Глава 9. Жизнь хороша, и жить хорошо

Санька плавился под горячими руками своего волка, а мозги совершенно отказывались работать. Сейчас потребности диктовало тело. Возбуждённое до боли, горящее даже от случайных прикосновений, жаждущее… И с радостью ощущающее глубоко внутри такой желанный член своего альфы.

Рустаму хватило выдержки ровно до того момента, как за ними захлопнулась дверь дома. Он тут же прижал Саньку к ближайшей твёрдой поверхности грудью, с силой расцепил оплётшие его ноги и резко сорвал с омеги штаны вместе с трусами. Тот, нетерпеливо постанывая, вернулся в прежнюю, такую замечательно удобную позу и задержал дыхание, почувствовав, как в пульсирующий анус упирается возбуждённый и неизвестно когда освобождённый из штанов ствол оборотня.

Момент единения взорвал разум мешаниной эмоций. Сашка инстинктивно откинул голову в сторону и волк с довольным урчанием впился зубами в подставленное плечо. Им обоим необходимо было это подтверждение, что они принадлежат друг другу, что никто не вторгнулся, не разбил оказавшееся таким хрупким счастье. Рустам с шумом втягивал носом запах тела своего омеги, с каждым вздохом убеждаясь, что никто не посмел посягнуть, что Саня всё ещё его. Целиком и полностью.

Они трахались практически без передышки двое суток, разве что вырубались на несколько часов для короткого восстановительного сна. Но к концу течки Санька стал более-менее осознавать действительность. И понимать, что в предыдущую его так не накрывало. Возможно, причиной всему похищение, из-за которого первый день прошёл вдали от любимого альфы? Он не знал, но ощущения испытал реально мощные.

А ещё, вечером, водя пальцем по рельефу мышц на груди Руси, переводящего дыхание после очередного раунда, Санька вдруг подумал: а какие дети у него родятся от этого альфы? И каково это вообще, ходить беременным? Нет, даже раньше — каково это чувство, что возникает в момент зачатия? Ведь сам процесс довольно сложный, случайно залететь не получится. А испытать в любой другой момент, кроме конца течки, невозможно. Чисто физиологически. Мысли немного напугали, но и любопытство разогрели неимоверно.

— Русь, а Русь… Вот скажи, а трахнуться так, по-особому, как для зачатия, просто так нельзя? Ну, чтоб без последствий в виде пуза?

Мышцы под пальцами закаменели, а встречный вопрос прозвучал хрипло.

— Почему ты спрашиваешь?

Сашка даже привстал от возмущения.

— Что значит, почему?! Интересно мне, вот почему! — потом отвёл глаза и, слегка покраснев, тихо добавил: — Хочется почувствовать, каково это… Веренеев говорил, что ощущения просто фееричные, а насчёт детей у нас с тобой разговор уже был. Не готов я пока.

Тональность голоса волка сменилась на низкое порыкивание, даже с каким-то урчанием.

— Ну почему же нельзя… Если очень хочется, то можно.

Сашка подозрительно уставился на довольную моську оборотня.

— Для тебя это тоже как-то по-особенному воспринимается?

Тот лишь кивнул и моментально подгрёб под себя замершего в предвкушении омегу. Но раз уж последние часы течки в этот раз особенные, то Сашка набрался смелости на ещё один сумасшедший шаг.

— Русь, пусть это будет в полуформе? И… я хочу посмотреть.

С животной ипостасью Рустама Сашка познакомился давно и воспринимал его скорее как большого, добродушного и заботливого пса, совершенно безопасного. Правда, только для него одного. И секс с этой ипостасью у него тоже был, и даже далеко не один раз. А вот полуформа… Однажды Рустам уже показался морально неподготовленному парню в таком виде, так тот заорал со страха. Или не со страха, а от неожиданности.

Сейчас Санька уже не помнил давнюю причину той истерики, но оборотень больше не рисковал. И брал его так только во время прошлой течки, находясь со спины и не позволяя смотреть на себя. Сашка и не особо стремился, кстати. А сегодня он вдруг понял, что в любой форме Рустам останется его любимым Русей, никогда не причинит вреда и не поменяет отношение со сменой ипостаси.

