Глава 4

Её слова пробрались сквозь мой разум, окончательно стирая грань между мной и зверем внутри. Пусто. Больно. Эти слова эхом звучали у меня в голове, затрагивали моего лева, которого я изо всех сил пытался контролировать. Она хотела большего, даже если ещё не понимала, что это чего именно.

— Значит, я должен это исправить, — прорычал я, мой голос хрипел от напряжения.

По виску скатилась капелька пота. Мои пальцы прошлись по её бедру, затем скользнули ниже, нащупывая горячую, влажную и невероятно нежную кожу ее лона. Её тело податливо откликалось, как будто само знало, чего я хочу. Или, скорее, чего она сама жаждала.

Влаги стало больше. Она полностью покрыла мои пальцы, которые растирали ее от лобка до второго тугого колечка.

— Смотри на меня, Ливви, — мой голос прозвучал низко и угрожающе, рычащий оттенок прорвался сквозь мои слова. — Я хочу видеть каждую твою реакцию. Каждую эмоцию.

Её взгляд метнулся ко мне, и покорность действовала на моего льва как самый сильный афродизиак. Он завоевал эту самку и в благодарность она отдавалась ему.

Я обхватил её бедра, притянул ближе к краю кровати и себе. Её глаза впились в мои, и в них я увидел смесь страха и волнения. Затем она опустил взгляд ниже и ее глаза расширились. Да, черт возьми, я стал еще больше. Максимально возбужден, словно я вошел в брачный период. Хотя этого никак не могло произойти.

Взгляд, полный ошеломления, только подстегнул мой инстинкт. Чёрт, как же аппетитно она выглядела... маленькая, уязвимая, но готовая принять всё, что я собирался ей дать. Моё дыхание стало тяжёлым, едва сдерживаемым. Я понимал, что с каждым моментом контроль ускользает, и зверь внутри буквально рвётся наружу.

— Боишься? — усмехнулся я, наклоняясь ближе, чтобы впиться взглядом в её глаза. Её губы приоткрылись, она пыталась что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Я провёл кончиками пальцев по её внутренней стороне бедра, намеренно дразня её. — Ты должна, Ливви. Потому что после этого пути назад не будет.

Её тело подо мной напряглось, словно в предвкушении. Она сжала простыни, её грудь тяжело вздымалась. Но она не отвернулась, не отвергла меня. Её взгляд оставался на мне, вызывая во мне желание, от которого у любого другого мужчины бы помутился разум.

— Хорошая девочка, — прорычал я, голосом, пропитанным звериным довольством. Но этого было мало. Чёрт возьми, так мало. Мой зверь выл внутри, требуя большего, разрывая остатки самоконтроля на куски.

Я рванул её к себе, хватая за бедра так, будто боялся, что она исчезнет. Мои пальцы вжались в её кожу, оставляя следы, но мне было плевать. Её дыхание сорвалось на всхлип, и этот звук стал моим последним триггером. Я наклонился ближе, обхватив её затылок, заставляя её смотреть прямо на меня.

— Запомни, ты сама это выбрала. Несмотря на все обстоятельства нашей встречи, — рыкнул я, больше успокаивая свою советь, чем говоря правду.

Она же была просто несмышлёной девчонкой, попавшей в неприятности, а я не смог стать ее рыцарем. Наоборот, покусился на то, что мне не принадлежало – ее девственность.

Я приставил кончик своего члена к её входу, проведя им по ее влажности, чтобы смочить его, а затем, сдерживая все свои порывы от резко вхождения, я медленно толкнулся в нее. Двигался аккуратно, но достаточно глубоко, чтобы почувствовать, как её тело напряглось, пытаясь привыкнуть к моему вторжению. Ее нежные стенки растягивались под давлением, а мой зверь внутри ревел от потребности войти на всю длину.

Её дыхание сорвалось, а пальцы судорожно сжались вокруг простыни. Я стиснул зубы, удерживая себя от слишком резких движений, но снова продвинулся чуть дальше и остановился, давая ей время привыкнуть. Её мышцы сжались вокруг меня так сильно, что я невольно закрыл глаза, чувствуя, как самообладание начинает скользить сквозь пальцы. Но я еще не проник в нее даже на половину. Не прорвал тот мнимый барьер между девушкой и женщиной. Однако ее надо было подготовить к моему размеру, поэтому я медленно раскачивался, раздвигая напряженные стенки. Неожиданно её тело замерло, и я услышал тихий, дрожащий вдох.

