Глава 29

Ливви

Я проснулась среди ночи и сразу поняла, что что-то не так. Точнее, даже еще находясь в каком-то полусне, когда ещё не до конца осознаёшь, где ты и что происходит, уже внутри меня ныло странное беспокойство. Словно что-то звало меня, и этот зов пульсировал глубоко в области груди. Я открыла глаза и уставилась в темноту спальни, пытаясь уловить звук или движение, объяснение этому странному ощущению. Казалось что-то манило меня к себе, хотя в комнате стояла тишина. Даже было чересчур тихо, потому что Тиаррена снова не было рядом.

Место возле меня еще хранило вмятину от его тела, но его самого след простыл. А я же засыпала в его крепких, тёплых объятиях, уткнувшись лицом в мужскую грудь, убаюканная ощущением того, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка. В нём всегда было что-то умиротворяющее, как будто рядом с ним даже самый тревожный день стирался из памяти. А иногда на периферии сознания мне слышалось странное мурлыканье, вот только кота мы еще не успели завести.

Почти каждую ночь я ловила себя на том, что Тиаррен выскальзывает из постели и куда-то уходит. Я просыпалась, нащупывая ладонью холодную простыню рядом, но так как не чувствовала страха, снова уплывала в сон.

Но сегодня я улеглась спать пораньше, потому что была эмоционально вымотанная. У нас выдался особенно трудный вечер. Прошла неделя с момента, как я переехала к Тиаррену. Наконец он решился съездить к моему папе, надеясь на спокойный разговор и такое желаемое примирение. Но когда он вернулся, его глаза были потемневшими, челюсть сжата, и весь он источал гнев. Я не задавала лишних вопросов, потому что и так поняла: папа не остыл. Наоборот даже собрал остальные мои вещи и передал их Тиаррену со словами, что теперь я полностью его ответственность.

Внутри всё горело от твердолобости родителя, а еще больше от его странного — откуда вообще взявшегося? — консерватизма, из-за которого он перестал меня слушать. В конце концов я не маленькая, мне двадцать два, и я сама выбираю, с кем быть. Да, я согласна, что поступила плохо, когда решила скрывать от него эти отношения, но они были еще такими хрупкими, что я сама не могла понять – это навсегда или мимолетно.

Все эти мысли, наряду с само съеданием тревожили меня весь вечер, поэтому сегодня я спала более беспокойно чем обычно. Когда проснулась остро ощутила отсутствие своего мужчины, поэтому и решила, что пора с этим заканчивать с его непонятными обходами посреди ночи.

Я не могла больше лежать, делая вид, что это нормально. Я преисполнилась решимости поставить хотя бы в этом вопросе точку. Сбросив с себя покрывало, я коснулась ногами прохладного пола. Натянула толстовку поверх пижамы, сунула ноги в кроссовки, и поспешила вниз. Открыв дверь, я вышла на крыльцо. Ночной воздух был влажным и прохладным, пахло хвоей и землёй. И стояла привычная тишина, лишь звучало пение сверчков. Неожиданно я снова уловила то странное рычание, которые я слышала и в предыдущие ночи. Что-то в этом звуке било точно в грудь, а интуиция вопила – ты знакома с этим.

Я уже спрашивала Тиаррена об этих звуках, но он отмахивался от меня. Мол, дикие звери иногда подходят близко к коттеджному городку. Только… какое-то это было объяснение "на отвали". Конечно стоило признать, что возможно я все же бы поверила. Наверное. Если бы не чувствовала, как с каждым разом этот звук будоражил мою кровь. Не пугал. Нет, а наоборот словно... отзывался где-то внутри чем-то родным.

И вот сейчас, я поняла — больше не хочу просто сидеть и гадать. Я хочу узнать, что это такое.

