Глава 33. Другой человек

Ярослав

Первая реакция на сон - «охренеть, твою мать». Хочется все разглядывать, с непривычки вникать. Обычно я как-то без них, а может быть просто не запоминаю? Раньше думал, что особенный. Ну не снится ничего! Что сделать?

Потом невролог на спортивной комиссии разъяснила: сны снятся всем, но что-то там у меня в префронтальной коре происходит, и они навсегда остаются в подсознании. Да и жизнь слишком активная: ежедневные спортивные нагрузки и постоянная цель перед глазами не дают никакой надежды воображению.

Сны любят тех, кто занимается самоанализом. Меня - не любят. Разбираться не стал. В хоккей это играть никак не мешает, а все остальное мало меня интересовало.

Отсюда шок, который я испытываю, ещё не проснувшись. Тело ощущается как кусок ваты со слабыми руками и ногами. Мышцы словно атрофированы. Вокруг вода. Много синей воды

Мне снится, что я застрял в сетке, которой обычно оборудованы хоккейные ворота. Или она рыбацкая, потому что с другой стороны - буквально в метре - из сети пытается выбраться рыба. Да-да.

Самая настоящая живая рыба.

Маленькая, активная, напуганная пленом.

Ещё и золотая…

Я решаю во что бы то ни стало ее спасти, но оторванные нити цепляются за мои конечности и больно впиваются в шею. Дергаюсь, но только сильнее запутываюсь. Каждое движение словно делает хуже. До того, что уже и вдохнуть не получается.

Пальцы вязнут в узлах.

Перед глазами все размывается, проваливается, а потом я вижу… маму.

Мою маму. Живую и здоровую. Без синяков под глазами и без платка. Она сидит на берегу, в своем любимом рабочем фартуке и со свойственным ей вдохновением работает с будущей скульптурой.

Солнце светит так, что щурюсь. Может быть, это… слёзы?

Даже во сне понимаю, что об этом лучше не думать.

- Ярик, пришел? - спрашивает мама и широко улыбается. Своей улыбкой , которую я забыл. - Я беспокоилась, что не придешь. Папа погорячился, не держи на него зла.

- Мне на него все равно. Я к тебе пришел. - опускаюсь на газон и долго на нее смотрю, прекрасно осознавая, что все сон и от этого ещё сильнее боясь пошевелиться.

Правда, долго это не длится. Мама снова размывается, а на сердце приходит какая-то светлая грусть. Будто с ней там, на небе, все хорошо и ей у Бога вообще… лучше?

А мне лучше здесь.

На Земле.

В нос проникает яркий аромат манго, а в колене вспыхивает такая резкая боль, что я по-стариковски пизжу в тишину:

- Как же больно, блядь!

Прислушиваюсь, надеясь, что Золотая как-то отреагирует.

Потом сквозь неприятные ощущения (по хрен на колено, Авдеев вон вообще по реновации себе новое вставил) улыбаюсь, как дебил, и прижимаю к себе…. подушку.

- Че за херня? - щурюсь.

Дожили. С подушкой обнимаюсь. Хорошо хоть, трахаться с ней не начал.

Ныряю носом - все так.

Пахнет от нее.

Несколько секунд только дышу и оборачиваюсь.

На соседней кровати Саши нет. Ни шубы, ни платья, никакого напоминания. Я же не с дуба рухнул? Ночью у нас был секс. Я это отчетливо помню.

И колено травмированное снова надсадил, Болотов пиздеть будет.

Резко поднимаюсь и замечаю сложенное на кровати полотенце, испачканное кровью. Значит, была. И все было. Тогда почему ушла? Не понравилось? Так в первый раз по статистике никому не нравится. Я этот вопрос изучил. Это как уши прокалывать. Больно, но потом заживает и уже не больно. Это если в общих чертах. Кратенько и по существу.

