~ 28 ~

Трям, брям, др-р-рынь.

Немного подкрутить и снова дрынь.

Паша настраивал гитару. День медленно клонился к закату. Мы сидели возле небольшого костерка и ждали начала концерта. Макс крепко прижимал меня к себе, Аня сидела по-турецки возле жениха, а Лена печально куковала одна напротив нас.

— Готово! — оповестил Паша, поудобнее перехватывая гитару. — Что вам спеть?

— Только не попсу! — тут же встрял Макс.

— Только не рок! — взвыли девчонки.

— А чем вам рок не угодил? — искренне удивилась я.

— Так тоска же или мутняк, — поморщилась Лена.

— А так?

Я протянула руку за гитарой. Паша замялся, но инструмент отдал.

— Умеешь играть?

— Скорее, знаю пару переборов, — я скромно потупилась. — Я сейчас покажу, а ты мне подыграй, ладно?

— Не вопрос.

Вся подготовка заняла буквально минуту, в течение которой девочки недоверчиво косились на меня. Паша кивнул, и со струн полились тихие аккорды.

Обожаю эту песню. Что кавер, что оригинал. Было в ней что-то такое… Романтика, душа и… дорога. Тем, кто не был никогда в Пути, и не понять. Когда ты мчишься на поезде на юг, а мимо тебя пролетают города, села и деревни. И везде своя жизнь. Тихая, спокойная гавань, а ты, словно над всем этим летишь на крыльях. Еще острее это ощущается, когда колесишь по просторам, не сидишь в поезде, и он тебя мчит, а когда сам выбираешь, куда ехать, где остановиться. Я как-то ездила на юг на машине — непередаваемые ощущения. Самым ярким воспоминанием был рассвет, который застал нас на вершине пригорка. Внизу вилась серая асфальтовая змея, зажатая с двух сторон бескрайними полями, позади остались "тихие гавани", а впереди лишь Дорога…Дорога…

И я пела, стараясь вложить в слова песни это ощущение, с музыкой передать восторг от ощущения Пути.

Последний припев я оставила оригинальным. Хоть роком я увлеклась немного позже четырнадцати, но точно знала, что эта песня уже вышла.

Смолкли последние аккорды, и тишина стала мне наградой. Девочки явно прониклись.

— Это кто поет? — первой опомнилась Аня.

— Оригинал "Golden earring", кавер "Ария".

— Ария? — Лену аж перекосило. Видать, и в ее окружении нашелся любитель, который заездил пластинку, как мой братец. Арию ненавидела вся дача полным составом, невзирая на возраст и пол.

— И у "Арии" есть хорошие песни, — вставил обиженно Паша.

Ага, а вот и шарманщик нашелся.

— Например? — скептически поинтересовалась уже Аня.

— "Закат" знаешь? — я подняла взгляд на надутого Пашу. Парень не сплоховал и тут же заиграл, пытаясь исполнить вышеозначенную песню. Голос у него оказался приятный, но все исполнение портили попытки сделать полную кальку с Кипелова, поэтому не вынесла душа поэта, и уже со второй строчки мы пели дуэтом. Кстати, неплохим таким дуэтом.

— Умеешь ты… — только и выдал Макс, покрепче меня обнимая.

— У каждой хорошей песни есть душа, — задумчиво произнесла я. — И, если песня действительно хорошая, то каждый найдет в ней что-то свое.

— Ну-ну, — протянула Лена. — Послушала бы я тупой "Перевал" в твоем исполнении.

Тихо и медленно, намного медленнее обычного бойкого лагерного исполнения, затянула я. Эта песня была, словно про меня. Ведь даже страшный суд уже был…

Зря, не зря, но жизнь свою я упустила. И даже дважды. Подстроившись под мой темп, начал наигрывать Паша. Не простые аккорды, а мелодию, которая, как нельзя лучше, совпадала с моими чувствами. Печаль и фатализм, осознание неизбежного и полное его принятие.

Последние слова я уже прошептала, к концу последнего куплета, начав петь все тише, тише и тише. Что-то все вокруг размытым стало. Так это просто в глазах стоят слезы. Куда вы потерялись, мои ключи от счастья, куда катится моя жизнь? Под откос, где внизу меня ждет неизвестность? А ведь я жить хочу! Любить и быть любимой, растить детей и нянчить внуков, ездить к Лехе в гости и гулять с племянниками, да, просто ЖИТЬ!