Поэтому я непоколебимой решительностью спустилась с крыльца и направилась по коттеджному городку в сторону леса, который казался тёмным и манящим. Рык больше не повторялся, но чувство, что я иду правильно, не покидало меня. Будто что-то звало меня вперёд, и я знала, что там найду Тиаррена.

Я брела по ночному лесу, спотыкаясь то о корни, то о кочки, и мысленно проклинала себя за то, что вообще вышла из дома. Ветки то и дело цеплялись за волосы, прохладный воздух забирался под толстовку, заставляя поёживаться. Луна вроде бы и светила, но толку от неё было мало — кругом только тени, хруст сучьев под ногами и шорохи в кустах, от которых сердце всякий раз делало сальто.

Бекка точно назвала бы меня чокнутой. Нет, чтобы остаться в своей постели и дождаться возвращения Тиаррена. Однако я была уверена, что тогда он снова уйдет от ответов, поэтому упрямо двигалась вперед. Туда, где ощущала, что он находиться.

Я вздохнула, уже собираясь повернуть назад, когда впереди что-то хрустнуло. Я застыла, пытаясь различить источник звука. В темноте зашевелились кусты, и вдруг — бам! — из них выпрыгнули две огромные фигуры. Я вскрикнула от неожиданности и отступила назад, почти упав.

Не веря своим глазам, я поняла, что наткнулась на диких животных. У меня от страха сердце прыгнуло в горло. Я моргнула, пытаясь понять, что мне таки не привиделось и передо мной оказались настоящие львицы. Не пумы, не рыси, не койоты, а львицы. В нашем лесу. У нас тут максимум косули и лисы, а не дикие кошки из сафари.

— Что за... — я попятилась, чуть не грохнувшись на пятую точку.

Я просто тупо уставилась на них, пока мозг пытался найти объяснение, но выдавал только: «Это реально?»

Но самое странное во всем это — они не бросились на меня, а тоже просто посмотрели. Долго, внимательно, будто... как бы это ни звучало, будто узнали меня. Что-то внутри меня странно дёрнулось. Страха не было. Наоборот — возникло ощущение, будто эти хищницы специально выскочили передо мной. А потом резко они развернулись и побежали вперед, оставив за собой только звук ломаемых веток и ощущение, что мне показали направление.

И что я сделала? Конечно же, как последняя идиотка, сорвалась с места и помчалась за ними! Да-да, за двумя львицами. Кто вообще в здравом уме гонится за львицами в глухом лесу? Потому что что-то внутри будто заорало: «Следуй!» — и я побежала. В тот момент это было важнее здравого смысла. Я бежала, почти не чувствуя под ногами земли, как будто ноги сами знали путь.

Не знаю, сколько я неслась сквозь лес, не думая, не анализируя, просто следуя этому внутреннему зову. И когда выскочила на поляну — аж дух перехватило. И что я увидела? В самом центре стоял Тиаррен. Почти голый, в одних пижамных брюках, и вокруг него собрались люди из его общины. Он явно собирался что-то сказать, но замолчал, когда увидел львиц. А затем его взгляд наткнулся на меня, и я заметила шок на его лице.

Сюрприз, любимый.

— Ливви?! — он шагнул ко мне, но резко остановился, потому что в этот момент львицы прямо у меня на глазах начали превращаться в людей.

Я моргнула, подумав, что точно сошла с ума, но нет. Прямо на моих глазах их тела вытянулись, черты сместились, и уже через секунду передо мной в чем мать родила стояли две женщины из общины - Эйла и Дженна. Они смотрели на меня с каким-то вызовом и облегчением одновременно.

Я вытаращилась на них, рот сам собой приоткрылся. Честно — я даже не сразу смогла вдохнуть. Просто стояла как вкопанная. Это было слишком для моего измученного разума. В то же время внутри появилось странное ощущение того, что я об этом догадывалась, но не могла признать.

Тиаррен развернулся к ним и рыкнул — да-да, не закричал, не сказал, а именно рыкнул:

— Вы с ума сошли?!

