Глава 4

Михаил тупо уставился на грязные узоры потолка камеры. С рассветом они стали различимыми.

Слова Валентины терзали память, лезли мерзкими гадами в сердце и душу, больно жалили сожалением… Миша чувствовал себя живым трупом, с которого содрали мясо и оставили оголенные нервы.

Глубокая, опустошающая скорбь заполнила нутро и лишила разума. Он смутно помнил обрывки фраз Валентины: «предположительно, огнестрельное ранение в голову…», «мгновенная смерть…», «убит в своей квартире».

«Самый лучший день, чтобы сказать о любви… День, который Дашка будет помнить» — внутри похолодело от воспоминаний. День смерти его друга…

Миша метался по камере и крушил все вокруг. Потерять Филиппа казалось чем-то абсурдным, невозможным, неправдоподобным… Настолько он был привычным, родным, постоянным в жизни.

Они познакомились в семнадцать лет. Филиппа — улыбающегося кучерявого блондина с пышной шевелюрой, студента юрфака, молодого и полного надежд парня, представил Михаилу общий приятель — Денис Демидов.

Миша равнодушно отнёсся к новому знакомому, а Фил стремился подружиться. Высокомерный богатенький мажор, избалованный всеобщим вниманием, Михаил великодушно позволил Филиппу называться другом.

Филиппу — другом?! А сам Миша был им? Фил всегда считал, что был. С гордостью назывался лучшим другом, а не только личным помощником, в статус которого его перевел молодой бизнесмен Михаил Колосовский, трусливо боявшийся любых привязанностей и чувств.

Миша рыдал, словно раненый зверь. Вина пропитала горечью так, что она ощущалась во рту, слепила слезами.

Опрометчивые слова, обиды, за которые Миша не попросил прощение, сплелись в паутину ужасной реальности, оставшейся здесь, в жизни… Ее не исправишь и не выскоблишь из памяти и сердца…

Сожаление от собственных ошибок сменилось злостью к убийце. Чей образ приняла смерть Фила? В лице кого она пришла и грубо сжала его сердце ледяной костлявой ладонью?

Память воскресила сведения, которые в телефонном разговоре передал Лисицыной капитан Павленко. Филиппа застрелили, а Ангелина… Михаил похолодел от ужаса, представляя муки, что перенесла перед смертью девушка. Ее задушили в собственном автомобиле, припаркованном в аэропорту. Что она делала там? Почему преступник выбрал другой способ убийства? И один ли это человек?

Миша в нетерпении ждал освобождения из СИЗО, ведь провернуть задуманную Валентиной аферу становилось невозможно…

******

Еженедельный тираж «Красноярского вестника» разошёлся за один день. Краевые и федеральные издательства, жёлтые газетёнки, новостные блоги смаковали новость о поимке особо опасного преступника. Телевизионные экраны пестрели однотипными репортажами, интервью в которых давали представители пресс-службы следственного комитета.

«Михаил Колосовский-младший — продолжатель семейной династии Колосовских зверски убил троих человек…» — вещали они скандальную новость.

«Михаил Колосовский убил друга из ревности…»

«Михаилу грозит высшая мера наказания…»

«Михаил Колосовский содержится в одиночной камере для психически неуравновешенных преступников…»

Десятки свидетелей и коллег молодого человека открыто рассказывали в интервью газетчикам о его нраве, вспыльчивости и отсутствии принципов. Брошенные Михаилом девушки вспоминали молодого повесу, чей скоротечный интерес к ним заканчивался с наступлением утра.

Желая сохранить репутацию крупнейшего сибирского строительного холдинга, близкие Михаила публично приносили извинения родственникам погибших, сопровождая слова раскаяния приличными денежными компенсациями.

«Очевидно, мы допустили чудовищную ошибку в воспитании Михаила и несём наказание за это. Искренне разделяем боль утраты с родными погибших молодых людей…» — выражал раскаяние Борислав Колосовский в интервью краевому телеканалу.

Становилось ясно, что близкие отказались от позорного родства…

— Переиграл, сынок… — вздохнул Михаил Александрович, глядя на экран, где Борислав публично сожалел о случившемся.

— Так надо, папа, ты же знаешь… — мягко ответил отцу Борис и выключил телевизор.

Берта с Анной разливали чай родственникам, собравшимся для беседы в кабинете Михаила Александровича. Стремительно развивающиеся события последних дней сплотили семью Колосовских. Так, в Красноярск из Санкт-Петербурга прилетела дочь Борислава Алина. Все хотели одного — поддержать друг друга в трудное для семьи время.

— Боря, сколько продлится операция? — спросила брата Берта. В ее руках подрагивала чашка.

— Лисицына утверждает, что раскроет дело за несколько месяцев, — ответил Борис.

— Как? Если следствие не знает, за что зацепиться? Почему Мишеньку содержат в нечеловеческих условиях? Разве нельзя спрятать его в другом месте? — парировала она. Подбородок Берты дрожал, глаза потухли и углубились. Она отвернулась к окну и сделала вид, что уличный пейзаж интересен.

Сидящий в дальнем углу кабинета Лев Туманов, вопреки запретам Берты, пришёл на семейное совещание. Его высокая, темная фигура зашевелилась и бесшумно направилась к женщине. Берта почувствовала его руки на плечах и встрепенулась.

— Берта, так надо… — мягко сказал Лев. — Остаться в СИЗО — решение нашего сына. Следователей атакуют писаки, шпионят за ними в поисках дальнейших подробностей дела. Людям мало зрелища!

Анна изначально противилась такой необычной помощи следствию.

