Глава 2

«Живи… живи» — беззвучно шептали губы Миши. Он выполнял приказы следователей, пытался отвлечься от их восклицаний: «К стене! Фамилия? В чем обвиняетесь?»

«Колосовский… Михаил Львович…» — а в мыслях лишь одно: «Живи… живи, любимая…». Тело двигалось медленно, словно заржавевшее, глаза видели будто сквозь пелену. Звуки, приказы… словно сквозь вату.

Мишу привезли в СИЗО. Камера с тусклым светом была одиночной, что удивило его. Он лёг на жесткую койку и закрыл глаза.

Дашенька… Ее окровавленная грудь, синие губы и безжизненные, потухшие глаза с новой силой восставали в ужасающих видениях. В носу по-прежнему стоял железный запах крови. Нет, если он не узнает, что с Дашей, то просто свихнётся! Миша только в камере почувствовал, как замёрз. Пиджак Бориса в промозглый сентябрьский день слабо защищал от непогоды. Солнечный луч одиноко пробрался через узкое окно камеры. Миша жадно подставил лицо солнцу, вбирая слабое, нежданное для сентября тепло.

Не прошло и часа, как Берта привезла вещи для Миши. Растерянная, она едва сдерживала слёзы, когда следователь спросил фамилию заключённого.

— Колосовский! — окликнули его снаружи. Лязгнул замок железной двери камеры. В дверном проёме появился следователь с рюкзаком для Миши. Тот равнодушно бросил его в угол.

— Там записка, — сказал следователь вполголоса. Миша оживился, вскочил с кровати и кинулся к бесценному листочку, подарившему надежду. Почерком матери было написано: «Мишенька, Даша жива. Состояние тяжелое, но она держится».

*****

— Борис Михалыч, я сейчас поеду в СИЗО… Сама допрошу вашего племянника, — шептала Лисицына, чтобы не потревожить Дашу. Разговор сопровождался мерным шипением аппаратов жизнеобеспечения. Борис внимательно наблюдал за девушкой. Она казалась спокойной и умиротворенной несведущему в медицине человеку.

— Валентина Васильевна, передайте Мише новости о состоянии Даши, прошу вас. Он не стрелял. Влюбился в неё по уши, причём давно. Я наблюдал своими глазами, не сомневайтесь… — сказал Борис, гипнотизируя пляшущие цифры аппарата.

— Уверяю вас, что разберусь во всем, — сказала Лисицына, когда они покинули палату. — Меня волнует безопасность Михаила не меньше, чем девушки.

Борис удивлённо посмотрел на неё, но объяснений требовать не стал. Они вышли на улицу, в туманную сентябрьскую мглу и условились встретиться на следующий день в отделении.

Бориса не покидала мысль, оброненная Лисицыной в больнице. Почему покушение на Дашу совершилось именно после приезда Миши? В день их долгожданной, подстроенной Борисом встречи? Ведь девушка вернулась в Красноярск давно, в отличие от Миши, и была уязвима для преступника?

Он мог разделаться с ней сотни раз при других, более благоприятных обстоятельствах, а не в день форума предпринимателей, на глазах сотен свидетелей.

Неужели… Борису сама мысль о причастности племянника была омерзительной. Только эту линию в обвинении гнул Павленко: преступление спонтанное, эмоциональное, совершенное из ревности, без четкого плана… А последующее поведение Михаила капитан объяснил запоздалым раскаянием.

Погруженный в свои мысли, Борис быстро преодолел путь к Дому счастья. Распахнул дверь и громко воззвал к домашним:

— Я дома!

Привычно обнял улыбающуюся Анюту и прибежавших на голос отца сыновей… В его ставшую привычной, счастливую жизнь, вновь постучалась беда…

Закусив губу, Юленька читала сведения о пистолете, из которого стреляли в Дарью Крылову. Она записывала что-то ручкой в блокнот, пока ее не отвлёк капитан Фёдоров.

— Юлия Юрьевна, скоро стемнеет, поэтому на место преступления выезжаем через десять минут.

Престижный бизнес-центр находился под охраной по приказу начальника следственного комитета. Сонные охранники неспешно прогуливались, отгоняя посторонних и зевак. Игнат молча развернул удостоверение, и их сразу же пустили внутрь.

Он деловито окинул взглядом территорию перед зданием и дал задание Юлии:

— Юлия Юрьевна, осмотрите территорию. Любые предметы, которые покажутся вам подозрительными, оформляйте как улики. Он протянул ей перчатки и чемоданчик с контейнерами.

Девушка кивнула и удалилась, а Игнат направился к автомобилю подозреваемого для повторного, более тщательного досмотра.

Издалека он наблюдал за Юленькой, которая через огромную лупу рассматривала ступеньки.

Игнат включил фонарик и опустился на корточки, ища возможные улики. Ничего… Посторонних запахов, следов, вещей в чисто вымытом автомобиле Колосовского капитан Фёдоров не обнаружил. Почему тогда Павленко посчитал, что выстрел подозреваемый совершил из машины? Если запаха, да и следов пороха здесь нет?

Скользящий луч фонарика осветил небольшой предмет в кармашке задней двери. Игнат развернул сложённую вдвое открыточку с надписью от руки: «Сначала скажи «да»…»

Он погрузил улику в файл и огляделся по сторонам, высматривая Юленьку. Девушки поблизости не оказалось. Охранники бизнес-центра равнодушно прохаживались по территории и не обращали внимание на следователей.