Моргнула, чтобы слегка разогнать влагу и весело улыбнулась. Смех сквозь слезы. Пир во время чумы…

— Сколько тебе лет? — неожиданно серьезно спросила Лена.

— Тридцать, — я лишь пожала плечами. А что? Правда ведь.

— Вот сейчас действительно на то похоже.

Макс напряженно молчал. Что-то он сегодня вообще не сильно разговорчивый был. Все время предоставлял слово друзьям и не вмешивался, когда меня пытались поставить в неловкое положение каким-либо вопросом. Проверка на вшивость? Возможно. Но мне она не особо нравилась, хотя ребята и не прессовали всерьез.

Спас положение ливень. С неба как будто ведро с водой перевернули. Недовольно зашипели угли в костре, пуская вверх белый дым, который тут же был смят и брошен к земле тяжелыми каплями, а мы за несколько секунд промокли все до нитки.

Я подскочила первая и рванула к домику, повизгивая от восторга. Вот люблю я дождь. А ливень особенно, а если еще и гроза… Как по заказу потемневшее небо прорезала молния, а следом громыхнуло так, что стекла затряслись. Невдалеке истошно заорала сигналка машины. С огромным удовольствием я бы постояла под прохладными струями, летящими с неба, но, увы. Смены одежды нет, да и то, что намокло, сохнуть на мне будет до ночи, а ехать с мокрым задом к предкам не хотелось.

Надеюсь, крыша у домика не течет, а то в такой дождик уплывем. Следом за мной неслись девчонки, парни чуть отстали, собирая оставшиеся пожитки. Не прошло и минуты, как вся наша честная компания стояла в коридоре, капая на пол.

— За мной, мои крошки, — радостно скомандовал Паша и, прихватив рыжих под локотки, протащил в ближайшую комнату.

— Пошли, переодеться надо.

Макс смотрел на меня очень внимательно, а я разглядывала его. Мокрые волосы облепили лицо и шею. Футболка прилипла к телу, обрисовав мускулатуру. Парень терпеливо, но настороженно ждал моей реакции. А я? В четырнадцать я бы засмущалась и заявила, что мне и так неплохо. На худой конец попросила бы его выделить мне что-нибудь и выйти, дав возможность переодеться. Стыдно же! И попа толстая, и грудь маленькая, и вообще…

А сейчас? Посмотрела ему в глаза, улыбнулась немного проказливо, протянула руку и поправила прядь черных волос, прилипшую к щеке. От дождя его волосы начали слегка завиваться. Вот бы дети у нас красивые получились. Его бы черные волосы, да мои зеленые глаза…

— Пойдем, — спокойно произнесла я и, взяв его за руку, повела к единственной открытой двери.

Не успела я снять мокрую майку, как в дверь постучались.

— Да! — окликнул Макс, зарывшись в комод в поисках чего-нибудь для меня.

В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Паши.

— Мы тут глянули на кухне. Ни черта нет, поэтому мы в магаз, — отрапортовал парень.

— Под дождем? — усмехнулась я. Задумка-то ясна, а вот исполнение погода подпортила.

— Зачем я, собственно, и пришел, — ничуть не смутился Паша. — Макс, ключи от машины дай?

— Лови!

В сторону двери полетела связка ключей, которую Паша поймал, как фокусник.

— Мы скоро. Хлопнула входная дверь, сверкнула молния, в небе прямо над нашим домиком бабахнуло от души, хлопок и… мы остались с темноте. Времени хоть и было часов шесть, но из-за грозы сумерки накатили стремительно.

— Сейчас поищу свечи, — произнес Макс и вышел из комнаты.

Свечи нашлись поразительно быстро, но переодеться в сухую футболку я все-таки успела. А вот штанов мне не досталось: велики были безбожно, а девчонки свалили вместе с Пашей, и что-то мне подсказывало, что его "мы скоро" — это минимум часа два.

— Ты не против музыки? — поинтересовался парень, запихивая батарейки в магнитофон.

Он нажал на play, а я чуть не заржала в голос.

Как прикалывались в камеди: «А у него уже все готово: горят свечи, разложен диван, играет Энигма…» Вот она-то, родная, и играла сейчас из колонок довольно неплохого магнитофона. Principles of lust. Классика жанра.