— Ч-что это? — выдохнула она, голосом, полным смеси удивления и ошеломления. Её тело подо мной содрогалось, как будто оно само не знало, как реагировать.

Я открыл глаза и посмотрел на неё, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Она с недоумением пыталась понять, что происходит, а я не мог не заметить, как её взгляд метался от удивления к… чему-то ещё.

— Почему ты не гладкий? — пораженно выдохнула она и мен пронзило от ее слов.

— Не гладкий? — сдавленно переспросил я.

Этого просто не могло случится. Но Ливви своими словами подтвердила мои подозрения.

— Да, я думала, твой орган будет ощущаться как-то более гладко во мне, — ее слова звучали приглушенно, словно ей тяжело было формировать свою мысль.

— Шипы, — выдавил невероятную правду, чувствуя, как мои зубы скрипят от напряжения.

Они не в коему случае не должны были появиться. Только не с ней. Не сейчас

Блядь, какого хрена?

Её глаза расширились, а дыхание стало сбивчивым. Она смотрела на меня так, будто только что услышала нечто немыслимое.

— Какие шипы? — её голос был едва слышен, но я уловил в нём не только страх, но и… странное любопытство.

В этом стоило поблагодарить наркотик. Если бы Ливви находилась при полном сознании, то это открытие бы повергло ее в полный шок. Такой, как сейчас испытывал я. Возможно, как раз и дело было в том, что ее накачали. Наверное, мой лев принял ее состояние за обычную течку у львиц и организм среагировал соответственно.

Это ничего не значило, но я понимал, что должен остановиться. Вот только вместо этого я сделал ещё один небольшой толчок, намеренно медленный, позволяя ей ощутить каждую деталь. Она дернулась, её спина выгнулась, а из горла вырвался короткий стон, больше похожий на протест.

Проклятие, гребанное проклятие! Я не мог остановить. Только не теперь, когда ощущал, как меня окутывает ее жар. Она сдавливала меня как перчатка. Это было настоящим блаженством, от которого мне хотелось рычать.

— Это моя особенность, — хрипло сказал я, стараясь говорить ровно, хотя желание рвалось наружу. — Они направлены назад, чтобы каждый раз, когда я двигаюсь, задевать твои внутренние стенки. Это… усиливает ощущения. Для нас обоих. Не беспокойся об этом.

Нахрена я все это говорил ей? Простому человеку? Оставалась надежда, что завтра она не вспомнит этих слов или решит, что это было ее бредом.

Её взгляд на мгновение остановился на моём лице, а затем снова метнулся вниз, как будто она пыталась осознать сказанное. Я видел, как её грудь тяжело поднимается и опускается, а пальцы судорожно цепляются за простыню.

— Но… неужели такое бывает? — её голос дрогнул, а тело снова выгнулось, когда я слегка продвинулся дальше, позволяя шипам пройтись по её чувствительной коже. — Это…

Она не договорила, но мне и не нужно было слышать слов. Я чувствовал, как её тело откликается, как она борется с собой, пытаясь осознать новое ощущение. Жжение в паху стало почти невыносимым, но я держал себя в руках, чтобы не рвануться до конца, не взять её полностью. Ещё не сейчас.

— Расслабься, Ливви, — сказал я тихо, опускаясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо. — Ты сама почувствуешь, почему это так. Позволь мне показать.

Её тело подо мной напряглось, а глаза расширились, когда я двинулся, медленно пробираясь сквозь её сжатый канал. Шипы на моей плоти растирали её изнутри, каждая крупица её чувствительности отзывалась на меня, словно я пробуждал в ней нечто новое, что раньше никогда не трогал. Лицо исказилось от усилия удержаться, не дать зверю вырваться полностью. Чёрт, она такая узкая, такая тугая, что мои мышцы сводило от напряжения.

С каждым миллиметром, с каждым толчком я чувствовал, как её тело принимает меня, и это сводило меня с ума. Я застыл на мгновение, чтобы позволить ей привыкнуть, но этого оказалось недостаточно. Моё терпение лопнуло, и я резко толкнулся, разорвав её барьер. Она болезненно вскрикнула, и это пронзило меня, словно молния. Я откинул голову назад и победно зарычал.

