Глава 20

— Вы кто, на хрен, такие?! — мгновенно набычился Данила. — Чего надо?!

— Погоди, Дань, — я шагнул вперёд, немного загораживая друга плечом, чтобы тот сразу не кинулся и обозначая с кем следует разговаривать. — Чего вам, болезные? По пятницам не подаю.

— Какой наглый фраерок, — Слон зло оскалился. — Ты чо, обсос, рамсы попутал? Ты нас на бабло кинул, крыса!

— Как там тебя, Жираф, да? — я сплюнул на землю показывая своё отношение, а внутренне подобрался, надеясь не пропустить первый удар. — Свои предъявы засунь туда где солнце не светит. Я вам нихрена не должен. А за то что вы малолеток на бабло ставите, вас самих по понятиям нагнуть надо. Но мне пофиг, я по совести живу, а не по воровским законам. Так что валите, бог подаст.

— Ты на кого катишь, фуфел! — дёрнулся вперёд Большой, тот самый которого я в прошлый раз каблуком в лоб приголубил, но его остановил главарь. — Слон, да он же…

— Завали хлеборезку, — браток оказался не совсем тупым и срисовал машину Капустиной, из которой вылез водитель, прислушивающийся к разборкам. — Короче так, чушок, торчишь нам две сотни. Сроку тебе три дня. Не отдашь…

— Не отдам, — я покачал головой. — На хрен идите. А пугать меня не стоит, я всякого повидал. Так что если есть что сказать — говори, а нет, мы пошли.

— Да чего ты с ним трёшь, Слон?! — до глубины души возмутился неправильным, по его мнению, поведению главаря один из братков. — Сломать им хлебальники, а бабок не будет — опустить. Мигом лаве отыщут. И все дела!

— Заткнись, Кот! — рыкнул главарь, на чью власть явно покусились. — Короче фраерок, ты меня слышал. Три дня. Сам отдашь бабло, разойдёмся краями, а нет… узнаешь. Я тогда сам тебя найду. Понял, фраерок? То то же. Пошли, братва.

— Слышь… — дёрнулся было Данила, но я его снова остановил.

— Не лезь. — Я проводил взглядом братков и сплюнул на землю. — Ты сдурел что ли? Мало того что Разрядники, так за драку тебя из комсомола выкинули бы как здрастье. И прощай мечта о службе в КГБ.

— Почему это?! — опешил Карпов. — Они же бандиты!

— А какие у тебя доказательства? — я с усмешкой уставился на друга. — Вот приедут менты, что ты им скажешь?

— Что они у тебя деньги вымогали!!! — Данила, в отличии от меня, старого циника, просто не понимал, что добро не всегда побеждает, и слово комсомольца для юристов ничем не отличается от слова бандита, если нет доказательств. — Менты должны разобраться!

— Но не обязаны, — я пожал плечами. — Потому что доказательств у нас нет, только слова, а их к делу не пришьёшь. Зато драка это залёт и тебя с отметкой в личном деле даже если не вышибут из комсомола, то многие двери закроются. Поэтому я тебя прошу как друга, не лезь в это дело.

— Надо ребятам рассказать, — упрямо набычился Карпов. — Вместе что нибудь придумаем.

— Ну пошли, — я вздохнул, понимая, что здесь от дружеской заботы никуда не деться, это тебе не моя реальность, где всем друг на друга насрать, тут за товарища бьются до конца. — Я скрывать и не собирался.

Нас встретили весёлым гулом, но при виде выражения лица Данила мгновенно притихли и подобрались. Было видно, что ребята готовы по команде сорваться куда угодно, не разбираясь, кто там прав, а кто виноват. Честно говоря от такого отношения на душе потеплело, а на глазах чуть не навернулись слёзы. За две моих жизни с натоящими друзьями у меня как-то не сложилось. Да во многом я сам виноват, был тем ещё мудаком, но сейчас я можно сказать, впервые ощутил, что значит стоять друг за друга горой.

— Что случилось? — выразил общую мысль Вадим. — Проблемы?

— У Семёна спросите, — Данила плюхнулся на своё место и налил себе морса. — Он говорит, что нету, а я вот думаю, что когда к тебе подваливают четверо гопников и требуют деньги — это проблемы.

— Они не гопники, — я покачал головой, накладывая себе шашлыка, потому что от нервов немного проголодался. — Гораздо более серьёзные ребята. И все Разрядники, причём Слон, их главный, уже как бы не пятый. Четвёртый с гарантией, в арсенале имеет техники с внешним проявлением. Так что никто их бить не пойдёт, сидим дальше, кушаем, отдыхаем.

