Глава 39. Взаимоуважение

- Господи, что за идиотские вопросы здесь остались? - бормочу, сканируя список, и ставлю бокал.

Загорский быстро управился с мясом на тарелке, я - с показавшимися мне резиновыми гребешками и шампанским.

Чувствую себя странно.

Будто мой острый, всегда собранный мозг поместили в мягкую куклу. Ноги и руки ватные. Кончиками дрожащих пальцев поправляю топ под грудью и приглаживаю прямые волосы. Страшно смущаюсь, когда замечаю, что Яр продолжает пялиться.

- Идиотские? Например? - он спрашивает чуть запоздало и потирает обручальное кольцо.

И правда ведь - не снимает. Как и обещал.

Вот что мне с ним делать?

- Забей, - убираю телефон на скатерть.

На лице Загорского озадаченность.

- Куда забить? - он разминает шею и смотрит по сторонам.

- Ой… я не в этом смысле.

Хоккеист, блин.

- Так что с оставшимися вопросами, Саша?

Обычные звуки моего имени, выдаваемые его тихим, низким голосом, превратились в бархатистые. По-новому звучат.

Я плыву.

- Они… д-дурацкие.

- Бывает.

- В смысле бывает? - злюсь и тут же беру себя в руки. - Я обычно задаю дурацкие вопросы?

- Не припомню такого.

- Это хорошо.

- Так значит… - прищуривается. - … моя очередь задавать?

- Задавай… - покорно соглашаюсь.

Вообще, можно было бы и не отвечать, но я за справедливость и равноправие во всем. В конце концов, надо же нам о чем-то говорить, пока он наконец-то поймет, что совершенно бесполезно меня добиваться.

- Твой любимый цвет… - Яр еле сдерживает смех, пока я бросаю в него скомканную салфетку. - Эй… Хотя бы почему желтый?

- А почему хоккей?

- Потому что.

Ответ исчерпывающий.

- Вот и я не знаю. - поглаживаю розы. - Просто нравится желтый. Даже в хмурый день создает солнечное настроение и придает оптимизма. Может быть, моим глазам нравится яркость… - замолкаю.

Все меняется в секунду. Будто подул мощный ветер, а небо затянули тучи и… теперь все серьёзно?

Яр задумчиво на меня смотрит, а улыбка давным-давно спала с его губ. Он потирает подбородок и, глянув в сторону, спрашивает:

- Я не сделал тебе больно?

Глотаю воздух и пытаюсь сдержать ударную волну, которая прорастает изнутри. Руки дрожат, приходится их спрятать. Он ведь о новогодней ночи? Об этом спрашивает?

Это какое-то издевательство спрашивать об этом вот так.

- Отвечай честно, Саша. - негромко требует. - Я же отвечал.

- Было… вполне терпимо.

- Насколько по стобалльной шкале?

- На…. шестьдесят?

- Блядь…

- Но недолго… Это быстро прошло.

Он кивает.

- Ты давно виделась с Сагеевым?

- В последний раз на хоккее.

- А с Сафоновым планируешь ещё встречаться?

- После того, что ты устроил в ночном клубе? Вряд ли он захочет иметь со мной дело. Постой… ты ведь не думаешь, что Артема… что его тоже Борис Сергеевич попросил.

Загорский отвечает не очень охотно.

- Я этого тоже не исключаю, Саша.

- То есть просто так я понравиться не могу? - стараюсь спрятать обиду за простыми словами.

- Конечно, можешь. Я про другое. Когда ты в последний раз общалась с моим отцом?

- Он поздравлял меня с Новым годом.

- И?

- Что «и»?

- О чём вы говорили?

- Яр, я понимаю, что ваши отношения переживают временные трудности, но я не думаю, что это будет красиво с моей стороны…

- Ладно, не говори.

- Спасибо.

- Так что там с Сафоновым? - зелень в его глазах сверкает.

- Загорский! - закатываю глаза. - Отвали!

Несмотря на все, ужин получается удивительно теплым, а ехать домой совершенно не хочется. Яр предлагает покататься по городу и я, сдерживая радость, соглашаюсь. Удивительно, но этим вечером я чувствую, насколько мы с ним похожи.

Люди могут быть совершенно разными по возрасту, полу и опыту. Любить теннис или хоккей. Быть открытыми, как я, или закрытыми и даже колючими, как Ярослав, но одиночество… Оно очень похожее. Чаще всего холодное и тоскливое.

В новогодние праздники город будто бы вымер. Мы кружим по освещенным центральным улицам, и только редкие встречные машины, в основном такси, попадаются на нашем пути.

- Мы можем поехать домой. Вместе. - снова предлагает.

- Не начинай, пожалуйста. Как твоя нога? - спрашиваю я, замечая, как Яр незаметно потирает колено.

Удобно развалившись в кресле, он расслабленно держит руль одной рукой и думает о чем-то своем.

- Нога? Нормально. - отмахивается, словно от несуществующей проблемы.

- Когда у вас первая игра?

- Через три дня.

- Три дня? - с ужасом переспрашиваю. - Да ладно? И как ты собираешься выйти на лед? Ты ведь хромаешь, когда ходишь!

Мужественные губы расплываются в ироничной ухмылке.

- На льду и в постели не надо ходить, малыш. В этих местах я ещё на что-то годен. - подмигивает.

- Очень умно, Ярослав! - строгим голосом произношу и отворачиваюсь.

- Эй, не обижайся! - сдавливает мой локоть. - На самом деле, катать намного легче, чем ходить. Тем более в игре. Адреналин - отличное обезболивающее средство, если ты не знала.

- Все равно. - убираю его руку. - Ты должен позаботиться о себе, иначе проблема станет ещё серьёзнее. Пообещай, что завтра же заедешь к вашему врачу.

- Только если ты поедешь со мной.

- Ну хорошо.

Хоть так.

Когда подъезжаем к воротам, я поворачиваюсь и в свете ярких уличных фонарей замечаю тонкую золотую цепочку под воротником рубашки, которая запуталась с более крупной цепью.

- Отдай мне кулон, Яр. - прошу ещё раз.

- А ты вернись ко мне…

- Пообещай, что, если не вернусь, ты отдашь…

Его лицо озаряет улыбка.

Совсем мальчишеская, такая редкая.

- Что? - хмурюсь.

- Ты сказала «если не вернусь», то есть шанс есть! - расценивает по-своему.

- Боже… Какой ты упертый, когда что-то вбил себе в голову. Скажи мне, все хоккеисты такие?

- Скорее всего. У нас всегда есть цель перед глазами, и мы не боимся неудач. Даже если потерпели поражение. - не отводя взгляда, он приближается ко мне, но я… инстинктивно отдаляюсь.

- Я пойду…. - шепотом произношу. - Поздно уже.

- А ещё на льду у нас с парнями есть свой фирменный знак.

- Фирменный знак? Какой?

- Знак взаимоуважения, Саша. - выставляет кулак. - Символ того, что можно положиться друг на друга. Всегда и при любых обстоятельствах.

Я завороженно сжимаю пальцы и соединяю их с распухшими после вчерашней драки костяшками.

- А ещё мы с парнями целуемся… Вот так… - тянется губами.

- Загорский! - я отчаянно хохочу и бью его по плечу, скрывая, что тоже очень бы хотела его поцеловать. Ведь это моего решения не меняет.

- Пиздец. Я так надеялся, что поверишь… - Горько вздыхает и улыбается.

Тоже как-то горько.