Эйла, не смущаясь его злости вскинула подбородок и спокойно ответила:

— Ты слишком затянул, вожак. Мы устали ждать. Мы тоже хотим свои пары. Но пока ты не введёшь её в прайд — мы не можем этого сделать.

Я перевела взгляд на Тиаррена. А он — на меня. В его глазах кружилась смесь боли, сожаления и какой-то отчаянной нежности. А я просто стояла и пыталась понять не сошла ли с ума.

В голове настойчиво крутилась только одна мысль: «Мой мужчина тоже лев?».

Тиаррен сделал осторожный шаг ко мне, вытянув руку вперёд, словно боялся напугать ещё сильнее:

— Ливви, котенок. Я сейчас всё объясню.

Но потрясение от увиденного было достаточно сильным, нервы натянулись до предела, и я неожиданно для себя самой сорвалась:

— Объяснишь? Что объяснишь? Что люди могут становиться львами? Что здесь вообще происходит? Ты хочешь сказать, что я не сошла с ума, как Дилан? — Я схватилась за голову, голос сорвался на почти истеричный крик. — О боже, получается, Дилан не сумасшедший, да? Он видел это всё?!

Тиаррен вздохнул и осторожно подошёл ещё ближе, его взгляд стал мягче, нежнее, но всё ещё обеспокоенным:

— Ливви, любимая, успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать.

Я смотрела на него, чувствуя, как моё тело дрожит. Мир вокруг словно рушился на глазах, но что странно, в груди не было страха. Не было ужаса, как будто кто-то обрушил на меня шокирующую правду. Нет. Я просто… как будто уже давно это знала. Подсознательно. И сейчас всё только встало на свои места.

— Нельзя нервничать? — я нервно усмехнулась, не веря в то, что слышу. — Я только что увидела, как две львицы превратились в женщин, а ты говоришь не нервничать?

Я снова обвела взглядом собравшихся на поляне. Все они стояли напряжённые, словно ожидали моей реакции. И я вдруг отчётливо поняла — каждый из них, каждый, кого я здесь знала, мог стать львом. Оборотни. Люди, которые превращаются в львов. Это казалось бредом, и в то же время таким естественным.

Тиаррен провёл рукой по лицу, словно сам не верил, что всё пошло именно так.

— Я… Я должен был рассказать тебе иначе, — он сделал вдох, его голос дрогнул. — Это сложно объяснить. Мы… не совсем люди. Нас называют перевёртышами. Мы скрываемся среди людей под видом замкнутых общин. На самом деле мы зовем себя прайдом. Нам запрещено открывать правду людям, чтобы не посеять хаос. Но есть исключения. Например, представители правительства. С ними у нас заключён пакт: они не трогают нас, мы молчим о себе. Так мы живём бок о бок уже сотни лет.

Он на секунду замолчал, всматриваясь в моё лицо.

— И есть такие, как ты, Ливви. Истинные пары. Ты… уже часть прайда. Моя пара. Моя… супруга перед лицом всего моего вида. А я — вожак.

Я застыла. Всё это звучало как сюжет безумного сериала. Но при этом внутри не было отторжения. Только комок в горле и жар за глазами из-за того, что он скрывал от меня свою сущность. Однако принять ее, особенно когда я видела все своими глазами, казалось не сложно.

— Это что получается? Я неделю жила с тобой, спала в твоих объятиях, а ты даже не удосужился сказать, что у тебя есть хвост и клыки! А возможно и блохи!

Где-то на заднем плане кто-то кашлянул, кто-то хмыкнул, но я не обратила внимания. Все мое внимание было сосредоточенно на Тиаррене.

И, чёрт возьми, почему часть меня ужасно хотела бросится в его объятия?