— И вечно у тебя так, — с непонятной эмоцией во взгляде, мне показалось как сожалением, прокомментировала Сикорская, и откинулась на стуле. — И куда ты вляпался на этот раз? Или привет из прошлого?

— Из будущего, блин, — я не собирался анализировать, чего там дурная девчонка себе опять напридумывала. — И могла бы уже понять за последние пару недель, что сам я неприятностей не ищу. Просто так получилось.

— Ну кто бы сомневался, — теперь София сочилась ехидством. — Но почему-то у других не получается, а у тебя — постоянно.

— Есть такое, — кивнул я сбивая девчонку с мысли, от чего она стала похожа на выкинутую на берег рыбу. — Я уже решил, что следующий раз, когда увижу, как четверо жлобов трясут с ребёнка деньги — пройду мимо. Чтобы не получалось и никуда не вляпаться. Правильно ведь, Софья Батьковна?

— Да не слушай ты её, Соня как всегда торопится с выводами, — обожгла подругу взглядом Даша. — Лучше расскажи как всё было? Если они разбоем занимались, надо было их в милицию сдать.

— Там всё сложнее, — я покачал головой. — Слышали о новой мобильной игре, где можно деньги выиграть? Там ещё выбирать надо направо или налево повернуть?

— Лабиринт что ли? — естественно первым среагировал Шило. — У меня она стоит. Я за пару дней десятку поднял.

— А просадил сколько? — я не удивился, что Ванька успел туда залезть.

— Да немного совсем, — отмахнулся было тот, но под нашими внимательными взглядами принялся считать. — Ну там трёшку сразу закинул… потом ещё два раза по… и вчера рубль… получается тоже десятку. А не! Двенадцать рублей. Точно!

— Видишь, ты уже два рубля проиграл в чистую, но сам этого не понял, потому что помнишь только крупный выигрыш. — я покачал головой. — Люди подсаживаются на эту херню и проигрываю вообще всё что у них есть. Квартиры, машины… хотя это в Америке. А у нас этот пацан с которого бабки трясли две сотни в неё просадил. А по началу выиграл триста целковых. Вот и думай сам, стоит в это говно играть.

— У нас в школе тоже многие шпилят в неё, — задумчиво протянул Данила, уже по другому глядя и на меня и на запущенную на айфоне Ивана игру. — Но это же получается… ведь надо бабки как-то передавать…

— Целая сеть, — я кивнул, подтверждая его слова. — Разветвлённая структура, где бабки проходят цепочку до главного бенефициара. А вот эти хлопцы — боевое звено, выбивающее долги.

— И почему их ещё не поймали? — удивился Зевс. — Это же уголовка!

— Да по любому кого то взяли уже, но тут есть два момента. — подробностей работы Слона и его организации я естественно не знал, но по опыту вполне мог сделать выводы. — Во-первых, ячеистая структура, как в Коза Ностра, где никто не знает высшее руководство, только своего капо.

— Мафия?! — Вскинулась Капустина, блестя глазами. — как и Италии?!

— Типа того, — я кивнул, и продолжил. — Так что мелкие сошки никого серьёзного не сдадут. А во-вторых, у них по любому есть очень солидная крыша.

— Крыша? — я увидел семь непонимающих взглядов и тут же поправился.

— Прикрытие, тот кто их покрывает, в милиции или прокуратуре. — теперь ребята поняли о чём я. — И поэтому, как бы ни хотелось, лезть в это дело мы не будем. Ни я, ни вы. Потому что не знаю как остальным, а лично мне жить хочется, и не инвалидом, а полноценным человеком. Ребят, серьёзно, это деньги, огромные деньги. А там где бабло нет места чувствам и эмоциям. Как там у классиков марксизма-ленинизам? Нет такого преступления на который не пойдёт капитал ради трёхсот процентов прибыли? Так вот тут гораздо больше. И хозяева этого аттракциона невиданной щедрости завалят любого кто встанет поперёк дороги. Я и пацану этому сказал, с которого бабки трясли, чтобы тот признался отцу и решил вопрос с этой шайкой келейно, без ментов.

— Потакать ублюдкам грабящим честных трудяг?! — Софья покраснела от гнева. — Ну понятно, бандиты же тебе ближе! Какой ты…

— Сонь да замолкни уже, — перебил её Эмин. — всё правильно Семён говорит. Ну пошёл бы этот пацан к ментам? Если там такая серьёзная банда, ему бы голову проломили и всё. У них Разрядники на побегушках, думаешь нет кого-то посерьёзнее? Тут тоньше надо, чтобы специалисты сработали. Мы только под ногами мешаться будем, а то и спугнём бандитов.

