Глава 3

– Ты всё правильно сделал, сыночек!

Марк дёрнул плечом, избавляясь от руки матери. Меньше всего хотел, чтоб его жалели.

– Не знаю… – Перед глазами стоял гордый взгляд смертельно обиженной женщины. Не валялась в ногах, вымаливая прощение. Не пыталась выдумать причину случившегося. Никаких оправданий. Так ведёт себя человек оскорблённый, а не виновный.

Проклятая ревность. Душила, убивая внутри всё светлое. Вернуть всё назад, ни за что не переехал бы в Москву. Чувствовал себя опустошённым.

– Я Викочку видела на прошлой неделе. Она до сих пор одна. Очень жалеет, что у вас не сложилась. Уж, какая красавица, не то, что эта… – Произносить имя изменницы не стала. – И родители из нашего круга. Сохнет по тебе. Расспрашивала как да что.

Марк с раздражением пробормотал:

– Мам! Прекрати! – наверх поднимался, перешагивая через две ступени. Только бы не слышать несущиеся в спину причитания.

Татьяна Васильевна не отступала. Слово «нет» сын не сказал, значит нужно действовать настойчивее. Стараясь не отставать, с одышкой бормотала в спину:

– Я вот думаю, может в гости её пригласить? Развеетесь…

В ответ тишина. Улыбка растянула полные губы. Раз молчит, значит есть надежда. Нужно не упустить возможность.

– Сегодня же позвоню ей!

Он зашёл в спальню, где всё пропиталось запахом Даши. Аромат клубники и свежескошенной травы. Так пахла только она. Красавица, не нуждающаяся в подчёркивании своей привлекательности. Не деревенская клуха, как оскорбил со зла, а нечто чистое, незапятнанное. Редкость для его окружения.

Марк прислонился затылком к стене, не желая идти вглубь комнаты. Только не сейчас, когда всё здесь кричит о её присутствии. Плоть моментально отреагировала желанием, наплевав на муки мозга. Решительно оттолкнулся и вышел. Нужно быть мазохистом, чтобы терпеть это.

Несколько распоряжений и горничная с ведром, шваброй и моющими средствами отправилась выводить память о светловолосой красавице. Если бы так же почистить сердце…

В гостевой спальне пахло свежим бельём и холодом. Ровно то, чтобы уснуть. Марк проснулся от настойчивого звонка. Полная темнота и светящийся прямоугольник на подушке напротив. Там, где совсем недавно спала она. Нехорошим предчувствием сдавило сердце. Долго смотрел на незнакомый номер, решая, ответить или нет. В итоге принял вызов.

– Это Елагин Марк Анатольевич?

Меньше всего ожидал услышать ночью от незнакомца такой вопрос.

– Он самый. Вы на часы смотрели?

– Вы знакомы с Гордеевой Дарьей?

– Да! – Само собой вырвалось: – Имел несчастье.

– Сможете подъехать на опознание?

– Что?!.. – Марк подскочил с кровати. Сон моментально улетучился. – В каком смысле «опознание»?

– В прямом! Вы не смотрите новости?

Пальцы на автомате тёрли лоб. Марк не верил в происходящее. Он проснулся или всё ещё спит?

– Давайте без загадок! Что произошло? Вы, видимо, перепутали мою Дашу с другой? – Досадливо поморщился от собственного определения. К сожалению, больше уже не его.

– Мы нашли на месте аварии сумку. Видимо, вылетела на мост при ударе. Там телефон, документы. Ваш номер подписан – «Любимый». Мать не отвечает.

Головой можно трясти до бесконечности. Разговор всё меньше походил на розыгрыш. Марк нахмурился, чувствуя, как в животе собирается холодный узел.

– Погодите. Какая авария, какой мост? Объясните сначала!

Монотонный голос привычно бубнил:

– На мосту у рейсового автобуса лопнуло колесо, его занесло, столкнулся с джипом, от удара перевернулся и упал в реку. Трое погибших. В том числе Гордеева Дарья Леонидовна. Тело изуродовано.

– Почему решили, что это она? – он нервно тёр переносицу.

– Остальные двое – мужчины. Шофёр и подросток.

