Глава 22

Озадаченный, Михаил вернулся на работу. «Страсти по Хризантемову», как он назвал массовый женский интерес, проснувшийся после головокружительного успеха Фила, не утихали.

Девушки облепили Филиппа, который важно консультировал их по сложным рабочим вопросам. Внезапное появление Миши в кабинете Филиппа смутило дамский коллектив. Девушки разошлись по своим рабочим местам, оставляя шлейф ароматов.

— Ты доволен своим личным помощником? — спросил Фил, шутливо выпячивая грудь. — Обсуждал с Беличенко, как он смухлюет финансовый отчёт? — сменил тон на осуждающий.

— Нет ещё. Надеюсь вернуть деньги честным путём. Это занимает все мои мысли, Фил… Точит с утра до ночи. Никогда не считал себя совестливым…

— Брось, друг, об этом узнают раньше, чем ты дождёшься дивидендов или другого заработка.

— Мне жизненно необходимо вернуть деньги, Фил. Иначе, мучение браком с зеленой ведьмой продлится на неопределенный срок. — Вздохнул Миша.

— Сомневаюсь. — Протянул Фил. — Согласно составленному вашим покорным слугой брачному договору, вы имеете право подать на развод по его истечении. — отрапортовал он и склонился в почтительном кивке.

— Не смешно, Фил. Даша привлечёт мерзавца Туманова и составит новый договор, не сомневайся! — запоздало родилась страшная мысль.

Двери кабинета Хризантемова то и дело распахивались, и Миша, попрощавшись, вернулся к себе.

«Общаться с Фионой…» — как мантру повторял он слова Ангелины. Что девчонка попросила взамен годной рубашки? Минуту разговора? Миша нашёл телефон Даши в контактах и написал ей, воспользовавшись одним из мессенджеров:

«Мне нужна светло-голубая сорочка к завтрашнему дню»

Никаких «Привет, Даша!» или «Добрый день», лишь сухое требование.

Девушка была не в сети. Миша отложил телефон и вышел покурить на балкон. Вернувшись, он увидел ответ жены:

«И вам добрый день, Михаил Львович! Рубашка будет в порядке, не волнуйтесь. Вы помните про плату?»

— Черт, такое забудешь! — выругался он вслух, а жене написал короткое «да».

Лев Данилович Туманов прослыл человеком-загадкой среди немногочисленных знакомых в Красноярске. Его обаяние вызывало трепет, а избирательность в общении и немногословность порождали сплетни. Так, одни считали Льва беглым преступником, другие — мошенником. Людская фантазия извращала мнение о личности Льва Даниловича, присваивая мужчине как несуществующие добродетели, так и пороки. Долгие годы он жил в Америке, а затем оставил небольшой, но весьма прибыльный бизнес, солнце, океан, тёплый калифорнийский песок и вернулся в Сибирь. Жизнь, двигаясь по спирали, упорно возвращала его к одному и тому же событию, которое он легкомысленно пытался выбросить из головы много лет.

Лев грезил Америкой, прикладывал недюжинные способности, обучаясь в университете, подрабатывал по ночам… Ожидание вызова в заветную страну походило на сладостное томление влюблённого. Он избегал развлечений и отношений, предпочитая им углубленное изучение английского языка.

Случайная встреча навсегда изменила жизнь Туманова. Много лет Лев корил себя за то, что поддался уговорам друга Валерки и пошёл на двойное свидание.

Вечер радовал хорошей погодой. Центр шумел из-за празднования дня города, а в воздухе витали ароматы попкорна и пива.

Он заметил ее сразу… Поджатые губы и скучающий вид высокой темноволосой девушки красноречиво указывали на то, что на свидание ее притащили силой.

— Берта. — Буркнула она в ответ на приветствие Льва.

Немногословная, молчаливая девушка показалась Валерке удобной спутницей для серьёзного Льва. Идеальный вариант для человека, идущего на свидание за компанию.

Считая себя воспитанным мужчиной, Туманов пытался разговорить девушку, спрашивал о работе и увлечениях, книгах и любимых цветах. А когда ее стеснение растворилось в широкой улыбке, понял, что пропал…

Валерка просчитался, одураченный собственными представлениями о жизни и людских взаимоотношениях. Роман Льва и Берты был ярким и скоротечным. Берта убеждала, что серьезные отношения ей не нужны, а Лев не претендовал на них, не клялся в вечной любви и всегда был честен. Туманов принял за чистую монету показное равнодушие девушки, исключив вероятность кокетства и жеманства. Получив вызов в США, он непринужденно сообщил Берте о скором отъезде и расставании. Легкие и приятные отношения мгновенно превратились в кошмар: Берта кричала, требовала объяснений, угрожала расправой. Чтобы избавиться от назойливой пассии, Лев признался в несуществующей измене. Задумка оказалась верной, и оскорбленная предательством девушка оставила его в покое.