— Именно так, — я кивнул, не обидевшись на Сикорскую, та была в своём репертуаре. — Влезть со своим невероятным мнением или помощью — это помешать сотрудникам разрабатывать банду. И подставиться под ответку той самой крыши. Я так думаю, что ваш уважаемый батюшка, сударыня Софья, будет не особо рад, если вы по своей дурости сунете голову в петлю и подставите и его и себя.

— Но что-то же надо делать! — стукнул кулаком по столу Вадим, а на наши удивлёные взгляды пояснил. — Двоюродный дядька там, во Вьетнаме, проиграл всё, даже дом. Чуть жену с дочерью не продал, но те убежали к нашим, в смысле к русским. Вояки там стояли недалеко. Они тех, кому дядя был должен шуганули, но дом уже не вернёшь. Если эти уроды разоряют людей мы должны этому помешать!

— Согласен, — присоединился к нему Зевс. — Я тоже слышал про людей проигравших всё в Греции.

— Я и у нас таких знаю, — хмыкнул Шило. — У отца один знакомый каталам в карты проиграл все деньги и машину. Так что я с вами.

— Воу, воу, юные борцы за справедливость, вы ещё костюмы себе соорудите, с трусами поверх штанов, — и видя непонимание в глазах ребят, я пояснил. — Ну супергерои американские, Вань ты то должен знать.

— А, вон ты про что! — дошло до того. — Ага есть там такие. Спасатели человечества от красной угрозы.

— Не без этого, — кивнул я. — Но мы не умеем летать и стрелять лазерами из задницы, так что надо быть предельно осторожными. Если уж вы так хотите влезть в это дело, нессмотря на то, что я полчаса распинался, расписывая насколько это опасно, то нужно всё сделать по уму.

— Как-то ты очень быстро мнение поменял, — подозрительно уставилась на меня София. — Даже не попытался никого отговорить.

— А что я до этого делал?! — у меня от удивления глаза на лоб полезли. — Но, вот по чесноку, Вадим, ты же всё равно впишешься?

— Ну… — отвёл глаза Ван Нам. — Помогать людям наш долг как комсомольцев и энергетов. Если не мы то кто?

— Компетентные органы? — я сочился ехидством, но на самом деле мне импонировал такой подход, цинизма и хатаскрайничества я уже наелся за прошлую жизнь. — Вот я и говорю, раз вас это не останавливает, значит надо выработать план, чтобы не мешать работать людям и самим не подставиться. Например, начать со своего окружения. Пробить, кто является центральным звеном в вашей школе, через кого идут деньги. Даже такие факты уже могут помочь следователям. И кстати, сразу говорю, что там могут быть задействованы комсомольские вожаки, так что аккуратнее ребят, без кавалерийских атак. Сами знаете, даже комсорг может испортить личное дело и пролетишь как фанера над Парижем мимо института. Это я раздолбай, мне плевать, а вам то ещё учиться и учиться.

— Не прибедняйся! — цыкнула на меня Капустина. — Ты умный парень, я это уже давно поняла. Стихи пишешь, штуки разные изобретаешь, о которых раньше никто даже не слышал. Только придуриваешься, будто тупой, для чего не знаю.

— Так жить проще, — я пожал плечами. — С шизанутых спросу нет. А насчёт образования, оно даже не столько про знания, сколько про социализацию и встраивание в общество. Наличие аттестата и диплома — гарантия того, что у тебя имеются базовые знания и умения. Что ты сумел так или иначе адаптироваться в коллективе. Так что это скорее маркер не для тебя лично, а для окружающих. Потому что научиться чему-то ты можешь и самостоятельно, особенно если речь идёт о каких-то прикладных умениях низкого и среднего уровня. Многим этого для жизни более чем достаточно.

— Тебе тоже? — внезапно вскинулась Сикорская, — я думала, ты более амбициозен. Так рассказывал про конкуренцию и прочее, будто не советский школьник и комсомолец, а западный капиталист.

— Ты так говоришь, будто это что-то плохое, — пошутил я, и видя вытянутые лица ребят, понял, что опять ляпнул что-то не то. — На самом деле, капиталисты тоже разные. Стоит разделять финансовый сектор и реальное производство. Первые — конченные твари, те самые буржуи, которых давить надо в зародыше. Именно западные банки и оружейное лобби являются главными двигателями агрессии США против других стран.

— Можно подумать, другие лучше, — поморщился Данила. — Что те уроды, что эти. Эксплуатация человека человеком, угнетение трудящихся и использование их труда и добавочной стоимости для личного обогащения.

