ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ

- Мамуль, привет! Ну как ты тут? -  бросаюсь на шею маме, стоит только выйти из автобуса. 

Между нашим разговором и моим появлением прошло всего полтора суток. 

И вот я уже на родной земле. Вдыхаю знакомый с детства воздух.  

- Привет, дочка! Как же я рада тебя видеть, -  обнимает она меня. 

Я вижу, что она посвежела, похорошела. После операции прошло не так много времени, но она пошла ей на пользу. Здоровье потихоньку восстанавливается. Меня не может это не радовать. 

- Мам, как у вас тут все изменилось. Столько  улучшений. Кругом плитка. Цветы. Урны поставили, -  перечисляю все что вижу вокруг. 

По сравнению с прошлым моим приездом в родной городишко, это небо и земля. Улицы стали чище. Лавочки целые, выкрашенные в разные цвета. Возле каждой по урне, чтобы люди не мусорили где попало. Везде висят растяжки с рекламой социальной направленности.  Если бы не знала, что приехала домой, то могла сказать, что ошиблась городом. 

- Да. С каждым днем становится все лучше и лучше. У власти новый глава. Деятельный, аж жуть берет. То на одно выбьет деньги, то на другое. Мы диву даемся как у него все получается. 

- Когда в доме появляется хозяин это очень хорошо, -  отвечаю. 

Мы проходим по центральным улицам. И везде я замечаю улучшения. Сворачиваем в свой переулок. 

А вот и дом. Милый дом.  Его бы покрасить. Местами облупилась краска, отчего дом приобрел немного бандитский вид. 

После смерти бабушки, мама продала свой и  бабушкин, и купила побольше. Это была бабушкина идея. Мама только выполнила ее волю. 

Дом мне сразу же полюбился. Большой. Светлый. С большим палисадником, в котором летом всегда цветут цветы. Георгины, астры, гладиолусы. Я их просто обожаю. Очень жаль, что они быстро отцветают. Так бы ими любовалась все время. 

- Заходи, дочка. Заходи, -  мама открывает дверь. Впускает в дом. 

В коридоре замечаю новый коврик, хвалю мамин выбор. Мне нравятся все оттенки коричневого. Он успокаивает. 

- Как же я соскучилась по дому, -  захожу в гостиную. -  Кстати, где у вас можно купить краску? -  спрашиваю, пока не забыла. 

- А что случилось? -  мама настороженно замирает. 

- Хочу перекрасить дом снаружи. Надо же тебе помочь, раз приехала. 

Мама вкратце рассказывает что и где продается.  Строительный магазин есть на соседней улице. До него всего несколько  десятков метров. 

- Ты пока будешь накрывать на стол, я сбегаю за краской, -  решаю не откладывать в долгий ящик покупку. 

- Дочка, может не надо? -  уговаривает меня мама. 

- Чего это не надо? Ты дом с улицы видела? Уже облез весь. Некрасиво. А я хочу, чтобы было хорошо. 

- Ладно. Иди. Делай как знаешь. Все равно тебе дом достанется. Он твой. 

Я подхожу к маме, обнимаю. Какая же она у меня хорошая. 

- Вик? -  слышу. 

- Что? 

Чувствую, хочет что-то спросить, но не решается. 

- Ничего. Иди уже в магазин. 

Соглашаюсь. Я еще не готова к вопросам. 

В чем была, не переодеваясь, иду  в магазин. Покупаю большое ведро краски. Чтобы хватило. Продавец уверяет, что расход у нее маленький. Не забываю прихватить еще парочку кистей и валик. Не знаю чем лучше красить. Хочу попробовать и тем и другим, а затем выбрать что лучше. 

Возвращаюсь домой. Там уже накрыт стол, как будто сработала скатерть самобранка. Чего на столе только нет. И соленья, и копчености, и рыба, и мясо. Даже баночка икры, отправленная мною в подарок полгода назад нашла свое место.

Я сажусь за стол. А мама достает из шкафа собственноручно приготовленную самогонку. Водку она не покупает. Считает, что домашняя перегонка лучше, чем промышленная. А другие напитки она не любит. Мол, пустая трата денег. 

- Ну что? Выпьем за твой приезд? -  спрашивает, ставя на стол рюмки. 

- Мам, ты пей, а я не буду, -  отказываюсь сразу. 

- А что так? Заболела? -  участливо интересуется, наливая себе в рюмку совсем немного. 

Понимаю, что не самый подходящий момент для откровений. Я только приехала, Можно умолчать о случившемся факте. Но шила в мешке не утаить. Все тайное скоро станет явным. 

- Я беременна, мам. 

- Ты выходишь замуж? -  радостно восклицает она. 

