Глава 41. Я летаю
- Господи, сколько же всего надо на себя напялить… - ворчу, вытягивая правую ногу.
- Ключевое слово - надо.
Темные ресницы Яра подрагивают, оттеняя грубоватые черты лица и раздувающиеся крылья носа. Скулы покраснели, плечи и грудные мышцы напряжены.
Ещё обижается на меня.
Я осматриваю высокую фигуру, ниже пояса, облаченную в хоккейные шорты, и фокусируюсь на своем кулоне.
Чисто теоретически можно сорвать его сейчас, всего лишь пожертвовать тонкой цепочкой, которая потом легко восстанавливается ювелиром.
И… все закончится.
Сейчас. Сегодня.
Хочу ли я этого?
Опускаю глаза, рассматривая сильные руки, колдующие надо мной.
- Так я буду уверен, что с тобой ничего не случится, - монотонно говорит Загорский.
Немного нудно…
Я улыбаюсь, потому что никогда не замечала, какой он зануда. Хотя это и неудивительно. У него ведь даже свиданий не было. Вся жизнь - хоккей. Тренировки, игры, сборы…
В этом здании он чувствует себя свободно. Это сразу видно. По тому, как свободно себя ведет и общается. Будто обычным человеком становится. Без трудного характера и тяжелого взгляда.
- Теперь вторую ногу, Саш. Давай.
Закатываю глаза, когда мужские пальцы обнимают лодыжку и гладят ее снизу вверх. Мне уже кажется: все это шоу с тренировкой он придумал, чтобы как следует полапать. Яр ставит мою ступню на свое колено и примеряет специальную защиту.
Кивнув сам себе, фиксирует ее с помощью липучек.
- Это гетры. - демонстрирует мне штаны и скашивает лицо, нюхая. - Даже чистые.
- Ну спасибо… - отвечаю со смешком.
- Все для тебя! - он хмурится и посматривает в свою огромную сумку, набитую экипировкой. - Ракушку не предлагаю… - усмехается и демонстрирует… эмм… пластмассовую штуку, по форме уж больно напоминающую… мужские трусы.
- Загорский… - чувствую, как щеки вспыхивают. - Хватит меня смущать!
- Даже не начинал. - снова превращается в буку и отворачивается.
Пока что-то старательно ищет, спрашиваю:
- Чья это форма?
- Эта? - задумчиво осматривает меня. - Моя. Ещё с молодежки…
- Что такое «молодежка»?
- Ты точно жена хоккеиста?
- Не начинай, Загорский!
- МХЛ - молодежная хоккейная лига. Состоит из тридцати четырех команд. Возраст игроков от семнадцати до двадцати лет включительно. Как детский сад для хоккеиста. Сечешь?
- Кажется…
- Поднимайся боец, - затягивает шнурки на моих коньках и страхует, поддерживая локоть. - Вот так…
- Из тридцати четырех команд побеждает одна?
- Да.
- И ты побеждал?
- Мы… побеждали. - разворачивает меня спиной к себе и, обвив талию, затягивает пояс хоккейных шортов. - Это командная игра… - хрипит на ухо.
Я делаю вид, что ничего не замечаю.
Ни его дыхания у моего виска, ни того, как он ведет продолжает удерживать и прижимает к себе.
- А сейчас ты где играешь? - спрашиваю, как ни в чем ни бывало поворачивая лицо к нему.
- Во взрослой лиге. - смотрит на меня с открытой улыбкой.
- Хочешь и здесь победить?
- Было бы неплохо… - подмигивает. - Так. Теперь нагрудник… Поторопимся, а то потом будет занятие в спортивной школе. Дети облепят, уже не покататься.
Я послушно поднимаю руки и жду, пока он закончит меня собирать.
Налокотники, защита шеи, футболка.
- А есть что-то после? - спрашиваю, наблюдая, как он застегивает свой потрепанный жизнью нагрудник и просовывает голову в ворот футболки. Такой же, что и на мне.
Разглаживаю номер тринадцать на груди.
- В смысле после?
- После этого? - осматриваю раздевалку и останавливаю взгляд на непонимающем лице.
- Типа… как есть ли жизнь после смерти?
- Нет, - улыбаюсь. - Я про лиги ваши… Что-то ещё есть? Круче… чем сейчас?
- А…. Есть. НХЛ. Национальная хоккейная лига. - Яр нацепляет кепку себе и отворачивает козырек назад.
- Это в Америке, да? Я от Бориса Сергеевича слышала…
- Теперь ты не начинай, - тащит меня на выход, придерживая огромный шлем. - Пора на лед.
Я кое-как двигаю ногами.
- Господи, какое все это тяжелое. - стону. - Чувствую себя деревом. Абсолютно неповоротливым…
- Ты же умная, Учебник. - поддразнивает Тайга, открывая передо мной двери. - Новые занятия развивают нейронные связи. У тебя все получится. Главное - слушайся меня. Ясно?
