~ 40 ~

— Ангелина! — заорали в две глотки мама с бабушкой, стоило мне только приблизиться к крыльцу.

Интересно, это они из-за лангеты или кто-то проболтался про падение с велика. Оказалось второе.

— Ты почему сразу домой не поехала? — прошипела бабуля. — Марш на веранду! Дома поговорим. Без свидетелей, — и взгляд такой добрый на Алекса бросила.

— Я на улице подожду, — мило улыбнулся в ответ парень и нагло уселся на крыльцо, показывая, что на большее с его стороны рассчитывать не приходится.

Лапочка моя! При свидетелях меня хотя бы не сильно убивать будут.

— Лина, что у тебя с рукой? — спросила моя более мягкая мама.

— Мамуль, ничего серьезного, — честно заверила я, — руку не сломала, даже гипс не наложили. Всего лишь трещина, а это не страшно.

— Это не страшно, — передразнила меня бабушка. — А ты знаешь, что от трещины до перелома одно неверное движение?! И почему тебе гипс не наложили? Как тебя вообще в травме без полиса приняли?

— Доктор сказал, что можно и лангетой обойтись, — ответила я выборочно на самый безопасный вопрос.

Интересно, если я расскажу, что мы в город ездили, это будет лучше (была у хорошего врача) или хуже (кто тебе разрешал туда ехать).

— Доктор. Нашла, кого слушать! — продолжала распаляться бабушка. — Сельского эскулапа! Собирайся, мы едем домой. Я сама тебя к врачу отведу. К нормальному.

Ну, уж нет! Третьего рентгена я точно не переживу!

— Бабуля, я и была только что у нормального врача, — с нажимом произнесла я.

— И где же он работает? В местном травмпункте, горшки детям с головы снимает, да собачьи укусы зашивает?!

— Степанов Евгений Андреевич работает заведующим травматолого-ортопедическим отделением микрохирургии кисти в небезызвестном НИИ, — раздался голос с галерки, то есть из-за закрытой двери.

Алекс, спасибо! Я же даже отчества дяди Жени не знала, не то что фамилии и полной должности.

Бабулино лицо вытянулось настолько, что даже очки съехали. Пару секунд она переваривала информацию, а потом нехорошо прищурилась и спросила закрытую дверь:

— И как же, позвольте узнать, Ангелина попала в это самое НИИ? Если мне память не изменяет, до него просто так на электричке не доедешь.

Лучше бы память ей изменяла, но Алекс ничуть не смутился и спокойно ответил:

— Я отвез. Евгений Андреевич — старый друг нашей семьи.

— На мотоцикле? — ахнула мама.

— На машине, — продолжал отвечать парень через дверь.

— Войдите, пожалуйста, молодой человек, — приказала бабуля. — Раз уж вы имеете наглость влезать в чужие разговоры…

— Я имею право не позволить вам без причины обижать мою девушку, — твердо заявил Алекс, появляясь на пороге.

Вид у него был крайне сосредоточенный и воинственный: губы сжаты в тонкую линию, серые глаза сверкают, плечи напряжены. Складывалось впечатление, что он готовится к бою. Блин, если они сейчас сцепятся с предками, то добром дело не кончится. Но влезть я не успела. Бабуля окинула парня насмешливым взглядом и, проигнорировав последнюю реплику, сурово спросила:

— А права-то у вас есть?

— Есть, — спокойно ответил тот. — Показать?

— Уж будьте любезны.

Алекс достал из кармана куртки стопочку документов и предъявил моему церберу.

— Ладно, — сдалась бабуля. — В таком случае объясните мне, почему вы сами повезли девочку к врачу, даже не уведомив нас о произошедшем?

— Не хотел терять время.

— И только? — тонкие выщипанные седые брови взметнулись вверх в притворном удивлении. Пытливый взгляд уперся в лицо парня, но у него не дрогнул ни один мускул.

— Не только, — он скрестил руки на груди. — Просто я прекрасно знал, что, уведоми мы вас о своих планах, Лине в лучшем случае попало бы только за то, что она умудрилась неудачно упасть. Вам не кажется, что к близким людям следует проявлять больше участия, нежели деспотизма.

— Значит, вы считаете меня деспотом? — холодно произнесла бабуля.

Мама ошарашенно наблюдала за пикировкой, боясь и слово вставить, а я тихо застонала. Ну, все! Писец пушистый и полный. Сейчас бабуля выкинет Алекса из дома и запретит нам общаться. Прощай, приятное время до конца лета. Его и так было немного, а теперь мне будет еще и скучно…

— Я делаю выводы из ваших поступков, — выдержал бабушкин взгляд парень.

Воцарилась напряженная тишина, в которой отчетливо слышался гул электрического счетчика, жужжание мухи под потолком и шкворчание котлет на сковородке. Кстати, о котлетах…

— Мам, у тебя что-то горит, — подсказала я, тем самым разрядив обстановку.

— Ой, — маман бросилась переворачивать котлеты, а бабуля взяла клюку и потопал на выход, поманив Алекса пальцем:

— На пару слов, молодой человек.

— Бабуль, не надо, — тоскливо попросила ее, но куда там.

— Мы сами разберемся, — отрезала старушка и, оперевшись на поданную парнем руку, спустилась по ступенькам и отправилась в конец двора.

— Надеюсь, она его не в туалете топить пошла, — протянула я, а мама лишь рукой махнула.

— Успокойся, если до сих пор не убила, значит, все в порядке. Знаешь, за что маму твой отец не любит? — я помотала головой, заинтригованная, а маман продолжила. — Ему устраивались такие проверки на вшивость, что порой волосы дыбом вставали.

— И что в итоге? — заинтересовалась я, ожидая услышать, что папа с честью вынес все испытания.