Первым делом, забрасываю в рот обезбол и запиваю водой со стола, потом пыхчу и ищу телефон. Набираю Саше, но она не отвечает. Длинные гудки быстро начинают раздражать.

- Это че за прикол? - замечаю кольцо с желтым брюликом на тумбочке и, неудачно наступив на правую ногу, падаю на кровать.

Отбросив подушку, замечаю ещё кое-что. Тонкая цепочка с кулоном. Столько раз видел украшение на Золотой, но никогда не обращал внимания, что это маленькая рыбка.

Сердце пропускает удар за ударом, по мере того как разгорается костер из мыслей, а открывшееся сегодня ночью воображение подкидывает дровишки.

То, что Учебник - кремень и самая упертая в моей жизни девочка, я уже знаю.

Ни то, чтобы я со многими общался. По большей мере мне было по хуй. Отсюда выбор я тоже доверял ему.

С ней все по-другому. И это не значит, что внешне Саша мне не зашла. Дело вообще не в этом. Может быть, в отце? Или в том, что она не выглядит как та, с которой будет легко.

В любом случае мой Учебник все и всегда доводит до конца.

Даже с браком - она до последнего писала, звонила и стучалась в закрытые двери. Она не бросила меня, даже когда я ее оставил и скрылся здесь. Тоже от нее.

В связи с этим, то, что ее обручальное кольцо теперь у меня - это не случайность и вообще - ни хрена хорошего.

Вернуть его, как и ее - будет задачей не из легких, но отчего-то именно эта сложность как следует меня заряжает. Я чувствую в себе силу. Такую, что давно внутри не было.

Резко поднимаюсь, чертыхаюсь от слепой боли и фиксирую колено бинтом. Затем как могу быстро впрыгиваю в джинсы и натягиваю толстовку.

Хлопаю дверцей шкафа, чтобы снять с вешалки пуховик.

Попутно скидываю все свои шмотки в сумку в углу.

- Саша-растеряша…. - напоследок, ворча, зацепляю тонкое обручальное кольцо за изящную цепочку и застегиваю ее у себя на шее. Пусть пока тут повисит.

Закинув баул на плечо, покидаю базу.

Правда, сразу сталкиваюсь с ещё одним препятствием.

«Танк» за неделю хорошенько занесло. Радует одно - обезболивающее уже действует на мои нервные центры, и я в спокойном режиме почти час откапываю автомобиль от снега.

Физический труд снова делает из меня человека. Ещё более заряженного на результат.

Пока по пустому, ещё не отошедшему от Нового года городу еду к себе домой, снова набираю Саше. Пишу ей в мессенджер «привет», спрашиваю «как дела», но обратной связи не получаю.

Ладно.

Я тоже умею быть настырным.

Квартира встречает необычной пустотой и внушительным слоем пыли на мебели. Дел у меня невпроворот, поэтому просто вызываю клининговую службу и дую в душ, после которого чищу зубы, брею морду и закидываю в себя ещё одну таблетку.

Ближе к вечеру выхожу из дома, чувствуя себя другим человеком. В строгих брюках, в рубашке не совсем в размер - все-таки за последний месяц хорошенько раскачался, и в пальто.

Саша всё ещё не упрямится и не отвечает, поэтому использую план Б и звоню ее чокнутой подруге.

- Привет! - здороваюсь бодро.

- Привет.… - а она недружелюбно.

- Влада, кажется?

- Чего тебе , Загорский?

- Ты че такая злая? Дед Мороз не дал?

- Дурак! - выкрикивает и бросает трубку.

Я набираю снова и мысленно раздаю себе по щам.

Вот на хрена ты ей нагрубил, огузок?

Что за надобность?

- Будь добрее, блядь! - пробую лыбиться в зеркало заднего вида и голосом пастора из американской комедии снова здороваюсь с Владой. - Привет! Я неудачно пошутил… - замолкаю, чтобы выпнуть из себя: - Прости…