ГЛАВА 10

В салоне комфортабельного авто я ещё больше напряглась. Взглядом то и дело косилась на пиджак Булата. Там под ним оружие, которого я до ужаса боюсь. Как и его владельца, собственно. Страшно? Нет. Я в панике. Хоть и стараюсь не подавать виду. Он почему-то молчит. Неразговорчивый, значит. Ну да ладно, мне и не надо, чтобы он болтал без умолку. Надолго задерживаться рядом с ним я не планирую.

– А это кафе, да? Можешь остановить? Мне очень в туалет хочется, – виновато улыбаюсь, кокетливо поправляю волосы. Пора делать ноги хотя бы потому, что он не спросил у меня адрес. А значит, везёт к себе. Ну или где там он собирается меня сношать? Увольте.

– Дома сходишь. Зачем тебе пачкаться в какой-то забегаловке? – вопрос, чую, риторический, и мой ответ Шамаева не интересует. Вообще.

– Эээ… Ну, тогда спроси меня адрес, – пытаюсь съехать на шутку, но в голове уже, обезумев, хаотично мечутся мысли о спасении.

– Так я и так знаю свой адрес, – он приподнимает чёрную бровь, пожимает плечами. Дурачка, значит, из себя строишь, уважаемый?

– Прости, но я не поеду к тебе домой, – заявляю в категоричной форме, что его вроде и не удивляет. В том смысле, что никакой реакции. Как крутил себе преспокойно баранку, так и продолжает. – Я… Не езжу на первом свидании к мужчине домой, – добавляю уже без былой уверенности.

– А что, разве твой хозяин не велел тебе ублажить меня? – поворачивает ко мне лицо, капризные губы дёргаются в подобии улыбки. Я только сейчас замечаю, что они с Басаевым действительно похожи. Как внешностью, так, видимо, и нутром. Чёрным, злобным, эгоистичным нутром.

Где-то в голове щёлкает. Не знаю, что это… Тумблер самосохранения или сигнал об опасности, но я неожиданно глохну. Словно в вязкой невесомости застреваю. Он не мог знать, что Басаев подослал меня к нему. Не мог ведь? Это же невыгодно Имрану? Но тогда что он имеет в виду?

– Прости, какой хозяин? – интересуюсь как можно беззаботнее. Насколько возможно, конечно, имитировать беззаботность в такой ситуации. В дерьмовой, прямо скажем, ситуации.

– Имран. Мой брат. Это ведь он велел тебе раздвинуть для меня ножки, а, красивая? – и снова вопрос, не требующий ответа. Потому что Шамаев уже всё знает. Похоже, знал ещё в казино. А может, и раньше. – Только ты сейчас почему-то отказываешься исполнять свои обязанности. Вот я и спросил, почему?

– Я не понимаю, о чём ты…

– Не надо, – тянет он предупреждающе, и я замолкаю. Всё, Златка. Приехали. Сейчас он достанет свой ствол и… Эх, обидно-то как. Я ведь против своей воли во всё это ввязалась. Моего мнения на сей счёт ведь никто не спросил. А теперь я ещё и виновата. Эти два индюка через месяц помирятся, а меня найдут в какой-нибудь канаве. Златка, Златка… – И что делать теперь с тобой, красивая? – он вдруг улыбается и вроде как-то даже не злобно. Словно и не собирается меня убивать. Одна рука Булата лежит на руле, второй он облокотился на дверь. И преспокойненько так едет дальше.

– Я не знаю. Но ты ведь не убьёшь меня? – звучит более чем жалко, но сейчас мне не до гордости. Смотрю на него жалобно и еле сдерживаюсь, чтобы не запричитать что-то вроде: «Не виноватая я…». – Я не хотела всего этого. Он заставил меня. Я знаю, что ты… Вы не поверите…

– Я верю, – заявляет он. Всё так же безэмоционально. – Знаю своего братишку. Расскажи мне, красивая. Всё расскажи. Только честно. А я подумаю пока, что делать с тобой дальше. Очень хочется тебя наказать.

Конечно же, я всё рассказала. Потому что очень не хотела быть наказанной. А он умолять не станет совершенно точно. И хоть открытых угроз не прозвучало, я понимала, что церемониться со мной никто не будет. Я для них никто. Я для них даже не человек. Я одна из рабов, по чьим головам они взбираются на свои вершины. Так они воспринимают всех, кто слабее их, и для них это вполне нормально. Выживает сильнейший. Остальные – помогают им выживать.

Только вот я всего этого не просила. Не просила и не желала, как та же Эллочка. Я вообще жертва ситуации, не более.