— В целом ты прав, но есть нюанс. — я покачал головой. — Влияние Советского союза привело к значительным изменениям даже в их обществе. В частности, появились профсоюзы, условия труда изменились в лучшую сторону, появились требования безопасности и прочее. Причём некоторым вещам даже нашим было бы неплохо поучиться. Например, организации производства и минимизированию потерь. А самое главное — умению удовлетворять потребительский спрос. Не навязывать ему любое говно, просто потому что нет альтернативы, а действительно делать то, что нужно людям. Другой вопрос, что у них это часто перерастает в нечто ублюдское, когда вместо развития технологий, и совершенствования выпускаемой продукции капиталисты начинают стимулировать потребление, заведомо снижая надёжность товаров или выпуская почти то же самое под видом новой модели. Кстати, Вань, огрызок очень любит такие штуки. Добавить какую-нибудь мелочь и выпустить как новинку, чтобы лохи-покупатели тратили деньги желая выглядеть круто.

— Огрызок? — удивился Шило, а потом до него дошло. — Эйпл что ли? Прикольно! Огрызок, надо же!

— Да погоди ты!— одёрнула его Сикорская, и снова уставилась на меня прищуренными глазами. — То есть получается ты за капитализм?

— Вот не надо на мне свои провокаторские способности проверять, — крысился в ответ я. — Мне конечно, до фени, хочешь стучать — стучи. Но за язык ты меня не поймаешь. Я всегда был и буду за советский строй рабочих и крестьян, но это не мешает мне признавать существующие ошибки и просчёты. А вот такие как ты, не терпящие любой критики в итоге и приведут страну в пропасть. Ну то есть могут привести. Люди остаются людьми, даже если они Архонты или заседают в ЦК. А значит возможны ошибки, неверные решения и прочее. Закапывать голову в песок только ради чинопочитания это трусость и путь к смерти. Давай сразу, как в древнем Египте, всех секретарей ЦК богами объявим, чего мелочиться то?!

— Правда, Сонь, ты чего? — поддержал меня Зевс. — Нормально же сидели. Какой из Чобота антисоветчик? Он же свой до мозга костей, другого к нам бы и не взяли, сама знаешь. Да и правильно он говорит про производство, те же машины за границей лучше делают. А наши не могут, хоть ты тресни, как были Жигули ведром с болтами так и остались, хоть копейка, хоть десятка. И при этом те же кооператоры на РАФе делают отличные микроавтобусы. Просто небо и земля с Жигулями, да и с Волгами. Другой вопрос, что контроль за всем этим нужен.

— Да ладно, Сань, пусть что хочет делает. — отмахнулся я. — Хоть врагом народа считает. Лишь бы смелости хватило самой в затылок выстрелить.

— Я… — дёрнулась Сикорская, но я перебил её.

— Давайте итог подведём, да я поеду. — продолжать застолье настроения уже не было, да и не лезло уже ничего. — Если вы всё же хотите вписаться в это — собирайте информацию. Кто принимает деньги у игроков, кто выдаёт выигрыши. Да, забыл сказать, самое пристальное внимание уделите тем, кто даёт в долг. Вот эти однозначно ключевые фигуры в структуре и знают больше остальных. После следующей трени сведём информацию и посмотрим что получится.

— Семён, ты сам будь осторожен, — подал голос Данила. — Четыре Разрядника это серьёзно. Если что звони, мы поможем. Правда ребята?

— Конечно! Своих не бросаем! — поддержали те, разве что Сикорская промолчала, но насчёт неё я уже сделал свой вывод и не парился. — Только маякни, тут же примчимся.

— Обязательно, — я улыбнулся, естественно не собираясь никому звонить, ещё не хватало золотую молодёжь подставлять под разборки, меня же потом их родители кастрируют. — Спасибо вам. Пойду с Керимовыми попрощаюсь и двину. Если хотите сидите дальше, у меня правда дел завтра много.

— Мы тоже поедем, да, Саша? — ткнула локтем Зевса Даша. — Спасибо, Семён, замечательно посидели. Ещё раз поздравлю тебя с новым рангом. И лично я тебя предателем не считаю, не такой ты человек. Вот Галкин, тот да, за модный лейбл мог родину продать. Так что никого не слушай.

— А я и не слушаю, — я улыбнулся и поднялся из-за стола. — Пока, ребята. Увидимся на треньке. И надеюсь никто в неприятности не вляпается. А то Михалыч нам всем головы открутить, и возможно даже против резьбы, а мне жизнь дорога как память.