ГЛАВА 6

Вечер третьего дня выдался особо тоскливым. Словно предчувствуя, что погрязаю в чём-то плохо пахнущем, а именно – в дерьме, я внутренне отчаянно противилась этому. Но физически ничего сделать не могла. Сбежать я не пробовала по двум очевидным причинам: во-первых, везде охрана, сигнализации, запертые двери и как непобедимый босс на самом сложном уровне – высоченный, тюремный заборище с подключённым к нему током. Во-вторых, где-то там, в подвале, до сих пор сидел мой муж-идиот, которого я всё ещё хотела избить, но гибели ему не желала. А если отбросить «во-первых» и представить, что мне таки удалось сбежать, Вайнах, чтоб ему пусто было, запросто может убить Антона. А потом и меня найдёт. Свидетелей бандиты не оставляют.

Интересно, нас кто-нибудь ищет? Хотя бы Альбина, чтоб ей икалось, Паллна – моя горячо любимая свекровь? Моё исчезновение её, конечно, безмерно обрадует, а вот без своего сыночка она и дня не может прожить. А мы в плену уже неделю. Она там, наверное, подняла на ноги весь город. Хорошо бы. Я бы даже обняла её и забыла бы все обиды. Или почти все.

– Я пошла, – зачем-то поставила меня в известность Элла и, отложив журнал, грациозно подняла свою девяностосантиметровую, выпуклую задницу.

Хмм… И почему Басаев не взял её на суперважное задание по соблазнению пока незнакомого мне мужика? Она же, судя по тому, что хотят слепить из меня, полностью подходит на роль роковой соблазнительницы. Так в чём же дело? Наверное, жалко её Басаеву. Хорошая работница, опять же, судя по накачанным силиконом губищам.

Я равнодушно пожала плечами, и Элла, не дождавшись ответа, повиляла булками к выходу. Дверь за ней тут же хлопнула, провернулся ключ в замке.

Я бросила взгляд на стену, где висели большие часы. Половина седьмого. Скоро должна прийти женщина, которая носит мне еду. А потом снова запрут, и просижу здесь до утра. Спать в этом доме я так и не научилась. Ложусь на кровать, закрываю глаза, а через полчаса, поняв, что уснуть так и не смогу, встаю и начинаю бродить по комнате. Ближе к рассвету удаётся ненадолго уснуть, сидя на подоконнике или в кресле, но как только в коридоре начинается движение, я распахиваю глаза и больше их не смыкаю, опасаясь, что зайдёт кто-нибудь типа обезьяны Вахи.

Недосып, кстати, очень плохо влияет на психику, и меня начинает колотить от любого шороха. Хотя, не исключено, что причина вовсе не недосып, а моё присутствие в этом доме.

Когда кто-то открыл замок и вошёл в комнату, я не обернулась, будучи уверенной, что это молчаливая женщина с ужином. Но вошедший не спешил к столу, а явно остановился позади и наблюдал за мной. Я медленно повернула голову, встретилась взглядом с Егором, который замер в дверном проёме.

– Привет, Злата.

– Привет, – буркнула недружелюбно.

– Как дела?

Я не удержалась, уставилась на него. Серьёзно? Как дела?

– Лучше не бывает, – пропыхтела тоже не особо доброжелательно.

– Ну да… Действительно, – вздохнул гость, будто беседуя сам с собой. – Слушай, я ненадолго. Пришёл увидеть тебя.

Вот они, мужики современного мира. Наобещают с три короба, а потом делают вид, что ничего не было.

– Увидел?

– Слушай, Злат. Ты не злись на меня. Я делаю, что могу. Пока безуспешно, правда, но я вытащу тебя. Обещаю, – а вот и новая порция обещаний. Как же без них-то?

– Ты мне ничего не должен, – отвечаю тихо, хотя, чего скрывать, помощь мне, и правда, не помешала бы. Да только Егорушка боится своего хозяина. Понятно.

– Злат, я не трепло. Если пообещал – сделаю. Но на это мне понадобится время. Не пойму, чего он в тебя так вцепился, – продолжая заговаривать мне зубы, Мирный потихоньку приближается. Я же, не теряя бдительность, слежу за его передвижениями боковым зрением. Научена уже, так сказать. Все они тут сволочи бандитские.

– Хочет подложить под какого-то своего дружка, – вырывается у меня, и Егор застывает сбоку.