У меня, к сожалению, не было возможности «пойти в ванную, поржать и настроиться на дух Энигмы», поэтому я просто отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Макс подошел сзади, отвел в сторону мои волосы и поцеловал в плечо. М-м-м! Приятно. Откинула голову, давая ему простор для деятельности, и мальчик не подкачал. Точнее, явно давно уже не мальчик. Некоторые мои парни и в двадцать пять уступали ему. Ведь главное — не количество, а качество. И этот принцип не спеша и осторожно воплощал в жизнь мой герой-любовник.

Он не слюнявил мне кожу, не шарил хаотично руками по телу, а нежно целовал, не торопясь переходить к более откровенным ласкам. Порой, когда внутри уже все горело, так хотелось развернуться и взять инициативу в свои руки, но нельзя… Спугну. Для него я неопытная девочка, вот такой пусть и останусь.

Легкие покусывания, тихие стоны, футболка полетела на пол. Пока что его. Это я умудрилась развернуться. Тонкие пальцы скользят по его мускулистой груди, очерчивая сосок. Парень закрыл глаза и застонал, а шаловливые ручки уже устремляются вниз, но не ниже пупка. Девушкам положено бояться «одноглазой змеи»? Вот и будем бояться!

Сильные ладони огладили мою спину под тканью, легкое движение, и на пол полетела вторая футболка. Наконец-то! А вот тут его ждал сюрприз. Белье-то тоже промокло… Упс.

Судорожный вдох, горячая ладонь легла мне на затылок, вторая уютно устроилась на талии. Макс слегка подтолкнул меня к кровати, и я послушно опустилась на прохладную простынь, поддерживаемая его руками.

Губы парня стали намного смелее, ласки именно теми, которых так ждало мое разгоряченное тело. Вскоре к междусобойчику футболок присоединились и его штаны. Моего бедра коснулась самая горячая часть мужского тела. И самая твердая. Распалился мальчик не на шутку. Интересно, надолго его хватит? Я осторожно опустила руку и… Вот это размер! И тут же мое слегка затуманенное сознание отметило, что будет больно. И даже очень.

Макс опять глухо застонал и впился в мои губы поцелуем в то время, как его пальцы скользнули между моих бедер. Моим состоянием парень, похоже, остался доволен, так как поцелуй стал еще более страстным, если такое вообще возможно. И вот тут мне стало неприятно в первый раз, когда его палец попытался скользнуть внутрь. Еще не больно, но уже неприятно. Я немного поморщилась, и Макс это, к сожалению, заметил.

— Ты девственница что ли? — выдохнул мой рыцарь.

— Да.

А что скрывать очевидное? После бы все равно заметил кровь.

Макс слегка отстранился и, серьезно глядя мне в глаза, спросил:

— Сколько тебе лет? Только честно.

— Четырнадцать. Разве предки не сказали? — нехотя призналась я и тут же об этом пожалела.

— Черт! Они все время говорили только, что ты школьница!

Парень не то что слез с меня, его, как ураганом, снесло. Он нервно отвернулся и, чеканя шаг, направился к магнитофону. Удар по кнопке (как она только не сломалась?), и в комнате воцарилась гнетущая тишина.

Я приподнялась на локтях и недовольно уставилась на неудавшегося любовника.

— Черт! Почему ты раньше не сказала? — поспешно одеваясь, ругался Макс. Парень был не просто зол, он был в бешенстве. Я смерила его сердитым взглядом и походя отметила, что известие мигом исправило его настроение на полшестого. А жаль. Теперь уж точно надежды нет.

Я резко встала и не менее грозно отправилась к стулу, на котором висели мои вещи.

— А какая, собственно, разница, сколько мне лет? — тоже натягивая свою одежду (да-да, мокрую), вопрошала я.

— Я знал, что ты малолетка, но думал, что тебе хотя бы шестнадцать! — почти орал он, будто это я виновата в том, что не родилась на два года раньше.

— И что меняют эти два года? — недовольство от общей неудовлетворенности и абсурда ситуации начало медленно и неуклонно превращаться в злость, но я пока не орала, как он. Пока…

— Да все меняют!!!

— Оу! Крик души, — ехидно бросила я и резво нагнулась застегнуть босоножку. Только бы замочек не сорвать со злости.