Рассказала всё вкратце, но Шамаеву, похоже, подробности и не были нужны. Вряд ли его интересовало, что я чувствовала в тот момент, когда нас с Антоном пытали в том подвале.

– Вот как, значит. Интересно, зачем ему это? Чтобы я влюбился? Что, собирался управлять мной с помощью бабы?

– Не знаю. Он не ставил меня в известность. Я только хотела вырваться из всего этого дерьма. Чтобы он оставил нас с мужем в покое. У меня не было другого выхода, – пожала плечами и устремила взгляд в темноту, которую всё так же уверенно рассекал джип Шамаева.

Куда он меня везёт? Почему до сих пор не остановился? Зря я надеялась, что он отпустит меня?

Взглянуть на его лицо – и становится ясно: зря. И что дальше? Прикопает в лесочке? Кстати… Где это мы?

Пока в городе. Что ж, хорошо.

– Какие указания были на сегодняшний вечер? – интересуется Булат, немного сбавив скорость.

– Очаровать тебя и попросить отвезти ко мне. В смысле туда, где я якобы живу. Хотя я никогда там не была, – раз уж решила говорить ему правду, то чего уж… – Кстати, я должна сказать, что я не такая… Ну, не сплю на первом свидании.

– Да что ты? Не такая? – он издевательски усмехается. – А что с именем? Действительно Ангелина, или…

– Злата, – вздыхаю.

Стыдно ли мне за мою ложь? А вам было бы стыдно? Вот и мне нет.

– Ясно. Не такая Злата. Хорошо. Хо-ро-шо, – задумчиво постукивает пальцами по рулю и неожиданно спрашивает: – Адрес?

– Какой адрес? – я всё ещё не верю своему счастью.

– Адрес якобы твоего дома.

Я быстро выпаливаю заученную улицу и номер дома, в уме проговариваю этаж и номер квартиры, однако не озвучиваю его.

Он притормаживает у какого-то магазина, заезжает на парковку. Что, за шампусиком сейчас побежит? А может, ему и правда что-то нужно в магазине, и я смогу сбежать? Хорошо бы. Потому как показываться на глаза Басаеву мне больше нельзя. Я всё растрепала, и его братец непременно расскажет ему при первом же удобном случае. Может, даже съездит по морде. Ну так, по-братски. Честно говоря, меня мало волнуют их отношения, но я точно знаю, что нельзя вставать между двух огней. Сожгут.

А тем временем Шамаев глушит мотор, поворачивается ко мне всем корпусом, уперев руку в подголовник в паре сантиметров от моей головы.

– Что ты предпочитаешь? Чтобы тебя нашли на берегу грязной реки на окраине города? Или в отстойнике, с простреленной башкой? – достаёт из-за пояса свою пушку и утыкает её дуло мне в висок. Не шарахаюсь, не дышу. Лишь молча смотрю в его глаза. В голове ни единой мысли, они будто испарились все. Краем сознания только понимаю, что реально попала, и он не шутит. Я уверена, что он не прострелит мне голову именно сейчас только потому, что не хочет испачкать моими мозгами светлый салон своей дорогущей тачки. Но никак не потому, что ему жаль меня. Вот такая вот жестокая правда. – Или, может, у тебя будут какие-то особые пожелания? – саркастичная, абсолютно безжалостная улыбка кривит капризные, полные губы. Где-то я уже такую видела. Ах, да. Басаев.

– Я предпочла бы жить. Долго и счастливо, – и желательно, подальше от вашей шайки.

– Умная девочка. И ответ правильный. Но что в таком случае ты должна сделать? – холодное железо скользит по моему виску, сползает вниз по щеке и к губам. Шамаев надавливает дулом пистолета на нижнюю губу, заставляя открыть рот, и приближает своё лицо.

– Что? – шевелю лишь одним языком, потому до одури страшно, что его палец на курке дрогнет. Ну почему, почему я не попросила у Басаева хотя бы шокер?!

– И снова правильный вопрос. Ты теперь работаешь на меня, красивая. Играть на два фронта не получится. Придётся переметнуться. Или же… – ствол щёлкает, а я дёргаюсь. – Тихо. Это всего лишь предохранитель. Я вышибу тебе мозги лишь в том случае, если нажму на курок, – его забавляет мой страх. Такой же долбаный извращенец, как его брат. Теперь уже без всяких сомнений. Тот же взгляд больной, сумасшедший. Кайфующий от того, что я сижу перед ним и дрожу от ужаса.

– Я поняла.

Что ни говорите, а жизнь дороже. Хоть в тот моменти стало ясно, что я ещё в большей заднице, чем до этого.