Юлия Юрьевна будто провалилась сквозь землю! Игнат Фёдоров не сумел отыскать другой причины ее исчезновения. Он раздраженно мерил шагами площадку возле служебной машины, только девушка так и не появилась.

Минут через пятнадцать раздражение переросло в тревогу и предчувствие беды или неприятностей. Капитан Фёдоров позвонил Валентине Лисицыной, строгое указание которой уместилось в одной фразе: «Срочно искать!»

Телефон девушки молчал. Игнат вышел за пределы территории бизнес-центра и увидел Юленьку в конце квартала. Запыхавшаяся девушка несла в руках помятый букет розовых кустистых роз. Тех самых, которые тщательно выбрал Михаил для Даши…

— Юлия Юрьевна… — едва сохраняя спокойствие, процедил он. Он почувствовал, как проснулись горячие мурашки и поползли по позвоночнику, обдавая тело непрошеным жаром.

— Простите, что не предупредила, Игнат Сергеевич, вы осматривали машину подозреваемого, я не хотела мешать… — выдохнула девушка, поправляя взлохмаченные волосы. В голубых колодцах ее глаз плясали чертики едва скрываемого восторга от собственного успеха.

— Где вы это нашли? — спросил капитан и забрал предполагаемую улику из ее рук. — И почему считаете, что эти цветы имеют отношение к нашему делу? Игнат невольно скользнул глазами по ее лицу, задержавшись на пухлых розовых губах. Выругался про себя и отвернулся, сделав вид, что ему не нужен ответ.

— Давайте обсудим в управлении! — выкрикнула она в спину Игнату.

Лисицына взирала в темное окно, за которым накрапывал монотонный осенний дождь. Накопившаяся за день усталость растворилась в очередной чашке кофе. Она закончила разговор по телефону с мужем, нетерпеливо поглядывая на дверь. Неужели повторный осмотр места происшествия окажется бессмысленным? Мысли в голове походили на густую осеннюю жижу, такие же тяжёлые и неповоротливые.

В дверь шумно вошли Игнат и Юленька. Лисицына удивилась неопрятному виду девушки, ее растрёпанным волосам и испачканной одежде. Капитан Фёдоров сжимал в руках помятый розовый букет, рассматривая грязь на туфельках Юлии.

— Ну и вид у вас, — протянула Валентина, жестом приглашая следователей присесть. — Слушаю, — обратилась она к Светловой, ёрзающей в предвкушении.

— Товарищ полковник, Колосовский не виноват! — пылко воскликнула девушка, чуть не пританцовывая от восторга.

— Обоснуйте. — Лисицына отметила про себя, что с выбором стажёра не ошиблась.

Юлия торопливо достала из сумочки записи и зачитала:

— Я изучила характеристики пистолета из машины подозреваемого. Оружие нелегальное, владельца определить не удалось. Оптический прицел оружия высокого качества, его используют для больших дистанций. Если предположить, что стрелявший находился возле автомобиля, наличие оптического прицела создало бы размытость изображения.

— Это не доказывает невиновность Колосовского, — возразила Лисицына. — Прицелом подозреваемый мог и не пользоваться.

— Валентина Васильевна, если бы выстрел произвели с расстояния пятидесяти метров, потерпевшая погибла бы на месте! — произнесла Юлия. — И вместе с ней люди, идущие следом! Скорость движения пули очень высокая и…

— А вот это стоящая информация, Светлова! — воскликнула Лисицына. — Данные с камер запросили? Бизнес-центр увешан ими со всех сторон.

— Камеры оказались отключёнными в момент преступления, — с досадой ответил Игнат. — Следствие предполагает хакерский взлом.

— Павленко ошибся, — уверенно сказала Валентина Васильевна. — К покушению тщательно подготовились. К тому же эти цветы… Михаил собирался сделать предложение Даше. Где вы их нашли? Может, это чужие цветы? Валентина подошла к окну, наблюдая привычную за долгие годы картинку: корявые ветви дерева, жалко подрагивая, отражались в чёрных, осенних лужах.

Игнат показал Лисицыной найденную в машине открытку с логотипом цветочного магазина. Букет перевязали лентой с аналогичной фирменной надписью. Юленьке не терпелось рассказать о трудностях, с которыми она столкнулась, обыскивая близлежащие мусорные баки. Лисицына внимательно слушала, наблюдая, как зеркальную поверхность луж пронзают хлесткие дождевые капли, а потом оборвала монолог Светловой:

— У преступника есть сообщник.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Игнат.

— Кто-то выкрал букет из машины Колосовского, выбросил его в помойку, находящуюся в двухстах метрах от бизнес-центра. Этот «кто-то» не успел бы выстрелить в Дашу… Тем более вернуться и подбросить оружие в машину.

— Согласна! — воскликнула Юлия, молитвенно сложив руки на груди. — Преступник не мог осуществить план в одиночку! Благодаря этому Крылова осталась жива. Только зачем подставлять Михаила Колосовского?

Лисицына оторвалась от окна, попрощалась с коллегами и спустилась к служебной машине.

— В СИЗО. — Приказала она.