Моему зверю нравилось быть первому. По телу прокатилась волна собственичества по отношению к ней, сладкой Ливви. Она дрожала подо мной, а её всхлипы были смесью боли и ошеломления. Но в них я уловил нечто большее. Тонкую грань между страхом и тем, как она сдаётся мне, доверяя, даже не осознавая этого до конца.

Я склонился над ней, позволяя своему рычанию затихнуть до хриплого, утешающего ритма, и провёл рукой по её щеке. Её глаза, наполненные слезами и чем-то ещё, посмотрели на меня. В них была не только боль. Я видел, как её взгляд менялся: от испуга до чего-то нового, неизведанного. Глубокая, тёмная искра, скрытая за страхом, пробуждалась внутри неё. Возможно, наркотик тому виной, а может мои феромоны.

— Смотри на меня, Ливви, — низко проревел я, чуть прикусывая собственные слова. Мой голос был густым, пропитанным звериной властью. — Сейчас боль пройдет.

— Ты большой…

— Да, котенок.

Её взгляд поймал мой, и на миг я ощутил, как воздух между нами стал тягучим, будто время застыло. Её губы дрогнули, словно она хотела еще что-то сказать, но вместо слов я услышал её рваное дыхание. Её тело, хотя всё ещё напряжённое, начало понемногу поддаваться мне. Она всё ещё дрожала, но её бедра чуть приподнялись навстречу мне, и это было достаточно, чтобы зверь внутри взвыл от удовольствия.

— Ты чувствуешь это, Ливви? — выдохнул я, не отводя взгляда от её лица. — Твоё тело знает, что все происходит правильно. Оно принимает меня, даже если ты ещё боишься.

Её глаза все еще были наполнены слезами и мне это не нравилось. Но у меня был только один способ это изменить. Я начал двигаться, медленно, но с каждым разом углубляясь всё сильнее. Я чувствовал, как её тело поддаётся, принимая меня всё больше, и каждый толчок отзывался новым вскриком. Только теперь там звучало не столько страдание, а удивление и ошеломление. А когда она начала несмело подмахивать бедрами в ответ, ее губы приоткрылись, из них вырвался тихий, сдавленный стон, который отозвался в моей груди эхом гордости.

Это был мой звук, моя победа, её реакция — всё это принадлежало мне.

Мои движения становились всё более уверенными, глубокими, настойчивыми и неподконтрольными мне. Моя дикость вырвалась наружу, и я откровенно трахал малышку, выплескивая на нее всю свою энергию. Я видел, как ее лицо исказилось между болью и наслаждением и я знал, что долго не забуду это выражение. Её тихие стоны становились громче, пронзая воздух. Она отдавалась, полностью и без остатка, даже если не осознавала этого.

— Ты чувствуешь, как я заполняю тебя? — хрипло выдохнул я, склоняясь ближе, чтобы ощутить её горячее дыхание на своей коже.

Её пальцы вцепились в мои предплечья, цепляясь за меня, как за единственную опору в этом хаосе ощущений. Её тело рефлекторно двигалось мне навстречу, как будто стремилось к чему-то, что она ещё не могла описать словами. Я видел, как её взгляд блуждает между отчаянием и экстазом, а её губы шептали что-то невнятное, словно моля о спасении, которого я ей не собирался давать. Она не нуждалась в спасении — она нуждалась в том, чтобы испытать свой первый оргазм. И он обещал быть сильным.

— Ливви, — моё имя для неё прозвучало почти как рык. — Смотри на меня. Я хочу видеть всё. Хочу видеть, как ты кончишь от моего члена внутри.

Её взгляд застыл на моём, широко раскрытые глаза, наполненные слезами, жаром, желанием. Она была словно на грани между сломом и полным растворением в моих руках. Это было не просто физическое соединение — это была битва, борьба, и я побеждал. Мой зверь рычал, диктуя ритм, толкая меня всё дальше, всё сильнее.

Её стоны становились громче, обрываясь на прерывистом дыхании. Я видел, как она извивается подо мной, её тело напряжено, словно струна, готовая порваться. Она больше не могла бороться, и я знал, что кульминация близка. Я наклонился к её уху, едва сдерживая своё собственное рычание.

— Позволь этому случится, Ливви, — прошептал я низко, голосом, который больше походил на гортанный рык. — Почувствуй, как я заполняю тебя. Такая маленькая, а так идеально подходишь.

