~ 48 ~

Дюшины родители снимали комнатенку на втором этаже небольшого домика, находившегося через два участка от Юрика. Приоткрыв скрипучую калитку с облупившейся краской, я попала в не самый ухоженный дворик. Дорожки представляли собой тропки, вытоптанные в траве ходящими, в клумбах по краям давно и прочно обосновались крапива и репей, забив культурные цветы, и только ромашки стойко высовывали бело-золотые головки из зарослей узурпаторов. Перед домом догнивали ржавые качели, в песочнице перед ними процветал муравейник, а огород, находившийся по обе стороны строения неопределенно-серого цвета можно было смело переименовывать в сорнячник. Краска на стенах выцвела и облупилась, обнажив предыдущий слой, который также выцвел и облупился и т. д. и т. п. Единственным светлым пятном тут выделялась яблоня с сочными желто-зелеными яблоками, которая, несмотря ни на что, обильно плодоносила.

Хозяйкой дома была очень пожилая бабулька, с которой вместе жили сын с невесткой, любившие заложить за воротник (хотя полноценными алкашами их назвать было сложно, ибо оба работали, не буянили и до зеленых чертей напились только один раз на моей памяти), и внучка — местная "звезда", читай простигопа-тунеядка. Неудивительно, что дом и участок были в таком запустении. Бабулька уже практически лежала, а остальным членам семьи этот огород был до лампочки. Зато сдавали комнаты они очень задешево, а у Дюшиного семейства с деньгами была напряженка. На следующий год они даже такую дачу не смогли себе позволить.

Какое сегодня число? Опа! Уже четырнадцатое. Скоро в нашей стране жахнет первый кризис, сваливший и без того разваленную экономику некогда сильной державы в тар-тарары. Это потом, в двухтысячных, когда пойдут новые волны кризиса, народ отнесется к ним уже философски — поматерится и станет жить дальше, нам не привыкать, а тогда, в далеком ныне девяносто восьмом, это событие казалось концом света. И газа, и сытой (в смысле наличия еды в принципе) жизни, да и жизни вообще. Отгремела перестройка, развалились заводы, закончились полугодовые задержки зарплаты, а теперь еще и цены взлетят до небес. Кто в чем мерил повышение цен, а я в шоколадках. Тогда Марс был моей любимой и стоил два с половиной рубля. А на следующее утро стал стоить десять. И так со всем. Повезло тогда немногим, и наша семья, на счастье, оказалась в их числе.

— Девушка, вы к кому? — вырвал меня из раздумий хрипловатый голос сыночка хозяйки.

Он выперся на улицу в растянутых на коленках трениках и фуфайке на голое тело. Судя по мерному покачиванию, на грудь уже с утра принял.

— Я хотела Андрея навестить. Вы не против?

Чем черт не шутит. Дамировна, например, была категорически против всяческих посещений и уж тем более гостей, а чем страдают эти хозяева, я не знала. В прошлой жизни как-то не довелось здесь побывать.

— Та не, — махнул грязной лапой длинноносый дядька и запустил пятерню другой в сальные черные волосы. — Ты проходи, — он сделал приглашающий жест, указывая на дверь за его спиной, — лестница там. Только не навернись.

И пошел за дом к моему несказанному облегчению. А то знаю я таких субчиков, чего доброго еще облапает, пока мимо проходить будешь. Перехватив пакетик с мандаринами поудобнее, я мышкой шмыгнула в темный дверной проем.

Освещения не было, а через маленькое грязное окошко попадало настолько мало света, что нашаривать ступеньки приходилось на ощупь. Сладковато-приторный запах перегара, смешиваясь с запахом сырости и кошек, бил в нос не хуже нашатыря, и я даже пожалела, что не страдаю насморком. На втором этаже, к счастью, ничем подобным не разило, зато вкусно пахло блинчиками, которые пекла, по-видимому, мама Дюши, ибо иных квартирантов в этом клоповнике не было.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я. — Я бы хотела Андрея навестить. Можно?

Худенькая женщина обернулась ко мне, смерила неласковым взглядом голодного дракона, но увидев пакет мандаринов, вроде, смилостивилась.

— Если заразиться не боишься, — бросила она, не удосужившись даже поздороваться.

Я пожала плечами и прошла через узкий темный коридорчик к обшарпанной двери с дыркой вместо ручки. Все это время спину мне сверлил неприязненный взгляд. Нда, не дай Бог, такую свекровь заиметь. Дюшина мама относилась к той породе мам мальчиков, которые любую девочку считали недостойной ее "золотца". У подобных родительниц вырастали либо маменькины сыночки с характером тряпочки, либо настоящие мужчины, но последнее обычно формировалось после того, как происходил грандиозный скандал с уходом из дома или без.

Тук-тук-тук.