Как же ужасно признаваться в собственных ошибках. Тем более перед мамой. Прежде всего перед мамой. Ведь она наверняка желала своей дочери самого лучшего. А что для нее самое прекрасное? О чем мечтает каждая мать на свете? Чтобы ее дочь вышла замуж., нарожала много детей, была счастлива, жила в достатке. Однозначно, повторения своей судьбы мама  мне не желает.

 Мне хочется ей соврать, сказать, что у меня все хорошо, что я выхожу замуж. Именно это она хочет услышать от меня. Именно этого ждет. Но тогда я предам ее . Предам ее веру в себя, когда тайна станет известна.

 А я не хочу потерять самого дорогого сердцу человека, из-за какой-то лжи.

- Нет, мама . Я не выхожу замуж. У меня просто будет ребенок!  ‐ я опускаю глаза на сложенные на столе руки, чтобы не видеть осуждения в ее глазах.

Но это тоже пройдет. Не сразу. Постепенно. Мама меня простит и поймет . Ведь она же мама, а мамы умеют прощать.

Я все жду  порочащих слов, жду когда мама начнет говорить что она меня предупреждала.

 Но обидных, рвущих надвое сердце и душу слов нет. Вместо этого мама  поднимается из-за стола, подходит, обнимает меня.

- Ничего страшного, доченька, мы справимся. Все у нас будет хорошо. Ты у меня самая лучшая, самая любимая. Ты, главное, не волнуйся. Теперь тебе нельзя волноваться. Для ребеночка это вредно. Мы же не хотим, чтобы ребеночку было плохо?!

- Нет, мама, не хотим,- говорю. И слезы сами начинают течь по лицу. 

Украдкой смахиваю, чтобы не видела мама.

-   Вот и хорошо. Давай будем обедать. Голодный человек, нервный человек.

И я беру вилку. Хотя мне кусок в горло не лезет. Но мама готовила, она старалась, ждала меня. Я непременно должна все попробовать.

 И я пробую.

 Все очень вкусно . На самом деле, все  приготовлено так, как люблю, как может делать только родная мамочка. С детства знакомый вкус еды, он успокаивает.

Мы говорим с ней о разных глупостях. О последнем скандале в правительстве, о погоде, которая в этом году совсем не такая как в прошлом, о соседской собаке, лающей ночь напролет, про  общих знакомых, у которых за время моего отъезда произошло много событий. Я узнаю кто родился у дочери маминой подруги и сколько у малыша зубов. Объем пропускаемой  через меня информации огромен.

Наконец мы устаем делиться последними новостями. 

- Я тебе постелю в гостиной, -  говорит она. Собираюсь возмутиться. -  Это самая большая и светлая комната. Я хочу чтобы ты смотрела на восток , когда будешь просыпаться и думать о хорошем,-  говорит она.

И я соглашаюсь. Мама мудрая. Ей виднее.

Помогаю ей раздвинуть диван, перенести одеяло с подушкой. Мы вместе застилаем постель.  Несколько минут на водные процедуры и я уже в кровати. Мама, как когда-то в детстве, заботливо укрывает меня одеялом. Ее знакомые с детства действия успокаивают. Настраивают на спокойствие.

Она выключает свет. В комнате все равно достаточно светло.Через окно с улицы падает  свет уличных фонарей.

-  Теперь у нас, как в столице. Можно ходить по улицам ночами, - делится со мной мама.

- Я рада, что у вас поменялось начальство. Рыба гниет с головы. У вашей рыбы голова свежая и  светлая.

- Это точно.

Мы на время замолкаем,  наслаждаясь моментом единения, свойственного только близким людям.

- А ребенок от Николая Михайловича? -  вдруг спрашивает она.

В проницательности маме не откажешь. Может быть у нее и нет высшего образования , но житейской мудрости хватит на десяток студентов.

- От тебя ничего не утаить, -    тяжело даются слова, однако поговорить все равно придется.

- Мне он показался хорошим человеком, -  говорит она.

- Он и есть хороший, -  когда не злой и не раздраженный. О последнем я вслух не говорю. Не  стоит очернять отца моего будущего ребенка каким бы жестоким он не был. Да и мама будет переживать, если узнает как он некрасиво со мной поступил.

- Тогда почему так случилось? Ты здесь, он там, без тебя, -  задает закономерный вопрос мама.

 -   Все сложно, -  говорю уклончиво. 

- Я люблю разгадывать головоломки, -  мама берет меня за руку, начинает гладить. Ее поддержка, ее любовь очень важна для меня. Она не осуждает, а всего лишь хочет понять.

- Это была случайность. Никто не думал, что так все получится.

- Он тебе нравится? -  спрашивает.

Долго не отвечаю. Пытаюсь понять что чувствую к Князеву. События последних дней окрасили мое отношение к шефу в черные тона. А до этого?  Что я чувствовала до этого?

- Очень.

- А почему не хочешь ему рассказать?