- Я постараюсь.
- Вот и умница! - склоняется, чтобы поцеловать, но я вовремя уворачиваюсь.
Перед тем как выйти на лед, он водружает на меня шлем, застегивает ремешок под подбородком и вручает перчатки.
- Ну как? - спрашивает, поворачивая к большому зеркалу на стене.
На меня смотрит смешная, почти потерявшаяся в экипировке девочка с большими глазами и высокий, симпатичный молодой человек. Мои кудри выбиваются из-под шлема, щеки стали совсем розовыми, губы приоткрыты. Яр же спокоен как никогда.
- Мы как будто из одной команды, - шепчу, рассматривая нас обоих.
- Мы и есть команда.
Эти слова попадают прямо в сердце. Будто стрела, которая хочет его проткнуть.
Выйдя на лед, я пытаюсь сделать шаг и едва не теряю равновесие. Передвигаться по резиновому покрытию было гораздо проще. Яр заботливо ловит меня за локоть и бережно довозит до бортика.
- Он такой скользкий. - нервничаю страшно.
- Лед? Да ладно… - Загорский смеётся и уезжает.
Раскатка. Кажется, это так у них называется.
Почти разминка.
Его огромные коньки режут поверхность тихим шорохом, а я не могу им не любоваться.
Потом Яр возвращается ко мне и, схватив за обе руки, придерживает.
- Смотри на меня. Не под ноги. На меня. - командует.
- А если я упаду? - волнуюсь страшно.
- Тогда я тебя подниму, и мы поедем дальше. Всего-то… Ты в защите. Ничего не случится.
Смотрю, как он просит - прямо на него. В зеленые глаза, в которых нет ни капли насмешки. Только терпение и уверенность, что у меня получится.
Мои коньки разъезжаются, колени предательски дрожат, руки сами вцепляются в Яра.
- Я не создана для этого. - почти падаю и приземляюсь в его руки. - И как вам все это нравится? Что здесь такого особенного? Не понимаю…
- Ты ещё даже не начала. - тут же командует: - Ноги чуть согни. Спину не зажимай. Вес вперед.
- Это не для меня…
Загорский понимающе улыбается.
- В любом случае я тебя не отпущу.
И я верю.
Сначала Яр катит меня вдоль бортика. Мы делаем полный круг, после которого я начинаю чувствовать опору под ногами.
- Не шагай. Представь, что при каждом движении, будто отталкиваешь лед в сторону.
Он медленно везет меня к центру площадки. Я ещё боюсь, но уже не так отчаянно вжимаюсь в широкие ладони.
- Молодец. Теперь сама.
- Нееет. Яр, пожалуйста. - с визгом умоляю.
- Не будь трусихой!
Я нервно улыбаюсь, и вдруг понимаю, что уже еду.
Сама!
Еду сама!
Пусть и медленно, потому что приходится напрягаться. Шаг за шагом привыкая к этому неустойчивому положению.
И вдруг во мне что-то раскрывается. Я скольжу, улыбаюсь и не могу остановиться.
- Яр! Смотри!
- Отпад! - подбадривает.
Я отталкиваюсь левой ногой и летаю. По-другому и назвать не могу. Преодолеваю один круг, затем второй, третий. В итоге набираю сумасшедшую для себя скорость, которую в итоге сама же не выдерживаю.
В какой-то момент тело теряет равновесие и… я со всей дури врезаюсь в борт.
Больно…
- Саша! - кричит Яр.
Он пытается затормозить передо мной, но торопится, цепляет лезвием лед и сам падает рядом.
- Ты как?
- Терпимо, - с трудом снимаю и отбрасываю шлем.
- Куда ты так понеслась, твою мать? - он ругается и склоняется надо мной, осматривая. - Ты ведь тормозить не умеешь!
- Будто ты умеешь?! - закатываю глаза и облизываю пересохшие губы.
Загорский нагло усмехается и ещё более нагло устраивается сверху. В зеленых глазах мелькает знакомый огонек, которым я любуюсь.
Вокруг нас пустые трибуны арены, над головами куча зажженных ламп, а под нами - холодный лед.
Внутри - восторг.
Или это только у меня?
- Я, кажется, все поняла, - доверчиво шепчу. - Почему ты никогда не говорил, что это так здорово?
- Лучше один раз это почувствовать.
- Это как летать, Ярик! - продолжаю восторгаться. Щеки болят от улыбки.
- Ярик? - удивленно поднимает брови, но я не слышу.
- Все равно, что летать. Мне так понравилось! Кажется, я даже полюблю твой хоккей… - не успеваю договорить.
- Моя ты Золотая. - Загорский наклоняется и нежно меня целует.
Горячими губами по холодному.
А у меня опять…
Сердце.… замирает.