26

Как будто я оказался в чертовой детской сказке, и вот теперь настало время проснуться.

Тина спала, обнимая тонкими руками подушку, на которой спал я еще полчаса назад.

Нужно уезжать. Нужно включить голову и поглубже в памяти спрятать все события, что случились за эту неделю.

Хотелось во весь голос заявить миру, что Тина Вершинская вот уже неделю моя законная жена. Что все документы подписаны, заверены, скреплены всевозможными печатями и штампами о легализации. Что ни один адвокат не подкопается к подлинности свидетельства о браке, как и к самому браку. Мы с Тиной женаты по всем законам и правилам. Пусть девчонка и не помнит, как сказала мне "да" в присутствии Ника, Веры и уполномоченного регистратора. Думаю, Тине понравилась бы наша свадьба. Или нет. Но я твердо знал, что как только решу все проблемы, то тут же устроим настоящую свадьбу на родине, пригласим всех, кого захочет малышка.

А уезжать нужно. Чем больше времени провожу здесь, тем меньше шансов провернуть все так, как задумано.

Тиша пошевелилась во сне, что-то пробормотала и вновь заснула.

Не мог я отказать себе в последнем, прощальном поцелуе. Подошел ближе, присел рядом с кроватью.

Тина лежала, повернув голову в мою сторону. Приоткрытые губы так и манили меня.

И я понял — не стоит ее касаться, иначе сорвусь. И без того охренеть, как тяжко, вот так уходить, оставив лишь записку после себя.

Но выбора нет. Ни одна душа не должна знать о том, что произошло между мной и Тиной. Как там говорят? Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе? Это правда.

Усмехнулся своим мыслям.

Дольше тянуть нельзя. Нужно встать и идти.

А каждый шаг давался с трудом. И ведь раньше я не думал, что со мной может случиться подобная хрень. С кем-то другим — запросто. А вот с Молотовым — никогда.

Однако Тиша сотворила чудо. Взяла и превратила меня из черствого, неспособного испытывать эмоции робота в невменяемого по уши втрескавшегося пацана.

На прощание погладил хрупкое запястье. Хотелось прижаться к нему ртом, вдохнуть нежный аромат теплой кожи моей малышки. Но лучше этого не делать. Потому что себе я уже не доверял.

Когда вышел из номера, Сева уже ждал меня под дверью.

— Самуил Георгиевич, а может нахрен все? Здесь вас точно не достанут, — предложил Сева, пока мы спускались в лифте на первый этаж отеля.

— Не пойдет, Сева, — мотнул я головой. — Теперь не хочу так. Хочу спокойную жизнь.

Всеволод, скорее всего, понял. Сам все видел и понимал, что Тина своим появлением изменила не только меня, но и мои планы на будущее. И я был рад этим переменам. Осталось решить все так, чтобы Тине со мной ничего не угрожало. И для начала следовало разобраться с моей "любящей" родней.

Меня встречал дядя Лева. А я ведь держалась, ни единой слезинки не уронила. Успела накрутить себя, почти уговорила свое сердце, что так будет лучше.

А вышло все….

Словом, я разрыдалась, как только уткнулась носом в крепкое плечо родственника. Дядя Лев обнимал меня, поглаживал по голове, как в детстве. А я все плакала и плакала.

— Ну что ты рыдаешь, Тинка, — уговаривал меня Лев. — Да выпустят его. Адвокаты уже носом землю роют. Дело шито белыми нитками. Разрулим, не горюй.

— Ты о чем? — вскинулась я.

А Лев изогнул брови в изумлении, оглянулся на моих охранников и повел меня вслед за Никитой. А за нами плотной стеной шли люди моего дяди. Словом, меня опять охраняли так, что самому президенту и не снилось.

— Давай в машине поговорим, — предложил Лева.

— Говори сейчас, вкратце! А в машине поведаешь подробности! Или я никуда не пойду! — твердо и с нажимом произнесла я.

— Молотова задержали прямо в аэропорту, — нехотя и скупо сообщил Лев. — Обвинений много. Хуже всего, что в этом дерьме замешан Денис. Младший брат Сэма. Знаешь его?

— Угу, видела однажды, — скривилась я от воспоминаний о знакомстве с родственниками Самуила.

Мы уже приблизились к машине, и Лев помог мне разместиться в уютном салоне авто. Сам дядя сел рядом. Никита и Вера — во второй машине.

— Как думаешь, чем я могу помочь? — спросила я.

— Если Сэм ничего тебе не сказал, значит лучше не лезть во все это дело, Тинка, — заметила Лев. — Я могу забрать тебя к себе. Или к Гере отправим. Выбирай.

— Никуда я не поеду! — возмутилась я.

— Упрямая девчонка, — покачал головой Лев, но все же приобнял за плечи.

Дальше мы ехали в полном молчании. Я размышляла о том, как помочь Молотову. О чем думал Лев, мне было неведомо. Но охрана привезла меня в родительский дом, скорее всего, получив указания маршрута заранее. И когда машины остановились, я целенаправленно подошла к Никите и взглянула на мужчину.

Он точно знал обо всем, что происходит с его шефом. Я была уверена в этом.

Однако Никита, глядя мне в глаза, вдруг произнес:

— Мы с Верой больше не работаем на Молотова. Вера решила пока отдохнуть. А Никон Даниилович взял меня к себе.

— Почему? — удивилась я.

— Не сошлись характером с бывшим руководством, — сухо ответил Никита и добавил: — Тина Никоновна, нам лучше войти в дом.

— Дай мне свой телефон, Никита, — потребовала я. — Мой номер у него в черном списке.

— Ему сейчас не до разговоров, Тина, — еще тише, но более настойчиво проговорил Никита. — Велено, не подпускать тебя к нему. Этим я и займусь.

Я упрямо вздернула подбородок. Не подпускать? Я что, прокаженная какая-то?! Ну, Молотов, доберусь я до тебя!

Встреча с родителями немного подняла мое настроение. А потом, когда все подарки и сувениры были вручены, я утащила отца в рабочий кабинет. И уже там попыталась уговорить папу рассказать мне обо всем, что случилось во время моего отсутствия. Но наткнулась на сухое и четкое:

— Не лезь в это дело, Тина!

Конечно же, я собиралась прислушаться к словам отца. В другой жизни. А в этой потратила целый час на подробное изучение всех новостей за минувшую неделю. И узнала, что господин Молотов содержится в следственном изоляторе. Далее я позвонила адвокату нашей фирмы, попросила воспользоваться нужными связями и в частном порядке устроить мне встречу с Сэмом.