23

Сэм протягивал мне свою широкую, твердую ладонь. Я понимала, что уже все решено, что отступать не стану, да и Молотов был настроен решительно. Но в глубине потемневшего взора плескалась нежность. Разумеется, если такой человек, как Самуил вообще способен на подобные чувства.

Да, я толком не успела изучить этого мужчину. Но мне хватило и того, что я уже знала о нем.

Сэм Молотов был красивым, решительным, упрямым, умным, жестким, но он был способен на такие эмоции, от которых я забывала, как дышать.

И сейчас, находясь в его крепких руках, забыла. Потому что на меня обрушился шквал из поцелуев, объятий, жадных касаний и аромата обжигающего тела.

Я не заметила, как оказалась распластанной на постели. А Сэм нависал сверху, удерживая вес тела на локтях. И смотрел в самую душу, отбирая оставшиеся крупицы самоконтроля.

Моя одежда улетела на пол. Рубашка Сэма — туда же.

Мои запястья оказались зажаты над головой крепкой рукой Самуила, а свободной ладонью Сэм заскользил по моему телу.

Коснулся моей щеки, спустился к шее, высвободил ноющую от возбуждения грудь из кружевной ткани лифчика. Я не смогла сдержать стона, когда шершавые пальцы сжали один сосок, а рот захватил в плен второй.

Я, застонав, прогнулась в спине, а ногами обхватила Молотова за талию. Он все еще был в брюках, пусть и без рубашки. А вот я оказалась в одних трусиках. И мое белье скрывало катастрофически мало.

Сэм сменил положение своего тела, привстал так, чтобы ему было удобно рассматривать меня. И я понимала по горящему взгляду, что моего мужчину устраивает та картинка, которую он созерцал.

Широкие смуглые ладони Самуила заскользили по моей груди, талии, опустились на живот, замерли на бедрах.

Настойчивым движением Сэм развел мои ноги в стороны, преодолев мимолетное сопротивление. И склонился ко мне. Вновь принялся ласкать мою грудь, оставляя обжигающие следы по всему моему телу, клеймя его жадными поцелуями-укусами.

Я совсем плохо соображала. Мое тело, точно послушный мягкий воск, плавилось под откровенными ласками. Пришлось вцепиться пальцами в прохладную простыню, чтобы хоть как-то удержать сознание в этом мире.

А мой мужчина только распалялся еще больше.

Сквозь полуприкрытые веки смотрела на широкие плечи с развитыми мышцами, на крепкие руки, на рельефный торс и на узкую дорожку волос, убегающую за пояс строгих брюк.

Пальцы Самуила, мягко поглаживая мои бедра, легли на тонкую, уже мокрую ткань трусиков там, где мое тело полыхало от страсти.

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь хоть немного скрыть свою реакцию. Но Молотов это увидел, резко качнулся ближе, вжался своим ртом в мои губы, мягко раскрыл их и принялся воевать с моим языком.

Я вцепилась в широкие плечи, сжимала мужской затылок, наслаждаясь щекочущим ощущением коротких волос под пальцами.

И уже не пыталась прятать своих стонов. Разве можно было что-то скрыть от человека, который так остро чувствует меня?

А тем временем пальцы Самуила забрались под ткань, которая была последним барьером между мной и наслаждением.

— О-о-о-х! — застонала я, вскидывая бедра навстречу сумасшедшим пальцам и острым, граничащим с болью, эмоциям.

А Сэм лишь настойчиее изучал мое тело, позволив сделать несколько глотков воздуха. А потом я вновь задохнулась, потому что невозможно вынести столько наслаждения такой неопытной девушке, как я.

Губы Сэма обхватывали, целовали, сжимали острые вершинки сосков, а пальцы выводили замысловатые узоры под моим бельем.

Я уже возненавидела свои трусики, потому что они мешали мне в полной мере ощутить моего мужчину.

И Молотов будто прочел мои мысли. Рывком стянул с меня остатки белья и замер, жадным взглядом застыл на моих бедрах.

Стало вдруг неимоверно стыдно. Ну это уж слишком! Не позволю я ему пялится на те места, которые и самой-то без зеркала не видно!

Но и эти мысли испарились из моей головы, как только Самуил вновь коснулся сокровенного набухшего бугорка. А мужские пальцы глубже погрузились в меня.

— Ты такая красивая, Тиша! — жадно прижимаясь к моей груди, прошептал Самуил. — Такая тесная! Хочу тебя!