В стену, там, где только что была моя голова, влетел кулак. Я инстинктивно отскочила, держа наготове вторую босоножку за ремешок. Убить — не убью, но фэйс попорчу, если только двинется в мою сторону. Рядом на комоде стояли свечи в чугунном старом подсвечнике. Это тоже подойдет. Перекинула импровизированную пращу в левую руку, а в правой оказался подсвечник со все еще горящими свечами. Расплавленный воск закапал на ковер, но мне было все равно: не мне же отдирать. Так я и застыла в позе мушкетера. Только слов "защищайтесь, сударь" не доставало. Я слегка усмехнулась сравнению. Было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

По счастью, оружие не пригодилось. Разбив костяшки в кровь, парень заметно успокоился и отвернулся к окну, даже не заметив моих манипуляций. Он с треском распахнул створки и сейчас стоял, как изваяние, обдуваемый прохладным ветерком, приносившим вездесущую влагу вместе с прохладой.

— Извини. Пойдем, я провожу тебя домой, — тихо, слегка болезненно, проговорил он.

Напялив вторую босоножку, я встряхнула волосами. Подсвечник вернулся обратно на комод, но далеко я его отставлять не стала. На всякий случай. Изнасилования можно уже было не опасаться, а вот получить пару фингалов не хотелось.

— Сама доберусь! — рыкнула я и, пока он не обернулся, бросилась прочь из комнаты.

Как доберусь? Часа за два. Под дождем? Да, пофиг! Только бы подальше от этого психа!

Я почти бежала к входной двери по темному коридору, когда меня схватили за плечо и развернули.

— Отпусти, псих! — зашипела я на парня и стала оглядываться в поисках подручного оружия. Как назло, ничего, кроме полупустой вешалки, намертво прибитой к стене, не оказалось.

— Мы послезавтра уезжаем, — спокойно, так, будто ничего и не случилось, произнес Макс.

— Скатертью дорожка, — огрызнулась я в ответ и вновь попыталась вырваться. Не тут-то было. Держал он крепко. Интересно, что еще ему от меня надо?

— Мы же завтра еще встретимся? — пропустив мимо ушей мою грубость, ласково попросил парень.

Если бы не держал, точно бы на задницу шлепнулась от удивления. А попку тебе сгущенкой не помазать?!

— А сам как думаешь? — только и прищурилась я.

Брюнет опустил глаза, но не сдался.

— Прости, я просто вспылил… Не ожидал, что тебе так мало лет окажется.

Вспылил?! То есть вмазать кулаком по башке девушке — это теперь называется, вспылил? Тогда уж и убийц надо из тюрем повыпускать. Они же "нечаянно".

— Ты ведешь себя далеко не на четырнадцать, — обвинил во всем меня парень. — Вот мне и показалось…

Давай! С больной (в прямом смысле) головы на здоровую переложи!

— Когда кажется, креститься надо! Ну, было бы мне шестнадцать, что бы изменилось?

Макс спокойно и даже как-то оценивающе на меня посмотрел и медленно произнес:

— Степень ответственности.

— Тогда уж говори прямо, что срок и степень риска, что я на тебя могу заявить, — злобно зыркнула на него, но тона не повысила, так обычно доходчивее. Змее же не надо шипеть в рупор, чтобы ее испугались.

— А ты бы заявила? — парень испытующе смотрел мне в глаза.

Очень хотелось сказать, что вот прямо сейчас и пойду побои снимать, синяки-то на руках наверняка будут, но решила не рисковать, вместо этого холодно процедив:

— Я сама к тебе пришла. Выводы делать умеем? Или ты только по части истерик?

Парень, было, вскинулся мне что-то сказать, но вовремя передумал.

— А твои родители?

— Родители, — еще тише процедила я. — Интересно, и как они тебя проглядели?

Парень довольно заулыбался.

— Я же медик, а семинары по гипнозу, знаешь ли, полезная штука.

Сказать, что я струхнула — это ничего не сказать! Я оказалась один на один с неуравновешенным парнем, владеющим к тому же основами гипноза. Абзац котенку!

— Что ты им внушил? — еле прошептала я.

Улыбка Макса достигла апогея, а потом он некрасиво заржал. Надо мной.