Мужчина над ним рвано вдохнул и начал меняться. В первые мгновения, когда прямо перед собой омега увидел жуткую рожу, вернулся прежний страх, но он заставил себя успокоиться и приглядеться. И вовсе оказалось не страшно. Странно скорее, эдакое нечто среднее между человеческим лицом и вытянутой мордой зверя, с торчащими клыками, резкими чертами лица и горящими синим пламенем глазами. Кожа несколько потемнела, на теле появились жестковатые волоски, грива на голове несколько подросла. Ещё раз окинув взглядом замершего оборотня, парень кивнул сам себе: и ничего такого. Стоило почти два года бояться?

Руки медленно поднялись вверх, и пальцы пробежались по твёрдым мышцам: плечи, спина, ягодицы. Оборотень замер, в наслаждении прикрыв глаза. Осмелев, Санька уже целенаправленно огладил поясницу, бока, перешёл на живот, тут же поджавшийся ещё плотнее, и, наконец, добрался до самого интересного. Все эти два года парня мучило любопытство о размерах альфы в этой форме. Чувствовать он, конечно, и раньше всё чувствовал, но вот осознать как-то не получалось. Ладонь нетерпеливо обхватила горячую, слегка трепещущую плоть… Пальцы едва сомкнулись.

В шоке Сашка уставился в глаза Рустама, только сейчас поняв, что тот всё это время внимательно за ним наблюдал. Потом слегка извернулся и зрительно удостоверился в том, о чем сообщали тактильные ощущения. Его волк оказался реально монстром! Задыхаясь от эмоций, парень кое-как выговорил:

— Ты… да он же… он такой… Как?! Он же просто не сможет во мне поместиться!

Рустам утробно засмеялся.

— Не волнуйся, поместится. До сих поррр же помещалось.

И длинно и жарко лизнул от ключиц, по горлу, до самого уха. Тело пронзило дрожью, а волк ещё и прикусил вновь изжёванное плечо, и Сашку выгнуло от захлестнувшего волной возбуждения. Этим Рустам не ограничился и принялся вылизывать всё его тело, быстро подобравшись к напряжённому стволу. Когда же горячая влажность окружила член со всех сторон, Санька даже вскрикнул. Ощущать ласки гибкого языка и знать, что нежную плоть обступает частокол острейших зубов… Непередаваемо. А ещё — лёгкое царапанье когтей по коже, волнующе-приятное, острое.

Внезапно что-то стянуло член с мошонкой у основания, и омега снова вскрикнул, в этот раз возмущённо. Получив в ответ очередной довольный смешок.

— Не хочу, чтобы сейчас всё закончилось слишком быстррро…

Тело уже колотило от желания, а возмущение тут же сменилось предвкушением — в пытках удовольствием Руся толк знал. Ноги взлетели на плечи волка и тот, неотрывно глядя в глаза, не позволяя провалиться в мир ощущений, начал медленно вдавливаться в призывно приоткрытый вход.

Хорошая штука течка. Не нужно заморачиваться даже минимальной смазкой, которая обычно всё же необходима. И в прошлый раз Саня почти не почувствовал разницы между сексом с человеком и с полуформой. Но не сегодня. Не тогда, когда альфа смотрит в глаза, и ты ощущаешь каждый миллиметр — что в длину, что в ширину — втискивающегося в тебя монстра. Да, анус у омег очень и очень эластичен, но даже для него подобное становится испытанием. Когда всё осознаёшь, а не находишься в полубессознательном угаре страсти.

Не выдержав, Санька заскулил и попытался дёрнуться, выбраться из-под оборотня, но не тут-то было. Тяжёлая рука (или уже всё-таки лапа?) ухватила за плечо и вжала в кровать.

— Потерррпи, мой хоррроший, ещё немного. Я так долго этого ждал.

Ага, потерпи. Как тут терпеть-то? Но, лишившись выбора, Санька прислушался к себе и вдруг понял, что первая боль и в самом деле прошла, осталось только чувство вторжения и сильной наполненности. Странное, непривычное, но вполне терпимое. И вот когда омега вроде бы уже успокоился, оборотень резко подался вперёд, загнав член до упора. Сашку снова выгнуло. Рот раскрылся в безмолвном крике, дыхание перехватило. А Рустам уже начал двигаться: мерно, мощно, неумолимо.

В который раз подумалось, что до желудка этот монструозный член, кажется, точно достаёт. И оставалось лишь радоваться, что тот пуст, ибо при такой активной акробатике он не смог бы поручиться за сохранность возможного содержимого. Вскоре парень уже непрерывно стонал и просил жестокого любовника дать ему кончить. Разумеется, безрезультатно.