— Я тоже…, - с трудом простонала я.

А Сэм заскользил по моему телу, спускаясь ниже, оставив влажные дорожки на животе, и застыл, глядя на то, как его пальцы ласкают мое тело.

Это было настолько порочно, что я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Но, кажется, Молотов кайфовал от всего, что вытворял со мной.

Его пальцы хозяйничали во мне, растягивая и поглаживая. А я уже не понимала, что происходит. Сама вскидывала бедра навстречу каждому движению мужской руки.

Дикое возбуждение мчалось по моему телу, заставляя стонать в голос, надрывая его до хрипоты.

И когда терпеть уже не было сил, Сэм изменил темп. Теперь его руки скользили медленно и тягуче нежно, то отбрасывая меня за грань, то вновь возвращая в реальность.

— Не торопись, девочка моя, — хрипло рассмеялся Молотов.

И пока его правая рука все еще дарила мне откровенные ласки, левой Сэм расстегнул пряжку ремня. Всего на секунду мой мужчина прервался, чтобы освободиться от мешавшей нам одежды.

Я задержала дыхание от соблазнительной картинки. Обнаженный Самуил меж моих разведенных бедер. Его член напряженно подрагивал, и даже в полумраке, царившем в помещении, я рассмотрела влажные капли.

— Видишь, что ты творишь со мной, девочка? — усмехнулся Сэм, но его усмешка была мягкой, глаза обжигали страстью, а требовательные ладони — нежностью.

Сэм перехватил мою ладонь, потянул на себя и заставил прижаться ею к напряженной плоти.

— Видишь? — прошептал мужчина мне на ухо.

Молотов удерживал меня, не позволив лечь обратно на постель. Его руки плотно обхватили мои бедра, в то время как я, преодолев смущение, настойчиво изучала мужчину.

И увлеклась настолько, что не сразу расслышала негромкие ругательства Молотова.

— Давай отложим на потом, — срывающимся голосом потребовал Сэм.

Но я уже вошла во вкус. Мои ладони плотно обхватывали член, а пальцы ласкали бархатистую, влажную головку.

— Все, хватит! — прорычал Молотов, перехватывая инициативу.

И я вновь оказалась в его власти, расплющенная крепким телом. Но все же руки не сразу получилось убрать от плоти Сэма. Однако у меня появился шанс перевести дыхание, когда Молотов вынул из кармана брюк презерватив, распаковал его и раскатал по всей длине своего возбуждения.

Я не смогла отвести взгляда от мужских бедер. Но Сэм не позволил мне долго наблюдать за ним. Подтянул к себе, качнулся, замер перед входом и зарылся пальцами в волосы на моем затылке.

— Сколько, Тиша? — пробормотал он требовательно, и я не сразу поняла, о чем говорит Молотов.

Чего "сколько"? Сколько времени у нас? Не понимаю!

Но Сэм проскользнул вглубь всего лишь на миллиметр, будто дразнил меня, или наказывал. Сам дышал рвано, его плечи напряглись, а мышцы на шее проступили еще более четко.

— Тиша! — с угрозой пробормотал Молотов и качнулся еще, а потом выскользнул и вновь толкнулся.

Я готова была умолять, требовать, кричать на него, только бы он не оставлял меня, только бы продолжил и подарил то, чего так настойчиво хотело мое тело.

— Скажи мне, сколько мужиков мне найти и вырвать их причиндалы! Потому что ты только моя, Тиша! — рычал Молотов, не переставая убивать меня своей неторопливостью, замирая на грани между болью и удовольствием. — Сколько их было до меня, Тиша?!

А я обхватила дрожащими руками его щеки, огладила упрямый подбородок, сжатый и напряженный, нос с горбинкой, лоб с капельками пота. Улыбнулась.

Невероятный мужчина. Непостижимый собственник. Мой.

— Твоя, Самуил, — прошептала я, касаясь дрогнувшими губами упрямо сжатого рта.

Молотов будто сбросил прочные цепи, сдерживающие его. Резко подхватил меня, придавил собой, и ворвался в мое тело.

Оглушительная боль заставила закричать, захлебнуться, сжаться.

А Сэм перехватил мое лицо ладонью, молча повелевая смотреть прямо на него. В его глаза. Безумные, но довольные.

— Зря не сказала, — пробормотал он, все еще оставаясь неподвижным.

— И что бы это изменило? — тихо прошептала в ответ. — Ты бы поверил?