– В смысле?

– А хозяин не слишком с тобой откровенничает, да? – вылетает из меня раньше, чем успеваю обдумать свои слова. Наверное, всё же не стоит с ним так резко.

– Он мне не хозяин, Злата.

Блин. Вот зря я так. Егор-то в чём виноват?

– Извини, – произношу ещё тише и опускаю голову, старательно подавляя в себе истерику. – Я на нервах просто… Я не понимаю, чего он хочет от меня, и это пугает.

Мирный тяжело и шумно вздыхает, молча прохаживается по комнате.

– Я всё выясню и помогу тебе. Ты только не расстраивайся, ладно?

Киваю, хоть и не верю ему.

– Что с моим мужем? Он там ещё? В подвале?

– Ты даже сейчас интересуешься его делами? Тебе себя не жаль?

Жаль. Ещё как.

– Ответишь?

– Да нормально с ним всё! – как-то слишком эмоционально выдаёт Егор, рассержено даже. – Ты о себе лучше подумай. Ему-то что? Он сидит там сейчас, ждёт, пока ты решишь его проблемы. А ты…

– А я? – поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. – А что я? Я теперь ручная собачонка Басаева?

Мирный не отвечает, задумчиво и угрюмо смотрит на меня.

– Я решу всё.

Я жду, пока он уйдёт, а потом разбегаюсь и падаю на кровать, разбрасывая в стороны руки и ноги. И не сразу понимаю, что в комнате я снова не одна…

***

– Как тут поживает моя гостья? Жалобы есть? – не без удовольствия Вайнах отметил, что девка похорошела. Заметно так причём. Оказывается, надо было её всего лишь приодеть.

Она вскочила с кровати, чуть не свалилась на пол, прямо ему под ноги, но устояла. Жаль. Было бы то ещё зрелище.

– Есть, – вскинула на него злобный взгляд.

– Да мне неинтересно, я просто так спросил, – тут же обломал её порыв поскандалить. Вайнах терпеть не может, когда баба начинает права качать. Тем более, когда эта баба чужая.

– Тогда зачем пришёл? – уставилась на него снизу вверх, как злобная собачонка-половичок, которых так любит Элла.

– Это мой дом, я хожу в нём куда хочу, – проговорил с презрением, на что деваха тут же разобиделась.

– Как скажешь, – отошла от него на безопасное (как ей, видать, казалось) расстояние, выпрямила спину, чуть прогибаясь в пояснице. А сучка хороша. Особенно, если её раком поставить и намотать на кулак длинные волосы. Они у неё прямо до жопы. Блестят. На ощупь тоже, наверное, ничего. Он вроде касался её там, в подвале, но уже забыл. Быстро вылетают тёлки из головы и ощущений.

Вайнах сел на кровать, где она только что лежала, склонив голову, пару минут рассматривал её.

Она, наверное, та ещё блядь. Вряд ли червяк, вроде её мужа, в состоянии удовлетворить такую тёлку. По ней же видно, что недотраханная.

– У тебя любовник есть, красивая? – закинув ноги на кровать, облокотился на подушку. Брови девки взлетели вверх, а рот приоткрылся буквой «о». Чего? Не понравилось, что лёг на её постель или его вопрос? Сейчас начнёт из себя невинность строить? – Или тебя Егор потрахивает? Поэтому так о тебе беспокоится? Навещает тебя, вижу.

– У меня нет любовников, я верна своему мужу! – бросает ему чётко. Почти поверил даже.

– Так тебя что, толком никто не драл? Хочешь, покажу, как оно бывает?

На его безобидную шутку девка покраснела, запыхтела от злости и упёрла руки в бока.

– Лучше объясни, что ты задумал в отношении меня? Ты говорил, что я должна буду провести с тем мужиком один вечер. Но зачем тогда все эти тряпки, манеры? Уже искусству гейши меня научили.

Ну, не совсем тупая. Червяк может гордиться своей бабой. И верная, и не совсем дерево.

– Планы поменялись. Теперь ты должна его влюбить в себя. Всего-то. Или тебе слабо?

Её щёки поменяли цвет от пунцового до бледного. Опустилась на стул, вцепилась в него пальцами. Да, работать над ней ещё и работать.

– В смысле… влюбить? Ты серьёзно сейчас?

– Ага, – протянул, наблюдая за тем, как усиленно она пытается соображать.