Когда тело уже представляло собой один сплошной узел болезненного наслаждения, а в голове царил туман, внутри резко стало пусто. Но Сашка даже не успел возмутиться, как его перевернули на живот и поставили на четыре конечности. Дрожащие и кое-как удерживающие тело в заданном положении, но пока ещё не совсем разъезжающиеся. Хриплый шёпот в ухо опалил кипятком.

— А теперь я покажу тебе, о чём говорил Веренеев.

Что? Теперь? А до этого что такое было?! Впрочем, мысли проскочили, не задерживаясь, а тело вновь наполнялось желанной плотью. Член скользил медленно, словно что-то нащупывая. В какой-то момент одна рука оборотня впилась в плечо, притягивая к себе, а вторая одновременно сильно надавила на поясницу, заставляя немыслимо прогнуться. И тогда-то Санька и почувствовал это.

Внутри ткнулись резко вперёд, а не вверх, живот полоснуло короткой болью, быстро сменившейся растяжением, но каким-то не таким, как раньше. Новый рывок, сладкий спазм, понимание, что плоть альфы упирается в стенку живота, в верхней его части, слегка её натягивая (он проверил даже, рукой, — так и есть!), и парня затопила волна невозможного, непереносимого наслаждения, расходившегося спиралью как раз от того места, где член плотно обхватывали эластичные стенки.

Господи… Сашка замер в руках оборотня, а тот, не теряя времени даром, несколько раз резко двинулся вперёд-назад, сдёрнул наконец ремешок, препятствующий разрядке, и сам излился с приглушённым стоном. Омеге показалось, что в этот момент мир вокруг взорвался фейерверком. Мягко пульсирующая внутри плоть заставила его самого забиться в судорогах удовольствия, прикусив губу почти до крови, только бы не заорать от переполнивших эмоций. Сильные руки крепко прижали к бурно вздымающейся груди, а в заднице почувствовалось ещё большее распирание. Узел!

Рустам не так часто заканчивал секс склещиванием с узлом. Если подумать, как раз с прошлой течки и не было ничего подобного, так что ощущения успели затереться. Если Санька правильно помнил краткие сведения по анатомии омег, полученные от гинеколога, сейчас член оборотня как раз полностью заполнял шейку матки, находясь практически в её полости. И вот от этой шейки, по всей длине, рассыпались микровзрывы удовольствия, затем эстафета переходила к анусу, распираемому узлом, и так по кругу.

Спустя полчаса, когда узел спал и Рустам смог выскользнуть из обессиленного множественными оргазмами тела своего омеги, тот обвис в руках оборотня безвольной тряпочкой. Из широко раскрытой дырочки толчками вытекала густая сперма, дыхание было хриплым, частым и неглубоким, а тело порозовевшим и влажным. Мужчина осторожно опустил возлюбленного на кровать, перевернув того на спину, чтоб стало немного легче, и нежно поцеловал в приоткрытые губы. Те дрогнули, слабо отвечая на ласку — мальчик в сознании, просто в довольно глубокой послеоргазменной прострации.

Рус улыбнулся. В лице Сашки он обрёл такую драгоценность, что недавнее похищение совершенно выбило его из колеи и погрузило в отчаяние. Потерять свою пару, идеального омегу, казалось просто чудовищным. Почему-то в голове сразу всплыло всё, чего они ещё не успели с Санькой, а вместе с воспоминаниями вспыхнула и ярость на тех, кто посмел покуситься на самое дорогое, что может быть у альфы. Рустаму повезло, что рядом с омегой оказался оборотень. А вот похитителям очень и очень — нет, просто они ещё не поняли, насколько фатальным для них станет это невезение.

Но сначала он добьётся от своего омеги согласия на их брак. Этот вопрос Рус поднимал уже около года назад, но Санька тогда лишь отмахнулся — им же и так хорошо, и вместе они останутся навсегда, так зачем какая-то бумажка? И пусть по законам оборотней они уже считались супругами (если живёшь со своей парой, иначе и быть не может), но мужчина хотел официального подтверждения принадлежности только ему сокровища по имени Санька. А за границей подобное провернуть — не проблема.

Альфа удовлетворённо вздохнул — решение принято — и растянулся рядом с блаженствующим возлюбленным, подгребая того поближе к боку и оплетая руками.