— Поверил бы! — отрывисто бросил Самуил, но его губы нежно скользнули по моим щекам, собирая непрошенные слезы. — Тебе — поверил бы.

Мой мужчина двигался медленно, словно извинялся за то, что не сдержался минуту назад. Словно хотел бы забрать мою боль себе. И это подкупало настолько, что я расслабилась.

Почти растаявшее наслаждение вновь заструилось по моим венам, вспенивая кровь и отнимая мысли.

Самуил и сам, кажется, начал терять контроль. Его движения становились более рваными, хаотичными, а сердце под моей ладонью громко и сбивчиво отбивало свой ритм.

Я умерла. Так мне показалось. Потому что не чувствовала больше ни рук, ни ног. Воспринимала лишь то, как бережно и нежно целует меня этот невероятный мужчина. И как его тело все более настойчиво подводит меня к пику наслаждения.

Мы вместе, в унисон, замерли за секунду до того, как наши тела рассыпались на острые осколки жгучего, сжигающего все на своем пути, наслаждения.

Сэм перехватил мои ладони своими, переплел наши пальцы, сжал так сильно, что, кажется, захрустела каждая косточка.

И рухнул на меня, окончательно отправив в нирвану.

Но спустя миг, перекатился на спину, так и не разжал своих рук, крепко прижимая меня к себе, а потом укрыл пледом. И я провалилась в глубокий сон.

А проснулась от того, что Самуил смотрит на меня своим тяжелым, густым взглядом карих глаз. И, что удивительно, улыбается так открыто, что мое сердце до боли сжалось и понеслось галопом.

— У меня есть тост! — усмехнулся Молотов, сверкая белозубой улыбкой.

Мне пришлось приподняться и сесть, но покрывало я утянула за собой, укрыв грудь, не позволив ткани сползти ниже.

Сэм передал мне фужер с шампанским, сам перехватил второй и легко коснулся им тонкого стекла. Тихий "дзинь" заставил улыбнуться.

— За мою малышку, — произнес Самиул, — И за новые горизонты.

Я залпом проглотила игристый напиток. Пузырьки ударили в нос, а следом и в голову. И от второй порции терпкого и, вместе с тем, сладкого на вкус вина я не смогла отказаться. К тому же в объятиях мужчины, от которого мои внутренние демоны уходили в глубокую спячку, я чувствовала себя великолепно. И да, оглянуться не успела, как вся бутылка оказалась пустой.

Кажется, Молотова все устраивало. Об этом он и сообщил мне, когда отнес в душ, а, спустя десять минут, вернул обратно. Мокрую, счастливую, обнаженную.

Я не стала возражать, когда Самиул принялся кормить меня собственноручно. И да, тут же потребовала открыть и вторую бутылку вина.

Я решила не думать о том, что наутро голова будет раскалываться от похмелья. Я жила сегодняшним днем. Наслаждалась каждой минутой. Старательно прятала пережитые и не самые приятные события глубоко в памяти и жила Сэмом, его горьковатым ароматом, его голосом, его ласками и объятиями.

Дальнейшие события смешались в моей голове. Мне нравилось то, что Молотов везде и всюду носит меня на руках. Кажется, я ни разу не ступила на землю своими ногами.

А повсюду: яркие краски, громкие звуки, смех, голоса.

И поцелуи. Их было невероятно много. Жадные. Страстные. Нежные.

Мы целовались так неистово и откровенно, точно назавтра нас ждал конец света, словно мир катился к дьяволу, а мы стремились взять от жизни все, и еще капельку.

— Делай ставку, Тиша! — жарко шептал мне Сэм на ухо, а я все никак не могла понять, что именно этот мужчина хочет от меня.

Но на всякий случай, жадно прижалась к нему в очередном убийственно долгом поцелуе.

И вновь шампанское, музыка, смех, ощущение острого удовольствия и близость Самуила.

Кажется, я что-то ляпнула совершенно неожиданное. Сказала, некстати. И вновь полезла целоваться. А Сэм перехватил мою голову. И я четко запомнила его глаза, ту тягучую нежность, что плескалась во взоре.

— Согласна? — раздался его завораживающий шепот.

— Конечно! — кивнула я и вновь потянулась к источнику своего желанного счастья.

Женского. Дерзкого. Безумного.

— Моя девочка! — последнюю фразу я разобрала, а потом, кажется, провалилась в глубокий сон. Но была уверена, что так хорошо мне никогда не было, никогда еще я не чувствовала себя настолько счастливой.