Марк качал головой. В голове не укладывалось, как это – умерла? Несколько часов назад она швырнула в него кольцо. Изуродованная, но сумели определить, что Даша?

– И всё равно я не верю!

– Привозите биоматериал. Сделаем анализ ДНК.

Сердце бешено билось в тишине спящего дома.

Три часа назад сходил с ума от ревности, зная, что будет искать соперника, выяснять отношения, делать тесты, устанавливая отцовство, и заберёт ребёнка, если малыш окажется его. Готовился к долгой борьбе. Теперь Даша ничья… и ребёнка нет… и ничего нет…

Он смог ответить не сразу. На той стороне связи терпеливо ждали, понимая, что ситуация непростая. Марк заговорил, не узнавая собственного голоса:

– Пришлите адрес. Сегодня подъеду. Не беспокойте её мать. Там больное сердце.

Достаточно было протянуть руку и задержать. Сказать три слова и остановить на пороге. Надо было…

Подушки, предметы с прикроватного столика, под грозный рык сметены на пол. Ярость требовала выхода. Марк колотил кулаками в стену до сбитых в кровь костяшек. А потом закричал, выпуская на волю невыносимо острую боль, рвущую в клочья проклятую душу.

В дверь стучали. Мать требовала немедленно впустить её внутрь. Марк замолчал. Легче не стало, а дом переполошил. Словно во сне открыл дверь. Пустым, потерянным взглядом смотрел в перепуганные лица прислуги, матери. Она молчала, потрясённая произошедшим, впервые увидев любимого мальчика в таком состоянии.

– Что случилось?

– Её больше нет…

Через час Марк шёл по длинному коридору с массажной расчёской Даши в пакете.

Просторная комната с голубоватым холодным кафелем и со странными запахами. Несколько тел на блестящих нержавейкой столах прикрыты простынями. Капли из подтекающего крана монотонно плюхались в мойку, отсчитывая бег времени для тех, кто ушёл в вечность.

Плюм, плюм, плюм…

– Вы готовы? – прозвучало излишне громко для этого места и отдалось эхом от высокого потолка.

Марк скривил губы:

– Насколько можно к такому приготовиться… – Он отрицательно качал головой: – Там не Даша. Я не чувствую её мёртвой.

Пожилой мужчина, в мятом сером костюме с нелепым фартуком поверх, смотрел прямо в глаза.

– Предупреждаю, по лицу вряд ли сумеете опознать. Да и на теле многочисленные переломы, порезы, ушибы. Ищите особые приметы.

Мужчина молча снял простынь целиком. Марк отшатнулся.

Лицо невозможно узнать. Её светлые локоны, изящные кисти рук с длинными пальцами, на одном из которых след от кольца. Того самого, что летело ему в лицо. Три родинки ниже пупка, которые любил целовать. Родимое пятно чуть выше локтя разрезано и слилось с бордовым кровоподтёком.

Дальше смотреть не было сил.

– Это она… – Марк боролся со рвотными позывами.

Мозг понимал, что Дарья мертва, а душа принимать отказывалась.

– Скажите, каким был срок её беременности?

– Беременность? – врач в удивлении поднял брови. – С таким количеством алкоголя в крови странно быть мамочкой.

Желваки заходили по скулам. Даша не пила спиртное, от слова совсем. Настолько обиделась, что рискнула здоровьем или лгала о непереносимости? В виски снова долбила боль. Неприятно стянуло желудок. Какую часть её жизни занимала ложь? Он рявкнул, повторяя вопрос:

– Да или нет?

– Нет!

Резкий ответ стал ударом по самолюбию. Идиот, поверил на слово! Неужели и тут врала? Взгляд заметался по комнате. Сжатые кулаки некуда приложить.

Самое верное – отпустить злость и взглянуть на ситуацию со стороны. Слишком много нестыковок. Нужно провести собственное расследование. Узнать всю подноготную её жизни. Марк до скрежета сжал зубы и протянул пакет:

– Я принёс расчёску Гордеевой Дарьи. Сделайте сравнительный анализ ДНК. Сомневаюсь, что эта женщина моя невеста! – На выходе остановился, желая проверить пришедшую в голову мысль: – Есть списки больниц, в которые госпитализировали выживших?