Ситуация повторялась. Александр (а среди знакомых — просто Алекс) снова стоял перед незнакомым вожаком, и снова на коленях. Вот уж не думал он, спасая попавшего в беду, да ещё и потёкшего омегу, что его альфа окажется настолько сильным. Даже сейчас, когда ярость Рустама направлена не на него, мощь волка подавляла. Впрочем, причина такого положения оборотня-чужака была вовсе не в этом. Просто он просил. Впервые в своей жизни просил о милости. Смиренно и с надеждой.

Для волка-одиночки, взращенного перекати-полем, каким являлся его отец, шаг серьёзный и одновременно странный. Одиночки не любят подчиняться, а выросшему вне стаи очень сложно учиться следовать её законам, но у Алекса просто не было выбора. Не стало с того момента, как, войдя в дом своего временного надзирателя, волк столкнулся с ней.

Его отец не верил в пары, но сын подозревал, что так трансформировалась обида волка на судьбу — ту единственную или единственного его старик так и не обрёл. Начал жить с волчицей, и даже до беременности дело дошло, но перед самыми родами самка встретила своего альфу. А отцу проще оказалось обвинить несостоявшуюся супругу в ветрености, забрать вскоре родившегося сына-альфу и вернуться к ремеслу наёмника, оставленному ради попытки зажить нормальной жизнью, чем просто отпустить её к тому, к кому тянуло сердце.

Маленький Алекс рос бойцом, мотаясь по миру с отцом и не зная жизни, обычно свойственной оборотням. Что ни говори, но они всё же общественные создания, как и люди. Хорошо хоть на основные законы расы отец не рискнул наплевать и обучил им сына. Так парень и жил, не зная иного и не подозревая, что когда-то придётся обнажить шею, лишь бы остаться рядом с той, что предназначена ему судьбой.

В тот день, заступив на смену по охране дома, Алекс и не думал, что вскоре распрощается с недолго пробывшими в этой роли нанимателями. Щепетильность не по статусу наёмнику, и криминальная принадлежность хозяина дома его не особо волновала. В конце концов, в его задачу входила всего лишь охрана. И так Алекс считал до тех пор, пока носа не коснулся запах течного омеги. Странный запах: омегой пахло, а оборотнем почти нет, очень слабо. Не доверяя своим чувствам, альфа пошёл на дразнящий аромат, тем более направление совпало с тем, куда его послали — проверить постояльца закрытой комнаты, самой дальней на этаже.

Открыв дверь, мужчина замер на пороге: омега, действительно течный, и более того — помеченный! Это меняло абсолютно всё. Александр знал, что существуют непреложные законы, нарушить которые он просто не сможет. На инстинктивном уровне. Этот самый инстинкт требовал сейчас от него действий: защитить, успокоить, вернуть. Блин, ведь омега наверняка страшно перепуган! Решив, что важнее сначала успокоить парня, Алекс подошёл к кровати и слегка тронул за плечо, вглядываясь в бледное лицо с повязкой на глазах и опасаясь напугать ещё больше.

Мальчик горел. Обжигал даже через одежду! Действовать требовалось быстро — пусть молодой волк и не пересекался до сих пор с омегами (а уж тем более течными), но не понимать, что тому плохо без своего альфы, не мог. От души обматерив сквозь зубы своих незадачливых нанимателей, умудрившихся пусть и по незнанию, но перейти дорогу оборотню-альфе (даже мыслей не возникло, что незнакомый пока волк, которым пахло от мальчика, оставит подобное безнаказанным), мужчина вышел из комнаты. Справиться всего с двумя напарниками не составило труда, как и надёжно связать бессознательные тушки, дабы как можно дольше не могли поднять тревогу.

Ринувшись назад, к пленнику, вспомнил сухие губы омеги и заскочил на кухню за водой. Однако парнишка оказался не очень-то и напуганным, скорее раздосадованным. Занимательный. И удивительный — о пробуждённых омегах Алекс знал очень мало, но помнил, что это вообще несусветная редкость. Теперь странный запах нашёл своё объяснение. Тем более его альфа за подобное порвёт всех причастных. Убедившись во вменяемости парня, оказавшегося впоследствии ещё и его тёзкой, выспросил адрес и поехал навстречу неизвестности.

Новость о статусе искомого альфы, мягко говоря, не обрадовала — волк прекрасно представлял, какой мощью надо обладать, чтобы стоять во главе стаи. Впрочем, особо он всё же не переживал, ведь возвращал потерю, а не наоборот. И хорошо — хоть доехал спокойно, ибо ситуация оказалась гораздо хуже, чем он мог предполагать.