Берта встречалась с подругами, рьяно обсуждала мерзавца, обманувшего ее доверие, и охотно принимала их утешение и сочувствие. А в один прекрасный день поняла, что беременна. Несмотря на обстоятельства, Берта решила сохранить малыша, навсегда вычеркнув его непутевого папашу из жизни. Семья Колосовских лишила Льва права знать о Мише и участвовать в его воспитании…

День клонился к вечеру. Облака повисли серой неподвижной массой, вытеснив весенние солнечные лучи. Миша спустился в паркинг и увидел возле своей машины Туманова. Его высокую статную фигуру он узнал бы из тысячи. Лев Данилович прислонился к водительской двери, преградив Мише путь. Несмотря на вальяжную позу со сложенными на груди руками, в глазах Туманова читалась неуверенность. Миша взглянул на него полным ненависти взглядом, развернулся и пошёл к выходу. Он сплюнул сквозь сжатые зубы и пробормотал что-то под нос.

— Миша! — позвал Лев Данилович, едва поспевая за ним. Их тяжелые шаги отдавались гулким эхом под бетонными сводами парковки. Михаил не оборачивался, ускоряя шаг. В нем кипели гнев и возмущение поступком Туманова. Неужели он надеется на прощение?

Миша распахнул дверь и оказался на улице. Весенний воздух окутал прохладой и свежестью, лаская разгоряченную кожу. Он ступил на дорожку, ведущую к скверу, когда за спиной раздался лязг закрывающейся двери.

«Че-е-е-рт! Неугомонный хрыч!» — подумал Миша и ускорил шаг.

— Миша! Погоди, остановись! — задыхался Туманов, крича в спину Мише. Его сиплый, дрожащий голос звучал совсем близко, как назойливая муха.

Преследующие шаги не заглушались автомобильными гудками, скрипом проезжающих мимо колясок и велосипедов, детским плачем…

«Надо покончить с этим,» — решил Миша и обернулся. Его лицо вытянулось от увиденного: бледный как полотно Туманов ковылял вдоль тротуара, держась за сердце. Он дошёл до ближайшей лавочки и рухнул на неё, теряя сознание.

— Твою ж мать! Лев Данилович, что с вами? — воскликнул Миша.

В считанные секунды он оказался возле Туманова. Высокий, сильный, властный мужчина лежал перед Мишей, беспомощно протягивая руки. Его щеки запали, черты заострились, а во взгляде читалось страдание. Миша вызвал скорую помощь, несмотря на слабый протест больного. Тот отрицательно покачивал головой и пытался подняться.

— Лежите! Я вызвал скорую. Не хватало ещё вам умереть на моих руках для полного счастья! — сетовал Миша. Он чувствовал тяжесть плывущих грозовых туч, будто они опустились прямо ему на плечи.

«Не умирай, только не здесь, не возле меня…» — мысленно умолял Михаил Туманова. Раскаяние Льва Даниловича угадывалось во взгляде, жестах и отчаянных попытках объясниться с ним.

— Пожалуйста, не делайте себе хуже, не нужно садиться. — Смягчился Миша. Он взял Туманова за руку, прекращая тем самым попытки сесть.

Мише приходилось объяснять любопытным прохожим, что ситуация под контролем, и помощь едет. Про себя же думал, что ни черта не контролирует, держа в своих ладонях ослабевшую руку Туманова.

Скорая приехала на удивление быстро. Врач попросил Мишу отойти в сторону, бодро закатал рукав рубашки Туманова и впрыснул препарат.

— Молодой человек, у вашего отца сердечный приступ, помогите нам транспортировать его в машину. — Сказал доктор Мише, застывшему от удивления.

Сигнал скорой помощи заглушал автомобильные гудки, чужие голоса и шаги… Даже раскаты грома растворились в тревожном вое сирены. Миша держал за руку Туманова, лежащего на носилках, и с ужасом всматривался в его черты, впервые находя в них сходство с собой.

Лев Данилович, угадав мысли сына, сжал его руку и хрипло прошептал:

— Я твой отец…