— Пожалуйста…

Она даже не понимала о чем молит. Ее голова заметалась на постели, а ангельские волосы ореолом рассыпались вокруг нее.

— Потерпи ещё немного, — шепчу хрипло, стараясь не сорваться. — Скоро, Ливви.

Её теплота и мягкость заставляли зверя внутри рычать от удовольствия, требуя большего. Я врывался глубже, сильнее, каждым движением доводя её до грани. Когда она закричала, её голос сорвался на чистый, необузданный восторг, а тело взорвалось в оргазме.

Кульминация настолько захлестнула её, что она инстинктивно выгнулась дугой, а её стоны смешались с рыданиями, когда она полностью растворилась в этом моменте.

Пока ее тело сотрясала дрожь, я продолжил яростно толкаться. Так как ее экстаз разливался по ней волной, то она тянула меня за собой. Я в последний раз вошел в неё до конца, замер, и меня накрыло. Рык вырвался из моей груди, грубый, первобытный, когда горячие струи моего семени наполнили её.

Я навалился на неё, чувствуя, как её дрожащая грудь поднималась и опускалась в рваном дыхании. Её кожа была горячей и влажной от пота. Она лежала подо мной, совершенно обессиленная, её руки безвольно свисали вдоль тела. Её глаза были наполовину закрыты, а на щеках блестели слёзы. Этот вид ошеломил меня. Она выглядела хрупкой, уязвимой и при этом невероятно красивой. Это ощущение вызывало во мне смешанные чувства: жгучее собственничество, которого не должно было быть, и неожиданно сильную нежность, что мне вообще не свойственна.

Мое тело было ещё напряжено после накрывшего оргазма. Это было слишком ярко, слишком мощно. Чёрт, я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал что-то подобное, даже с львицей. А Ливви была человеком. Да еще и молодой девушкой. Неопытной. Однако её слабые стоны, её аромат, её способ реагировать — всё это цепляло меня на каком-то инстинктивном уровне.

Я почувствовал, как её дыхание начало выравниваться, становясь более глубоким и спокойным. Её веки опустились, и она, казалось, боролась с нарастающей сонливостью. Её тело постепенно расслаблялось подо мной, пока она не утонула в глубоком сне. И это несмотря на то, что я все еще оставался внутри нее, поэтому я осторожно перекатился на бок, чтобы не раздавить ее хрупкое тело своей тушей.

Я провёл рукой по своему лицу, пытаясь привести мысли в порядок.

Какого черта только что произошло?

Сначала меня потянуло сыграть в рыцаря, затем когда она начала умолять, я принял решение уступить похоти и удовлетворить ее, но сейчас…

Шипы твою мать?! Серьезно?

Она была обычным человеком, юной девушкой, и всё же я чувствовал себя так, будто рядом с ней я потерял контроль над собой.

Наклонившись ближе, я прошептал, почти неслышно, чтобы не разбудить её:

— Отдыхай, малышка. Тебе это нужно.

Её губы дрогнули, но она ничего не ответила, уже полностью погрузившись в сон. Я убрал с её лица выбившуюся прядь волос и невольно улыбнулся.

Этот жар, это сумасшедшее притяжение… Похоть была слишком сильной, чтобы быть обычным желанием потрахаться. Однако, я сомневался в подлинности своих инстинктов. Наркотик, который ей дали мог повлиять на моего зверя. Даже ее аромат стал неясным. Испорченным. С одной стороны, манил меня, с другой сбивал с толку.

Мне нужно было выяснить как она пахнет на самом деле. Утром я сразу же отнесу её в ванну, искупаю её, накормлю и дам ей время восстановиться. Недолго. А затем я повторю всё снова. Чтобы проверить. Чтобы убедиться, что это был просто эффект наркотика. Что у меня не появились большие неприятности в виде чертового благословения, как истинная пара.

Если бы не шипы я бы даже не задумался об этом. Но они не появляются просто так. Не с человеческой девушкой.

Блядь!

Я посмотрел на её лицо, такое мирное, такое беззащитное, и снова почувствовал странное желание защищать её, укрыть её от всего. Но эта мысль тут же уступила место другой, более практичной: я не мог позволить себе увлечься тем, что могло быть иллюзией.

Завтра я обязан выяснить правду.