— Не понимаю, как Лисицына реабилитирует Мишу? Всю нашу семью? — произнесла она, прокашлявшись.

— Неважно, Анют. Главное, найти убийцу! — с решимостью ответил Борис. — Уверен, следствие отдаёт себе отчёт, что Миша тоже в опасности.

Валентина выскочила из СИЗО глубокой ночью. Приказала конвойным следить за Мишей. Он разгромил допросную в пух и прах после страшного известия. Напряжение отдавало тупой пульсацией в виски. Она сняла очки, протерла стекла и прищурила близорукие глаза в темную пустоту ночи.

— Игнат, у нас два трупа, — позвонила она Фёдорову. — Выезжайте на место. Свяжитесь с Павленко…

Фёдоров ждал Валентину возле подъезда квартиры убитого Фила. Окровавленное тело мужчины лежало посередине гостиной. Ночной порывистый ветер завывал через разбитое окно, играя с тусклыми кудрями покойного. Тягучую, неподвижную тишину нарушало шумное, булькающее дыхание криминалиста. Он склонился над головой Фила, сжимая в тонких, узловатых пальцах лупу и пинцет. На полу — открытый чемоданчик. Лоб эксперта рассекла глубокая, словно вырезанная ножом, складка, губы побелели и сжались в тонкую, изогнутую линию. Лёгким взмахом пинцета он погружал невидимые улики в пластиковые боксы, а затем поворачивал труп, сканируя острым взглядом каждую пылинку или ниточку на теле убитого.

— Это тот самый? — завороженно прошептал Игнат, наблюдая за виртуозной работой эксперта.

— Пантелеевич. — гордо ответила Валентина. — У меня самая лучшая команда. Пошли в другую комнату, он позовёт.

Санитар с мученическим выражением лица растянулся на кресле: ему не терпелось погрузить тело на носилки и увезти в морг.

Игнат распахнул дверь в соседнюю комнату. Резкий порыв ветра поднял ввысь тёмно-коричневое облако тюля. Белоснежным фонтаном взорвалась стопка бумаг на рабочем столе. Валентина закрыла окно, прекратив шалости холодного, осеннего ветра, и принялась собирать с пола листы.

— Игнат, взгляни, на одном из листков написаны модель и номер машины. — сказала она Игнату, прикипевшему взглядом к ноутбуку Филиппа. — Может, он проверял кого-то? Или хотел купить машину?

— Сомневаюсь. — Отозвался Игнат, ловко двигая компьютерной мышью. — Хризантемов запрашивал развёрнутый отчёт об автомобиле в нескольких сервисах. Год выпуска и идентификационный номер машины были ему неизвестны, значит он не разговаривал с хозяином.

— Сегодня же сделай запрос, кому он звонил.

Игнат кивнул, не отводя взгляда от монитора. Лисицына не обнаружила подозрительных предметов в кабинете убитого. Настроение падало в пропасть отчаяния, подобно метко сброшенному в лунку бильярдному шару.

В дверях она столкнулась с Геннадием Пантелеевичем. Криминалист кивнул следователям приветствие и протянул Валентине заключение.

— Огнестрельное ранение в голову, мгновенная смерть… — тихо прочитала она. — Игнат, Филиппа убили раньше покушения на Дашу. Посмотри на время смерти. — Ткнула пальцем в записи.

— Пройдемте в гостиную. — позвал Пантелеевич и, прихрамывая, вышел из кабинета.

— Валентина Васильевна, квартира убитого на шестом этаже. У вас подозрений никаких не возникает? — спросил Игнат, опустив руки в карманы брюк.

Лисицына подошла к окну, разглядывая круглое пулевое отверстие, а затем ответила:

— Оружие с оптическим прицелом, то самое… А стреляли с крыши соседнего дома. Запроси данные с камер…

Она присела на корточки, склонившись над телом Филиппа: белокурые волнистые волосы утопали в луже крови, лицо заострилось и посинело. Пуля. Мимолетная, невидимая, маленькая и цепкая металлическая капля, заменившая биение жизни на разложение и смерть.

— Павленко распорядился. Завтра целый день посвятим допросу свидетелей, — произнес Игнат. — Забирайте тело на вскрытие. — обратился к Пантелеевичу.

— Сначала убийца разделался с Хризантемовым, затем подбросил пистолет в машину Колосовского, — деликатно вмешался Пантелеевич. — Поэтому вторую жертву он задушил обычным брючным ремнём. Мне коллега сообщил, он сейчас на месте… — уточнил эксперт.

Лисицына поблагодарила Пантелеевича и вернулась в кабинет для продолжения беседы с Игнатом.

— Я разговаривала с Михаилом Колосовским… — сказала Валентина. — Филипп Хризантемов звонил ему утром, чтобы рассказать о чём-то важном. Предположительно — о некоем Призраке — блогере и сетевом агрессоре, последние месяцы досаждавшем Михаилу и Даше.

— Интересно. Он выяснил, кто прячется за его маской? — спросил Фёдоров.

— Не знаю. Только за это не убивают, есть другая причина. К тому же Ангелину убили в аэропорту… Может она пыталась бежать? — Валентина уставилась в одну точку — разбитое выстрелом окно, словно в круглом отверстии крылись все отгадки.

— Запроси распечатки телефонных звонков убитых, во-первых. Во-вторых, выясни откуда Призрак транслирует свои мерзкие посты, — чеканила поручения Игнату. — Где наш отважный стажёр? — спросила Лисицына, вспомнив о Юле.

— Я отправил ее к Павленко для осмотра второго трупа, — успокоил ее Фёдоров.