— Можно? — я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Обстановка не радовала. Две односпальные кровати с продавленными матрацами, а между ними у окна небольшой стол. И все это впритык. До стола от двери два шага. И как они умудряются жить в такой тесноте?!

— П-привет, — слегка заикаясь, произнес медленно розовеющий Дюша и натянул одеяло по самые уши. — А ты чего здесь?

Сначала я думала прикинуться стеснительной девочкой и трепетно краснеть в его присутствии (уж не знаю как, но постаралась бы), чтобы не смущать пацана, но, глядя на свекольного Дюшу, не знающего, куда девать в моем присутствии глаза, руки, ноги и всего себя, я поняла — не прокатит. Будем мы, как два дебила, сидеть в скорбной тишине и краснеть наперегонки, поэтому обстановку надо разрядить.

— А мы с Шуриком вам мандаринов купили и разделились, чтобы быстрее всех болеющих облагодетельствовать, — бодро возвестила я и без спроса, но медленно и осторожно, чтоб, не дай Бог, в стенку не забился, присела на краешек кровати у парня в ногах. — Я к Юрику уже забежала, теперь вот тебе витаминов принесла, — с этими словами достала фрукт из пакета и протянула Дюше. — А Шурик к Диме и Жеке пошел. Ты сам-то как?

Болтала я намеренно, стараясь вовлечь парня в разговор, но он вовлекаться явно не хотел, взял трясущимися пальцами мандаринку и спрятал под одеяло. Понял, что дурак, покраснел еще больше и вперил глазки в клетчатое одеяло.

— Как самочувствие? — не оставляла своих жалких попыток разговорить клиента я.

— Нормально.

И все. Сидим, молчим. Я пытаюсь придумать тему для разговора, которую бы он мог поддержать и попутно присматриваюсь к Дюше повнимательней.

Русые волосы за лето изрядно отросли и теперь аккуратной шапочкой покрывали голову крупными колечками. Нос у него был прямой, скулы довольно высокие, как у монголоидов, наверное, кто-то в роду проскочил. Хотя, после татаро-монгольского ига, у кого они только не проскочили. Форма лица округлая, подбородок с очаровательной ямочкой, но не волевой, а очень мягкий, губы алые, немного полные и очень красивой формы. Я аж позавидовала, а когда посмотрела в глаза… Ох ты ж! Это надо такие реснички иметь?! Где справедливость в этом мире?! Они у парня были черные как смоль (никакой туши не надо) густые и закрученные, как у куколки, а вот цвет глаз оказался совсем невыразительным — серым. Только не таким серым, как у Алекса, у того глаза напоминали грозовое небо, когда его просвечивает яркая молния, а у Дюши это были просто серые зимние тучи.

От встречи взглядов он смутился еще больше, а я невольно стала сравнивать его и Алекса. И даже не внешне, а по внутренним ощущениям от общения с ними. С братом Вадима мне было спокойно, интересно, а еще с ним я понимала, что нахожусь как за каменной стеной. Он был из тех парней, а впоследствии мужчин, которых смело можно было назвать главой семьи.

Достав из-за пояса плеер, я протянула Дюше.

— Хочешь, возьми, пока болеешь. Я все равно его больше по привычке таскаю. Там радио, батарейки полные.

Дюша слегка замялся, но подаяние взял.

— Спасибо. Я верну сразу, как поправлюсь. А то скучно лежать в тишине.

— А телека нет? — задала я риторический вопрос, хотя прекрасно видела, что нет. Ни телека, ни даже радио.

— Не, у нас денег нет новый покупать, а у хозяев лишнего нету, — разговорился по-прежнему розовый парень, только сейчас алели одни лишь щеки, а не все лицо вместе с шеей. — Мать с отцом на одном заводе работают, так там с зарплатой, сама знаешь…

Он еще что-то рассказывал, воодушевленный моим "вниманием", а понимала, что Алексу этот индивид и в подметки не годится. С таким мужем я буду обречена всю жизнь тащить на себе это слабохарактерное существо, попутно отгавкиваясь от нападок его мамаши, если она вообще даст нам пожениться. Хотя, с другой стороны, кто знает, может, за внешней стеснительностью скрывается сильный характер?

— Завтрак готов, — возвестила с порога "злая женщина". — Андрей, быстро кушай, и будем тебе натирания делать.

Меня к столу не пригласили, поэтому такое поведение я расценила как непрозрачный намек. В детстве еще могла бы ступить, но сейчас портить отношения с потенциальным свекромонстром не хотелось, поэтому я встала с кровати, за чем с недовольной миной пронаблюдала Дюшина мама, и, кое-как разминувшись с ней в узком проходе, с порога пожелала:

— Поправляйся. Плеер потом вернешь.