- Я говорила, а он возненавидел меня. Думает, что я… его обманываю, -  мне приходится вкратце рассказать историю наших сложных отношений с Князевым.

Мама слушает, не перебивает.

 А мне, мне становится намного легче.

 -  Ты спи, дочка. Утро вечера мудренее, -  говорит мама. Целует меня в лоб и уходит к себе.

 Она так ничего  и не сказала, услышав мою историю. Я благодарна ей за это. Достаточно того, что происходит внутри меня.

Утром я  начинаю ремонт. Нахожу в сарае скребок, шпатель, щетку по дереву, беру перчатки, на голову повязываю косынку, чтобы в волосы не летела пыль. Работа меня успокаивает. Я не думаю о плохом. Я , вообще, ни о чем не думаю.  Скребу, чищу, штукатурю. Делаю всего понемножку. Готовлю стены под покраску. Когда очищенным оказывается все что облупилось, обезжириваю пыльные поверхности, проходя грунтовкой. Так мне посоветовали в магазине, когда покупала краску. 

В один день невозможно сделать все, я и не стараюсь. Теперь у меня много времени, могу себе позволить.

Мимо идут люди. Кто-то смотрит на меня, кто-то не замечает.

- Привет работникам кисти и шпателя, - слышу с улицы.

 Останавливаюсь. Поворачиваюсь на голос.

- Дядя Семен. Это вы?- спрашиваю.

-   А кто еще? Мать дома?- интересуется  импозантный мужчина.

- Проходите в дом , она на кухне, -  возвращаюсь к прерванному занятию.

 Пора начинать покраску. Несколько дней  подготовки окончены, пора приступать к основному действию.

Первые мазки кистью радуют взгляд. Краска ложится хорошо, ровно. От получаемого результата в восторге.  Увлекаюсь покраской, полностью отдаваясь работе. 

Из дома выходят дядя Семен и мама.

- Виктория, ты к нам надолго? -  прямо в лоб спрашивает мужчина. 

С удивлением смотрю на маму. Она молчит. 

- Да пока не надоем, -  отвечаю, не понимая к чему допрос. 

- А работать собираешься? -  еще один не  менее провокационный вопрос, который посторонний человек не вправе задавать. 

Или он совсем не посторонний? Перевожу взгляд на маму. Мне кажется или она покраснела? Но при этом не говорит ни слова. 

Так. Понятно. Кажется, у мамы назревают изменения в семейном статусе. Или я что-то не так понимаю. 

- Как не работать? Конечно, собираюсь. Вот дом докрашу и пойду работу искать. Видела объявление, что в продуктовый магазин требуется продавщица. Думаю, попробовать себя в этой роли. 

- Продавщица это хорошо. Но больно утомительно. Да и таскать тяжести это не для молодой девушки. Приходи ко мне в клуб. Мне как раз  помощница нужна. Там такое запустение после прошлого хозяина. Нужна женская рука. Как раз вакансия освободилась библиотекаря. 

- Так у меня образования нет, -  восклицаю.

- Ты же заканчивала какие-то там курсы, когда училась в своем институте. Мать говорила. Еще всем в округе хвалилась, что дочка у нее со всех сторон ученая. 

- Было дело, -  вспомнила, что получила дополнительные корочки, про которые совершенно забыла. 

- Вот и отлично. Тогда договорились. Как закончишь ремонт дома, так я тебя жду. 

Мужчина тепло попрощается с матерью, киваем мне на прощание. И степенной походкой удаляется прочь. 

- Мамуль, ты ничего не хочешь мне сказать? -  спрашиваю. 

Никогда не подумала, что моя мама может краснеть. Ранее за ней ничего подобного не наблюдалось. 

- Викуль, я и сама не знаю. Он замуж зовет, -  застеснявшись отвечает она. -  Мы как-то случайно пересеклись. А теперь он приходит, -  замолкает.

Дядю Семена я знала давно, еще со школы. Одно время он был завхозом. Приехал с семьей откуда-то из другой области. Обустроился. Зажили. У него было двое сыновей. Оба старше меня. Все было хорошо. А потом случилось несчастье, его жену сбила машина. Она долго была прикована к постели. Он за ней ухаживал как мог. А несколько лет назад ее не стало. С тех пор он жил один. Много разных женщин поглядывало в его сторону, да только ни на кого не обращал он внимания. Все говорили, что он однолюб. 

Оказалось, что время лечит даже такие раны. 

- Так иди, раз зовет,- улыбаюсь маме. В ее глазах вижу растерянность. Она не знает как лучше сделать. Как поступить. 

- Но как же.. тебе же помочь надо, -   она как всегда ставит мои интересы выше своих. 

- Вот и поможешь, став счастливой.  По-моему, серьезный мужик, -  теперь я оцениваю со стороны маминого кавалера. -  Да и жить вдвоем гораздо веселее, -  добавляю.