– Нет. Я на это не подписывалась. Я не буду. Что значит, влюбить? У меня муж есть! Я не буду спать с этим твоим мужиком! Я не… Я не могу, нет, – вскочив на автомате, принялась расхаживать вокруг кровати, иногда бросая на него ошалелые взгляды. – А если я за один вечер всё, что тебе надо сделаю? Ну вот что тебе от него нужно, а?

– Со временем узнаешь. А пока делай, что говорю. Не забывай, твой жалкий червяк у меня. И ты вообще-то тоже. И я, заметь, очень хорошо к тебе отношусь. Ну а если ты хочешь по-плохому…

– Нет! Не надо по-плохому, – она вернулась к стулу, смиренно села на него и сложила руки на колени. – Влюбить. Это же не значит, что мне придётся с ним спать, правильно? Я же могу придумать что-то… Сказать, что я до свадьбы не могу…

Вайнах скрыл усмешку, прищурился, принимая свирепый вид.

– Охерела ты, красивая? Какой идиот будет жениться, чтобы поиметь тёлку? Да проще шлюху себе заказать. А нам нужно, чтобы ты была единственная. Чтобы он доверял тебе. Так что постарайся, Злата-мужиков-палата. А то и тебя, и твоего червяка в расход пущу.

Притихла. Гляделки на него свои вытаращила и зубами скрежещет.

– Тогда давай начнём. Мне не нужны эти ваши уроки. Без вас разберусь.

Имран перекатился на бок, подставив руку под голову,  а второй похлопал по постели рядом.

– Иди. Покажи мне, что умеешь, красивая, – особой цели вдуть ей не было, но мало ли. Не зря же Егор волочится за этой девахой. Может, и правда, стоит того.

***

Ах ты ж, подонок. Мерзкий, гадкий, пакостный бандюк. Сволочь поганая. Под какого-то мужика меня подложить решил. Шлюшку карманную себе нашёл. Да ещё и, небось, для такого же морального урода, как сам. Интересно, а как выглядит тот его дружок? Ну точно какой-нибудь страшила. Охочий до девичьих тел старый ловелас.

Конечно, я не собиралась играть по правилам Басаева. Как только представится возможность, убегу. Убегу и сразу же обращусь в прокуратуру. Он, может, и не боится никого, но всех купить не мог. Немного страшно за Антона, это да. Но я не стану раздвигать ноги перед каким-то мужиком, чтобы спасти моего идиота. А если то, что Антон отдал меня Вайнаху (что за кличка такая дурацкая?) в пользование – правда… Я сама прибью гада-муженька. А потом, когда вырвусь из плена – если вырвусь – пойду и наваляю его мамашке за то, что воспитала такого слабака.

– Ещё и с тобой спать? Увольте, – стараясь выглядеть невозмутимо, складываю руки на груди.

Басаев опускает руку себе на пах, сжимает ширинку.

– Уверена? Я умею делать хорошо, – с его акцентом это звучит ещё ужаснее, чем можно себе представить, и я, кажется, вот-вот описаюсь (нет, не от возбуждения) от тех стрёмных картинок, что мигом возникли перед глазами.

– Уверена, – голос мой звучит более чем убедительно.

Меня спасает какой-то шорох в коридоре, а после дверь открывается, и женщина в платке заходит в комнату, заталкивая тележку с блюдами, накрытыми крышками. Ко мне она обычно заходит с подносом и тарелок поменьше. Значит, Басаев тоже будет ужинать здесь. Отлично. Мне теперь кусок в горло не полезет.

***

Пытка длилась около получаса, и всё это время я чувствовала на себе его взгляд. Такой липкий, пробирающий до позвоночника и внутренних органов. Он жевал и смотрел, словно вместо яичницы с беконом представлял, что жрёт меня. Не то чтобы омерзительно, но приятного, конечно, мало. Хотелось встать из-за стола и сбежать. Заставила себя сидеть дальше и делать вид, что мне параллельно до его взглядов, откровенно намекающих на интимный интерес, судя по тому, куда именно пялились его нахальные зенки.

– Так ты говоришь, готова, да? Думаешь, сможешь соблазнить избалованного женским вниманием мужика? – смяв в руке салфетку, швырнул её на пустую тарелку.

Я опустила взгляд на чёрную рубашку, расстёгнутую до середины его покрытой густой растительностью груди.