Мальчишка на пассажирском сиденье задремал, и Алекс не стал его будить, когда подъехал по названному адресу, а, остановившись на подъездной дороге, вышел из машины. Нажав звонок у калитки, мужчина вернулся к машине, собираясь ждать, как дверь распахнулась и из неё вылетели трое волков. Альфы. Но внимание привлекал только один из них, тот, от кого расходились тяжёлые волны ярости и боли. Вожак (кто же ещё? остальные двое держались на некотором расстоянии и слегка ёжились) посмотрел на него, втянул носом воздух и угрожающе рыкнул. А Алекс с запозданием понял, что мог пропахнуть омегой, пока возился с ним.

Понял он это, когда чужая мощь заставила рухнуть на пыльную дорогу, давя могильной плитой, распластывая. Сил хватило лишь упереться руками, чтобы не совсем уж униженно валяться в ногах, а хотя бы просто стоять на коленях. Но голова откинулась рефлекторно — глупо не признать столь лёгкую победу сильного противника, да и не безопасно. А тяжёлая, физически ощутимая тень альфы уже нависала, закрывая солнце. Он боялся не успеть даже несколько слов сказать, объяснить.

Спасителем стал… спасённый. От маленького ураганчика, бросившегося на шею альфе и тут же оплётшего его собой, вожак даже не пошатнулся, зато настрой изменился разительно. Ещё бы, от таких ароматов у любого нормального самца голову снесёт. Пара ушла, оставив новоприбывшего под присмотром двух других волков. Не пленник, конечно, но и уйти без разрешения вожака не получится. Ох, тогда у него словно гора с плеч свалилась, словно только что был отменён уже озвученный смертный приговор. Осталось лишь удивление: как такая птаха умудрилась отхватить столь сильного альфу? Впрочем, птаха тоже оказалась если не со стальными яйцами, то уж точно не с поджимающимися от страха.

Так Алекс лениво размышлял, успокаиваясь, пока его конвоиры провожали чужака к дому. А потом он зашёл внутрь. И столкнулся нос к носу с очаровательной молодой волчицей, только-только вышедшей из течки. Его парой. Та замерла, неверяще втянула воздух и ошарашено посмотрела прямо в глаза незнакомому альфе. Замерев на пороге, он почувствовал тычок в спину и только тогда выдохнул.

Его Лера оказалась троюродной сестрой Кирилла, правой руки вожака, которому и велено было приглядывать за чужаком. Два дня, пока Рустам кувыркался со своим омегой, Алекс посвятил знакомству с голубоглазой волчицей. И, естественно, девушка не собиралась никуда уходить из стаи. Да и сам Алекс резко понял, что, обретя пару, вовсе не желает ей жизни в постоянных разъездах, без своего угла. Так что иного решения просто не существовало.

И теперь, рассказав всё, что знал о недавних и недолгих нанимателях, Алекс сам опустился на колени перед вожаком, открывая горло, признавая его власть над собой — добровольно — и прося позволения остаться. Рустам не отказал. Принимая нового альфу, любой вожак, прежде всего, рискует обрести в его лице возможного соперника, потому и редки случаи принятия таких вот сильных одиночек. Но не в этот раз. Алекс прекрасно понимал, что умудрился попасть в стаю к одному из сильнейших альф, каких встречал в жизни. Да и не стремился он никогда к власти, а такому вожаку подчиняться не зазорно.

В расправе над бандитами Алекс, само собой, тоже принял участие. И, имея за плечами опыт почти десяти лет наёмничества, потом ещё не раз передёргивался от воспоминаний. Рустам не ведал пощады, но он был в своём праве. По городу прокатилась волна кровавых убийств, которую разнообразные СМИ списали на бандитские разборки. А вожак заодно почистил и персонал бизнес-центра, где располагался его основной офис — похитители мигом сдали всех своих осведомителей.

Под Рождество в посёлке играли сразу две свадьбы: вожака с Санькой (после того, как те вернулись с заграничных «каникул» со свидетельством об официальной регистрации) и его, Алекса, с Валерией.

Благодаря случайной встрече с этим солнечным омегой, Александр наконец смог зажить осёдло и доказать самому себе, что отец всё же был ой как не прав: у каждого альфы есть своя пара, просто надо суметь не пропустить намёки судьбы. И, конечно, решиться кардинально изменить жизнь. Тогда даже смелые мечты станут реальностью. Что ещё нужно для счастья?