— Что-что, — проворчала мама. — Мы с ней разругались в пух и прах, твой отец стукнул кулаком по столу и увел меня жить к себе. Так и поженились.

Что-то я уже беспокоюсь за Алекса. Там, тем более, Шарик рядом привязан…

Вернулись бабуля с моим, как выяснилось, парнем минут через десять. Злых взглядов друг на друга не кидали, сквозь зубы не шипели, и это обнадеживало. Ужинать Алекса пригласили, но он отказался: надо было еще вернуть машину, а там уже и поздно будет. Поцеловав меня в щеку, парень удалился, пообещав зайти завтра с утра. А я осталась под перекрестными взглядами мамы и бабушки.

— Ну, рассказывай, как космические корабли бороздят Большой театр, — приказала бабуля, пока маман раскладывала ужин по тарелкам.

— Что конкретно тебя интересует? — спросила я, закидывая кусок пригоревшей котлеты в рот.

— Что у вас с Алексеем?

— А что у нас с Алексеем? — тут же скосила под дурочку, но маневр не прокатил.

— Насколько серьезны ваши отношения? — не повелась на провокацию бабуля.

— Не знаю, — я лениво пожала плечами.

— Что значит, не знаю? — бабушка аж вилку уронила.

— Мам, прекрати пытать ребенка, — попыталась вмешаться маман, но, увы. Проще бронепоезд морковкой остановить.

— И не подумаю! — отрезала старушенция. — Если Ангелина считает себя достаточно взрослой, чтобы заводить отношения с мужчиной, то она уже вовсе не ребенок, как ты выразилась, и должна осознавать последствия своих поступков!

— Бли-и-ин, — я тихо застонала и закрыла лицо руками.

Как же мне все это надоело! Вилка со звоном опустилась на стол. Сначала мать с отцом, теперь еще и бабуля. Стоило только слегка выбиться из привычной поведенческой схемы, как каждый встречный взрослый норовит прочитать мне нотацию и лекцию о вреде раннего секса, а малолетки и того хуже — начинают вешать ярлыки. Как будто постельные отношения — это единственное, что волнует подростков! Я вот вообще девственности в восемнадцать лишилась! В той… прошлой жизни. А сейчас мне опять начнут ездить по мозгам, словно я озабоченный подросток пубертатного периода! Все! Достали!

На самом деле просто анальгин перестал действовать, и ноющая боль в руке крайне подпортила и без того не радужное настроение, но не признаваться же в этом предкам, которым я намерена закатить грандиозный скандал. Мне, в конце концов, не пятнадцать лет, чтобы безнаказанно жрать мои мозги!

— И какие же последствия моих поступков ты видишь? — поджав губы, процедила я, сверля бабулю злым взглядом.

Старушенция на миг даже опешила. Не ожидала она, что я начну давать отпор вместо того, чтобы оправдываться, как делала всегда. Что, бабуля, взрыв шаблона?!

— Мне следует рассказать тебе, откуда берутся дети? — с легкой ехидцей вопросила бабка, довольно быстро придя в себя.

— Спасибо, это я и сама знаю, — в тон ей ответила я и с удовольствием понаблюдала, как обе женщины сбледнули.

— Так ты… — договорить мама так и не смогла, закрыв в ужасе рот ладошкой.

Бабуля напряженно ждала моего ответа, а я, как нарочно, издевалась.

— Что я? — с милой улыбочкой я в наивном удивлении приподняла брови.

— Ты… С ним… Того…

— Чего того? — устало закатила глаза в потолок.

— Ты спишь с Алексеем? — сурово сдвинув брови, наконец-таки обрела дар речи бабуля.

— И это все, что вас волнует? — криво усмехнувшись, вопросила я. Вздохнула и пошла в атаку: — А вас не волнует то, что в новой школе мне с пятого класса жизни не дают? Нет? Школа престижная? Ну, ла-а-адно, — растягивая гласные, проговорила я. — А еще вас не волнует, что в мою сторону шары покатил Влад? Нам дачу подешевке сдают? А то, что год назад меня его папаша на чердаке облапал? Он всех так лапает?! И опять-таки дача подешевке? Ну, ла-а-адно. Я сегодня повредила руку. Мне больно! Не волнует? Нет? Вас волнует только то, сплю я с мальчиками или нет, — я кое-как скрестила руки на груди. — А почему волнует, кстати? — и не дав предкам времени ответить тут же выдала решение за них: — А что же скажут соседи, — в притворном ужасе я закатила глаза, — если узнают?! Кошмар! Позор! И вас совсем не волнует, как себя чувствую я под вашими необоснованными нападками, — горько закончила свою пламенную речь. — Да, я расту, и мне надо помочь сформироваться, как целостной личности, а не изводить нотациями и подозрениями.

С грохотом отодвинув стул, я встала и вышла из-за стола в гробовом молчании. Впервые даже бабуля не знала, что сказать.

— Кстати, я с ним не сплю. Ни с кем не сплю, — бросила через плечо, направляясь в свою комнату.

— Я не опоздал? — как лягушонок из мультика "День рождения слона", в дверном проеме появился Леха.

Два недобрых взгляда скрестились на мелком. Сейчас ему перепадет на орехи за мой сольный концерт.

— Опоздал, — сощурившись, прошипела бабуля, а мама страдальчески закатила глаза.

— Приятного вечера, — с этими словами я закрыла дверь и ехидно улыбнулась.

Рука по-прежнему болит, зато я хоть сейчас высказала им все, что думаю. Всегда мечтала. И вовсе не из мести или мелочной злопамятности, просто меня всегда до глубины души оскорбляло то, что предков волнует, что я получила в четверти четверку по русскому, но им абсолютно плевать, что я вечерами рыдаю в подушку и ненавижу свой класс.

Отцы и дети…