— Какой плеер?! — тут же взвилась она. — Андрей! — и столько авторитарных ноток в этом вопле. — Ты же знаешь, что я не разрешаю тебе брать чужие вещи! Тем более такие дорогие! Немедленно верни девочке ее вещь!

Чем-то она напоминала мне Аленкину мать, но та, в сравнении с Дюшиной родительницей, просто ангел. Я перевела заинтересованный взгляд на парня. Вот тут-то прямо сейчас мы и узнаем, чего ты стоишь, дорогой.

Дюша мялся. С одной стороны, и плеер оставить хотелось, а с другой, с мамой ругаться не с руки, ведь ему еще неделю с ней круглые сутки на четырех квадратах жить без возможности ретироваться на улицу.

— Мам, — протянул робко парень.

Я в душе возликовала. Неужели он из тех, кто способен противостоять прессингу и тирании родителей?! Плевать, что внешне мне он не очень нравится, главное, какая у мужчины "начинка", какой характер, чего он способен добиться и хочет ли добиваться.

Одна моя знакомая вышла замуж за плюгавого заучку очкарика, которого в институт провожала мама. А теперь они с этой мамой лучшие подруги, живут всем большим семейством в Испании, а очкарик-ботан сейчас крупный бизнесмен и очень даже хорош собой. Кстати, маме тогда просто было с сыном по пути по дороге на работу.

— Андрей! — не давала спуску Дюшина мать.

Еще заминка на пол минутки и…

— Лин, держи.

В его глазах стояли слезы, но он мужественно не плакал, протягивая мне плеер назад. Я молча взяла кассетный гаджет и, попрощавшись, пошла к лестнице. Аут!

В нашем дворе в городе жил мальчик Слава. Ему было пять лет, когда он стал учиться кататься на двухколесном велосипеде. Только не на маленьком, а сразу на Аисте. Как-то он ехал, попал колесом в ямку, и руль вывернулся, ударив мальчика в живот и по тому, что ниже. Славка вылетел вперед и плашмя проехался по асфальту, сверху его еще и Аистом накрыло.

Мы с девчонками, когда такое увидели, подлетели к нему, готовые утешать ребенка, но он не плакал. В его глазенках стояли слезы, но он стоически терпел адскую боль, и лишь заикания, несвойственные ему, выдавали то, что мальчику очень больно, когда он говорил:

— Все в по-поряд-дке.

Он не стал пинать велик. Молча поднял его и покатил к дому, капая на асфальт кровью из разбитых коленок.

Выскочившая бабушка подхватила велосипед и повела мальчика до дома, приговаривая:

— Молодец. Терпи. Мужчины не плачут.

Вот это я понимаю, мужик. Даже в свои пять лет! А Дюша…

Как проверить, подходит ли тебе парень? Да, легко. Ответь на вопрос, ты можешь представить себя с ним в одной постели? Да? Замечательно! Вперед на штурм бастионов! А если нет, то не стоит и мучиться.

Я вот даже поцелуя с Дюшей теперь не могу представить — тошнит.

Домой я шла с чувством какой-то обиды. И даже не из-за того, что еще один кандидат вылетел из списка, причем вылетел для меня, и вовсе не факт, что это не он, у Смерти может оказаться специфическое чувство юмора; обидно было за Дюшу, что он позволяет так с собой обращаться, за других парней с такими мамашами, старающимися не вырастить мужчину, а привязать сына к себе, и обидно за себя, что так сильно разочаровалась в человеке.

После обеда я слегка собралась с мыслями и отправилась к Леночке и Ирочке. В компании моей первой любви мне ловить нечего, остались бревна, а для этого мне необходимы анкетные данные как минимум с датами рождения.

Сегодня бревна полностью оправдывали свое название и тусили на бревнах. Девочки расположились, как на насесте, на самом верху, а парни сидели пониже, чтобы удобнее было сплевывать шелуху от семечек на землю. Не хватало только, все еще болеющих Тохи с братом и, как обычно, Виталика и Валерика, но те обещали подкатить с девчонками попозже.

— Приветик, — помахала всем ручкой. — Девчонки, анкету заполнили?

— Какую анкету? — тут же заинтересовался Вадим.

— Ой, забыли, — покаялась Леночка. — Там столько много вопросов… Писанины…

Я окинула компашку задумчивым взором и вынесла рациональное предложение:

— А ты неси ее сюда, и ручку захвати. Я сама заполню с ваших слов.

Лена скривилась, Ира поддержала подругу недовольным:

— Давай потом, а?

— Так что за анкета? — снова влез Кз.

— Видел, наверное, — пояснила парню, — анкета для друзей. Такая тетрадочка с вопросами, где друзья пишут, какую музыку любят, фильмы и т. д. Девчонки, давайте. Потом самим же приятно будет вспомнить, когда лет через десять я найду эту тетрадку.