Тиаррен как будто ощутил мой порыв, потому что мгновенно оказался рядом, его руки осторожно взяли мои ладони, сжали в своих больших руках. И я не отодвинулась. Только прищурилась, всё ещё не совсем доверяя:

— Черт с ними, блохами. Что значит истинная пара?

Он начал говорить спокойно и мягко:

— Это особая связь. Когда лев находит свою вторую половинку, только она идеально подходит ему. Только её аромат сводит его с ума и пробуждает инстинкт к спариванию. Именно это случилось в вечер нашего знакомства. Поэтому я не смог устоять, даже зная, что ты не в себе. Для меня перестают существовать другие женщины. У меня больше никогда не будет никого другого, а разлука с тобой равна смерти.

Я тяжело вздохнула, ощущая, как внутри что-то сладко и болезненно сжимается, потому что испытывала аналогичные чувства. С момента нашего знакомства даже мысль, чтобы быть с кем-то другим приводит меня в ужас и вызывает тошноту. Только Тиаррен. И та неделя, когда он уезжал из города… Да я чуть с ума не сошла.

Тиаррен внимательно смотрел на мою реакцию, его голос стал тише:

— Ты ведь тоже чувствуешь это между нами, пусть даже ты человек. Эти узы проснулись в тебе с того самого момента, как мы провели ночь вместе и я запустил процесс. Поэтому, когда мы снова оказались в мотеле, я тебе и говорил, что защита бесполезна и ничто в мире уже не не сможет уберечь тебя.

Я резко подняла взгляд на него, глаза расширились в шоке, а мысли бежали впереди рациональности:

— Ты… ты хочешь сказать, что я беременна?

— Котёнок… — осторожно начал Тиаррен, но я уже по одному тону поняла, что он собирается сказать.

Я резко выдернула руки из его захвата и отступила на шаг, будто дистанция могла как-то спасти меня от безумия, которое только что обрушилось на мою голову.

— Ты шутишь? Ты ведь не можешь всерьёз это утверждать!

Тиаррен поморщился, но глаза у него опасно прищурились. В следующую секунду он глянул на меня с той самой фирменной ухмылкой, от которой у меня обычно сносит крышу — и сказал:

— Этого сложно избежать, учитывая, сколько раз мы спар… были вместе. Ты правда считаешь, что там были хоть какие-то шансы, что этого НЕ случится?

Я заморгала. Потеряла дар речи. Ну конечно. Только мне могло прийти в голову, что всё обойдётся.

— Ты не можешь быть уверен на сто процентов! — воскликнула я, цепляясь за последнюю ниточку логики. Но внутри уже что-то дрогнуло. Я ведь знала…

— О, я как раз могу. Как и весь прайд. — Он развёл руками. — Мы чувствуем такие вещи. Аромат меняется. Ты стала… другой.

Рот удивленно открылся от такого пояснения, но внутри закрутилось странное ощущение: на ряду с паникой, появилась какая-то тихая радость. Ладони автоматически накрыли живот, и все моменты, когда меня тошнило вдруг стали такими логичными.

— Это какое-то безумие...

— А я разве не предупреждал? Помнишь мотель? Я сказал тебе, что ничто не сможет нас уберечь. Ты просто была слишком занята, чтобы меня внимательно слушать.

Он еще и посмел упрекать в меня в том, что я его не слушала?! Я вскинула на него возмущённый взгляд.

— Что?! — я взорвалась. — Ты реально сейчас напоминаешь мне про мотель?! Ты… ты тогда сделал всё, чтобы я вообще не могла думать! Да, да, именно благодаря тебе я была слишком занята, здраво размышлять о защите и последствиях!

Тиаррен выпустил легкий смешок, а вот мне было совсем не смешно. Сначала новость о том, что оборотни существуют и мой любимый способен покрываться мехом, теперь о том, что я оказывается беременна и даже тест не надо делать, чтобы подтвердить это. Почему? Да все потому что мой мужчина оборотень и ощущает это по запаху! Я точно не сошла с ума?