– А что, есть сомнения? – ответила дерзко и тут же пожалела, вспомнив, как в прошлый раз он велел продемонстрировать ему мои умения.

– Нет, – ухмыльнулся. – Я бы тебя выебал. Но мне нужно, чтобы он не просто залез на тебя разок, а влюбился. Сечёшь разницу? То желание отжарить, а то желание создать семью. Между этими двумя понятиями целая пропасть.

Да чтоб ты провалился со своими семейными ценностями. Уголовник проклятый.

– Я смогу его заинтересовать, – я, конечно, не уверена в этом на сто процентов, но мне и не понадобится. Для себя уже решила, что, как только ступлю за порог дома Басаева, сразу же брошусь в бега. Вернее, как только мне представится такая возможность.

Басаев отпил чаю, склонил голову, раздумывая. Потом достал телефон, пару раз стукнул пальцем по экрану.

– Элла? Сегодня к вечеру она должна быть готова. Приведёшь её в порядок и привезёшь в «Фортуну».

Да! Да! Да! Я скоро буду свободна! Только бы не возникло никаких затруднений. Мне не хотелось бы ложиться под незнакомого мужика. Даже свобода того не стоит.

До приезда стервы Эллочки я успела пораскинуть оставшимися мозгами, примерно прикинула свои дальнейшие движения. И хоть на душе скребли кошки, верила, что у меня всё получится. Пусть не сегодня, не сейчас,  но в скором будущем я точно смогу. До того времени, когда нужно будет ложиться в постель озабоченного старикашки, я всё спланирую и воплощу в жизнь. И потом, когда Басаева с его шайкой посадят, а я вернусь домой, первым же делом вышвырну из своей жизни муженька-идиота, если его не укокошат раньше. Пусть своей мамочке такие сюрпризы устраивает.

Элла прибыла ровно через час. Вошла в комнату, привычным жестом поправила свой коротенький, модный пиджачок и облизнула накачанные губищи, щедро намазанные красной помадой. И снова меня заинтересовал всё тот же вопрос…

– Элла, а почему Басаев тебя не выдаст замуж за того мужика? – Ну и что, что прозвучало беспардонно? Она, думаю, и похлеще предложения слышала.

Дева грациозно опустилась на кровать, демонстративно поправила огромные сиськи, так и норовящие выпасть из глубокого декольте не слишком скромной блузки.

– Твои предположения?

– Тебя трахает твой шеф? – беззастенчиво предположила я.

– Совершенно верно, – не без гордости согласилась она. – Ещё вопросы?

Вопросов больше не было. Было обидно. Даже такой моральный урод, как Басаев, не допускает, чтобы его женщину трогал кто-то другой. А мой гребаный актёр погорелого театра свалил свои проблемы на жену и сидит себе тихонько в подвальчике, ждёт, пока эта дура отработает его долг. Отлично, блядь. Замечательно.

– Я готова. Что там дальше?

Элла резко поднялась, оттопырив зад, встала в позу и приложила палец к губам, придирчиво меня разглядывая.

– Первым делом эпиляция. Везде! – ткнула в меня указательным пальцем. – Потом причёска. Потом оденемся. Ну и всё. Избавлюсь от тебя, наконец.

Я радостно улыбнулась. Ну, насколько возможно радоваться в моей ситуации. Перспектива больше никогда не увидеть Эллочку меня необычайно осчастливила. Ещё бы от её любовничка избавиться…

Радовалась я рано. Если бы знала, какой это ад – глубокая эпиляция зоны бикини, предпочла бы быть отданной на съедение обезьяне Вахе. Впрочем, и это не самое страшное… Мне едва не обрезали волосы. Мои прекрасные, длинные локоны, которые я не стригла с детства. Недоделанный стилист уже занёс свои ножницы, когда я сообразила, в чём дело, и ловко соскользнула с кресла. Ну а потом, немного придя в себя, обрушила на его бестолковую голову столько матерных слов, сколько он, должно быть, не слышал за всю свою голубую жизнь. В итоге он сдался и под чутким руководством Эллочки, неожиданно вставшей на мою сторону, лишь немного подровнял кончики и сделал пару питательных масок.

Сбежать пока не получалось. За нами неотрывно следил Ваха, то и дело мерзко мне ухмыляясь. И чем красивее становилась я, тем похабнее становилась его ухмылка.

Время близилось к вечеру и вскоре, закончив приготовления, мы выдвинулись в путь.