— Видела бы ты сейчас свое лицо! — и уже примирительно. — Ничего я им не внушал, а гипнозу в вузе вообще не учат! Отец периодически читал нотации о морали и нравственности, а твою маму больше интересовало, кто, откуда и куда, а особенно ее впечатлил рассказ о родителях. Ты же не в курсе, что у меня отец политик, а мать прокурор, — Макс самодовольно улыбнулся. — А еще она тебя очень хвалила. По ее рассказам я даже представить не мог, что ты малолетка. И готовишь, и хозяйственная, и вяжешь…

— А еще я на машинке вышивать умею, — грубо перебила я парня. Сказался нервяк от его неудачной шуточки.

Ох, маман. Посмотрела на симпатичного мальчика, услышала, что он из престижной семьи и все?! Дочь, не упускай своего счастья?! Хотя, надо отдать должное, меня не совсем продали. Чтоб в девять дома!

На глаза навернулись слезы обиды. Хотя чего я ожидала от женщины, которая, не видя меня несколько лет, даже не вспомнила про мой юбилей… Несостоявшийся юбилей.

— Да, отпусти ты уже, наконец, придурок! Больно! — взвилась я и с силой оттолкнула парня, вымещая на нем все обиды, давно висевшие мертвым грузом на душе.

Отпустил. Я недовольно потерла плечи, отметив, что синяки точно останутся. И как мне это предкам объяснять?! А никак! Сами его одобрили? Проглядели? А я что? Я — ребенок! Вот и буду вести себя, как ребенок! Поэтому я развернулась и вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

— Я тебя провожу.

Макс потащился за мной на улицу. Жаль, я его дверью не убила!

Дождь почти закончился, перейдя в мелкую противную морось, которая может идти непрерывно по нескольку дней.

— Пожалуйста, не стоит, — я обернулась на крыльце и смерила его холодным взглядом. — Сделай мне этот прощальный подарок.

— Значит, так ты решила? — немного обиженно вопросил он.

— Какой ты понятливый, — и яду в голос побольше. — А ты чего ожидал после того кошачьего концерта, что ты мне только что закатил? Что я брошусь к тебе в объятия, умоляя не бросать меня и клятвенно обещая ждать хоть всю жизнь?!

В лучших традициях сварливых жен я еще и руки в бока уперла.

— Да, иди ты… Дура, — процедил Макс и скрылся в доме, где тут же загорелся свет.

— Уже пошла, — помахала на прощанье ручкой закрытой двери и бодренько соскочила со ступенек.

Судя по реакции парня, именно слез и мольбы он и ждал. Смазливый гаденыш! А накося выкуси!

Конечно, вскоре, топая по лужам на территории турбазы, я пожалела о своем опрометчивом поступке. Нет, я не про ссору, а про предложение подвезти, так бы хоть вместе промокли и замерзли. Чувство справедливости хоть немного бы удовлетворилось, но с другой стороны… Видеть его не хочу, о чем яростно вопят гордость и обида. А это — молотов коктейль для совершения подвигов… Или глупостей.

Холодно, блин!

На подходе к шоссе злость поостыла, и я, наконец, смогла трезво оценить сложившуюся ситуацию.

Макс. Красавчик. Романтик и умеет угождать девушкам. Этакий идеал. Но под внешним лоском, если копнуть поглубже и вывести его из равновесия, мы имеем: (говно — зачеркнуть) несдержан, ревнив и может распускать руки.

С другого бока посмотреть, он скоро уезжает и на сегодня все подготовил для рандеву. Света-то не оказалось только в нашем домике, не иначе, как Паша выкрутил пробки, чтоб его током дернуло! Значит, Макс собирался со мной поразвлечься пару дней и свалить. Поматросил и бросил. Интересно, хоть бы адресок для страстных писем оставил бы? Каз-з-зел. И чего тогда вокруг, да около почти две недели ходил? Конфетно-букетный период в урезанном варианте? Или предкам пыль в глаза пускал, чтоб подозрительность усыпить.

С точки зрения "подруг" версия бы звучала, как "я рассталась с классным парнем, даже не начав толком встречаться".

Бермудский треугольник, блин, зато по центру этой конструкции мы имеем в итоге то, что я избавилась от придурка, коим мой рыцарь оказался на деле.

Что ни делается, все к лучшему!