком взгляде Шамаева меня насторожило ещё больше, и я, упёршись ногами в пол, приготовилась в случае чего бежать. Уж не знаю, сколько пробегаю в запертом логове маньячилы, но хотя бы попытаюсь защититься. Так, там у камина я видела кочергу. Если ею треснуть его по башке…

– Маша, – проговорил он тихо, опустил голову. – Бля… Маша…

Мне показалось, или он побелел?

– Что такого в имени Маша? – я, честно говоря, вообще мало понимала его поступки, да и не стремилась особо. Но эта странная реакция на имя моей сестры как-то напрягла.

– Ничего, – он вдруг совсем поник, зарылся пальцами в свои волосы и так застыл.

Я пожала плечами, воткнула вилку в кусок мяса. Вино начало кружить голову, а мне пьянеть никак нельзя. Мало ли что ему в голову стукнет, неадекватный же.

Удивительно, но он меня не тронул. Более того, схватив с барной полки бутылку какого-то пойла и свой телефон, ушёл в другую комнату и больше оттуда не выходил.

С некоторых пор я стала чутко спать. Буквально одним глазом. То и дело ждала, что он придёт и снова полезет ко мне, но в квартире было тихо, словно в склепе.