— Ливви, — голос Тиаррена стал мягче, почти бархатным, и он осторожно протянул мне руку, словно уговаривая поддаться и принять все новости. — Я понимаю, что тебе сейчас сложно всё это сразу осознать. Но я с тобой. И не собираюсь куда-либо исчезать или отпускать тебя. Ты – моя пара, а эти узы крепче чем любой человеческий брак. Я обещаю тебе все рассказать о своем мире, который тебе ближе чем сейчас кажется.

— А если я не готова?! — с вызовом бросила я, хотя понимала, что говорю это чисто из упрямства.

Тиаррен нахмурился и с лёгкой тревогой глянул куда-то за моё плечо. Я машинально проследила за его взглядом и застыла от ужаса, увидев вокруг нас улыбающиеся лица, с интересом наблюдающих за нашим выяснением отношений. На эмоциях я забыла, что мы совсем не одним, а нас окружают члены его общины, нет правильнее говорить же прайда.

Они с явным удовольствием смотрели на нас. Я на мгновения прикрыла глаза, успокаиваясь. Волна стыда нахлынула на меня.

— О, боже... — прошептала я, резко краснея и прикрывая лицо руками. — Мы можем пойти в дом?

— Уже поздно, котёнок, — тихо усмехнулся Тиаррен, аккуратно беря меня за плечи и разворачивая лицом к прайду. — Они и там все услышат.

Его крепкое тело прижалось к моему, а голос зазвучал поверх моей головы, громко и торжественно:

— Прайд, сегодня ночью я наконец могу объявить вам то, что вы уже и так поняли. Я обрёл истинную пару! Мой зверь признал её и заклеймил как свою самку. А мои феромоны вызвали в ней брачную лихорадку, поэтому скоро у нас появится сильное потомство. По законам нашей расы - женщина, которую зверь признаёт, как истинную супругу, становится ею, когда он отмечает её как свою пару, и их брачный период приводит к зачатию. Поэтому Ливви — моя жена перед лицом всех оборотней! И вы будете обращаться к ней соответственно ее статусу в иерархии нашего прайда!

В ответ по поляне прокатился громкий одобрительный рык, который я восприняла уже спокойно, словно это вполне естественно, что люди вокруг меня рычат.

Тиаррен стоял рядом. Его рука легла на мою поясницу, и весь его вид изучал гордость.

Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Пальцы медленно сжались на животе, где, если верить всему этому безумию, зарождалась новая жизнь. Там рос наш малыш.

— Ты правда считаешь… что я справлюсь с ролью матери? — спросила я тихо, почти шёпотом, но он тут же услышал.

— Знаю. Потому что ты замечательная. И потому что ты — моя.

Вдруг внутри стало удивительно спокойно. Как будто принять все это не так и сложно, ведь я люблю его. И если эти узы, которые он называют истинными, сделали меня единственной женщиной в его жизни, то разве можно такое не принять?

— Ладно, — пробормотала я. — Только если у ребёнка будет хвост, ты ответишь за это! — Пригрозила ему.

Тиаррен рассмеялся так, будто я только что выдала какую-то блестящую шутку.

— Нет, ну серьёзно... у него же не будет хвоста и ушей сразу? Или всё-таки будет?

— Обещаю, отвечу на все твои вопросы. Но дома, — усмехнулся он, крепче прижимая меня к себе. — Ты устала, и я хочу уложить тебя в постель.

Прежде чем я успела возразить, он без труда поднял меня на руки. Я только пискнула от неожиданности и инстинктивно вцепилась в его шею, пока он уверенно нёс меня прочь с поляны — мимо десятков нечеловеческих пар глаз, следивших за каждым его шагом.

— Значит, теперь я… часть этого прайда? — тихо спросила я, уткнувшись лицом в его грудь.

— Ты — самая важная его часть, — прозвучал в ответ тихий, но твёрдый голос.