2.9 Алиса

Я проснулась от вопля, от которого и мертвый бы вскочил из могилы, подхватив рассыпающиеся кости в охапку. Хотя вру. Я проснулась не от вопля, а от громкого мява, который у меня, как у любой порядочной котоматери, вызывал мгновенное: «Куда бежать спасать дитятко?!» Арсения я обнаружила на люстре, а под люстрой — Нортона, у которого на пальцах уже зажигались искры.

— Эй! Эй-эй-эй! — вскрикнула я, тоже вскакивая с постели. — Уверена, мы можем это все урегулировать! Мирно!

— Твой кот сел мне на лицо!

Я моргнула. А Нортон залип. Только сейчас до меня дошло, что я голая. Ну, по понятной причине: вчера ж меня вытащили из ванной, принесли в постель, и… ну и одевать не стали. Из полотенца я ночью развернулась, поэтому сейчас стояла в чем мать родила. Нортон, впрочем тоже. И в его организме, помимо злости на Арсения, поднималось кое-что еще.

Эта сцена была достойна какой-нибудь пошленькой эротической комедии, потому что единственным нарушающим тишину звуком был скрип люстры и укоризненный взгляд Арсения сверху вниз. Он как бы говорил: «Бесстыдники». И цеплялся лапками за основание.

— Не трогай Арсения! — предупредила я и ретировалась в ванную.

Где обнаружила, что мое лицо больше не напоминает перезрелый томат. Я бы сказала, оно больше напоминало лицо девушки после похода к косметологу. Сеансов этак на десять, а то и больше. Я, конечно, в младенца не превратилась (слава всем кому только можно), но все, что в ПМС вызывало у меня желание поныть на тему «Я страшная», напрочь исчезло. Ни одного крохотного прыщичка, ни одной черной пылевой точки, кожа стала гладенькой и ровной, сияющей, как после курса масок или биоревитализации — если верить рекламе.

Я поморгала на себя в зеркало, поискала взглядом халат и не нашла.

— У тебя нет халата! — крикнула я.

— Нет, — донеслось из комнаты.

Ну нормально вообще.

— А в чем мне прикажешь ходить?

— Меня все устраивает.

Я скрипнула зубами.

— А меня нет. Дай накинуть что-нибудь!

Я, в общем-то, не особо рассчитывала на то, что Нортон выполнит мою просьбу, но он выполнил. Дверь приоткрылась, и он протянул мне рубашку. Не сказать, что она прямо была спасением, но, когда я в нее завернулась, бедра и ягодицы она мне прикрыла. И даже не сильно просвечивала, если уж быть откровенной. Так что в принципе, все должно быть нормально. Если термин «нормально» вообще применим ко всему, что в моей жизни сейчас происходит.

Я почистила зубы пальцем: моя зубная щетка осталась в моей комнате, а привычка чистить зубы сразу после сна была со мной с детства, после чего ополоснула лицо, сделала все остальные утренние процедуры и вернулась в комнату.

Арсения нигде не было видно, а вот Нортон возлежал на кровати, закинув руки за голову, совершенно не стесняясь своего вида. И утреннего возбуждения.

— Где кот? — спросила я.

— Удрал в окно. Но если он еще раз попытается проделать то, что он сделал сегодня, я завяжу ему лапы узлом и подвешу на люстру за хвост.

— И мигом попадешь в мой черный список, — сообщила я. — Над животными издеваться могут только слабые недоноски и конченые садисты. Ты к кому себя причисляешь?

Он раздраженно приподнялся на локтях, а я сделала вид, что рассматриваю панно на стене. Конечно, что мне тут еще рассматривать. Не его же внушительный… пресс. Да-да. Пресс, именно пресс.

— Иди сюда, Алиса, — внезапно хрипло скомандовал он.

— Мне надо проверить как там дети! — сказала я. — Я обещала им заглянуть с утра, а ты меня сам назначил. Няней для драконят.

Раздражения в его глазах стало еще больше.

— Ты меня за полного идиота держишь?

Да я пока тебя не за что еще не держу. Тьфу! Ни за кого. И надеюсь, держать не буду.

— Это был твой приказ. Что я должна нести за них ответственность, — сказала я, сцепив руки за спиной. И тут же об этом пожалела, потому что рубашка на груди натянулась и облепила эту самую грудь, которая почему-то выглядела как после холодной воды. Под взглядом Нортона я быстро вернула руки на место. То есть скрестила их.

— Я сказал: иди сюда, Алиса.

Делать нечего, пришлось идти. В конце концов, это была цена за тех самых драконят. И за Арсения, который удрал в окно, в которое я бросила сейчас обеспокоенный взгляд. Вообще кот у меня был сугубо домашний, но вчера я оставила ему приоткрытым окно в своей комнате, когда шла к Нортону. Вот, видимо, он туда и просочился, иначе откуда ему взяться здесь? И сесть Глюциферу на лицо.

При мысли об этом я хихикнула.

— Ты увидела что-то смешное?

Скорее, представила.

— Нет, я просто подумала про Арсения. Он утром всегда тычется мне носом в лицо, видимо, твоя голова оказалась не в том месте…

— И не в то время, — мрачно сообщил Нортон. Он взял меня за запястье и усадил рядом с собой. — Ты о чем-то, кроме своего кота, можешь думать?

— Я много о чем думаю, — возмутилась я. — Например, о том, что скучаю по флористике.

Или по файер шоу. Да и по Земле, признаться честно, скучаю. Сказал бы мне кто, что в двадцать первом веке буду работать на плантациях, я бы посмеялась. А вот сейчас не смешно, совсем.

Нортон положил пальцы на мои виски, и между нами проскочила искра. В смысле, искра проскочила между его пальцами и моей кожей, а потом по ней снова потянуло холодком.

— Работать ты сегодня не будешь, — сказал дракон. Его зрачки вытянулись в вертикаль и стянулись обратно в нормальные, человеческие. Я подавила желание отсесть подальше: обычно это ничем хорошим не заканчивалось. То ли мои попытки сбежать пробуждали в нем инстинкт хищника, то ли что еще, но сейчас даже когда под этим драконьим взглядом мне стало жарко, как после перцовой диеты, я осталась неподвижна. Как статуя. — Не хочу, чтобы ты снова перегрелась.

— И что я тогда буду делать? Следить, как работают Глория и Энджел?

— Хотел бы я сказать: ублажать меня весь день, но у меня возникли срочные дела.

Я даже испугаться не успела, спасибо всем кому только можно.

— Поэтому иди к детям, у них сегодня тоже выходной. Ужинать придешь ко мне. Наденешь белье, которое тебе сегодня днем принесут, Алиса.

Ну все, приехали.

Ладно, до вечера еще долго, может, я себе ногу сломаю или что-то вроде. Если бы я знала, во что материализуется моя мысль, я бы точно не стала ее думать, но я не знала. Я направилась к себе, где переоделась, а потом к детям.

— Сегодня у нас выходной! — торжественно объявила я, заходя в комнату, у дверей которой стояла охрана. — Поэтому завтракаем, а потом…

Улыбка сбежала с моих губ, потому что Энджел сидел у лежащей на полу Глории, которая тяжело дышала, цепляясь за руку брата.