— Давай! — поддержал меня Вадик. — Ленка, сгоняй!

— Она не у меня, — отмазалась двоюродная сестра Кз.

— Ир! Бегом-бегом! — невежливо скомандовал парень.

Девочка от такого обращения явно расстроилась. Эх, милая, нашла, к кому клеиться. Вот его общение со мной в начале нашего знакомства ее ни на какие мысли не натолкнуло, а зря.

— Если ты со мной сходишь, — поставила условие брюнетка.

Наивная.

— Да щаз! Ленка с тобой сходит. Быстренько!

И он соскочил с нижнего бревна, на котором сидел, и бодренько подрулил ко мне.

— Семки будешь?

Из кармана появилась черная ладонь, полная подсолнечных семечек.

— А я тыквенные люблю, — расстроила я галантного кавалера.

— Сейчас сгоняю, — обрадовался Вадим и дунул в сторону дома, обгоняя по пути Лену с Ирой.

В общей сложности заполнение анкеты за всех присутствующих (шесть голов) стоило мне трех мозолей, двух часов и целого пакета тыквенных семечек, которые бабушка Вадима любезно мне пожертвовала. Потом, правда подошли сладкие парочки, а с ними и Наташка с Аленой, но тут я уже категорически отказалась что-либо писать, и мы пошли гулять.

Вот тоже непонятный мне процесс убивания времени. Я понимаю, можно гулять по парку в хорошей компании, или по лесу в поисках грибов/ягод, но тупо болтаться полтора часа по улицам между домами… И ладно бы еще было о чем говорить, так народ по сорок первому кругу перемывал кости одним и тем же людям, а то и того хлеще, парни начинали "острить" и подкалывать друг друга.

— Вадик дебил. Ха-ха-ха!

— Сам дебил, гандон использованный.

И все в таком же духе. Мои ушки свернулись в трубочку от обилия мата, слышать который я в принципе давно уже отвыкла, особенно в таком количестве, а мозг медленно закипал. Единственный человек скрашивал для меня прогулку, и это был Вадим. Парадокс, но когда он переставал вести себя, как дебил, то становился очень прикольным парнем. До брата, конечно, не дотягивал, но в силу возраста это простительно. Оказалось, у нас есть общие темы. Вадик тоже хотел стать врачом. Я, правда, это поняла, когда уже поздно было, на третьем курсе, но мечта так и осталась, а он, оказывается, уже сейчас читал дополнительную литературу по профильным предметам и даже умудрился без денег поступить в медицинский колледж.

Когда ближе к вечеру "пытка носками", наконец, закончилась, я с несказанным облегчением направилась домой ужинать. Больше выходить на улицу сегодня я была не намерена. По телеку "Гардемарины" идти будут, так что вечером мне есть, чем заняться. Главное, чтобы мой фильм не пересекся по времени с мультиками брателло, иначе будет битва.

Провожать меня вызвался Кз, ибо все остальные собирались еще до полночи сидеть на бревнах с гитарой. Бедные соседи! Кошачий концерт им обеспечен. За нами мигом увязалась и Алена.

— Пойду у мамы отпрошусь, — пояснила она недовольно заворчавшему Вадику.

У калитки я вежливо сделала своему кавалеру ручкой и собиралась уже пойти домой, как вдруг он схватил меня за руку и не пустил.

— Погоди. Разговор есть.

Уже интересно. Уж не про тайны ли, вокруг меня творящиеся, которые обещала разведать Наташка, он хочет поговорить. Аленка радостно ускакала наверх, хлопнув входной дверью, и мы остались во дворе одни.

— О чем поговорить хотел? — я заинтересованно повернулась к парню.

— Тут такое дело, — он опустил глаза. — В общем, ты мне нравишься, и я бы хотел с тобой гулять.

От последней формулировки я невольно улыбнулась, что Кз истолковал в корне неверно. Далее был сумбур. Он схватил меня за затылок и притянул к себе, больно стукнув зубами по губе, затем зачмокал и зашарил языком у меня по лицу, пытаясь разомкнуть мои губы, а, поняв, что попытки все безуспешны, схватил за задницу.

Когда первый шок от происходящего безобразия прошел, я со всего маху наступила Вадику на ногу. Парень взвыл, и выпустил-таки меня из "объятий".

— Ты чего? Сдурела?!

— Еще раз, и в глаз, — добро пообещала я ему и быстрым шагом направилась в сторону нашей веранды, отмываться от слюней.

— Это значит нет? — крикнул мне вслед Кз.

— Это значит мудак! — проворчала себе под нос и еле сдержалась, чтобы не показать ему fuck. Лишний конфликт мне сейчас не нужен. Тем более, что наши с ним обычно заканчиваются дракой.

— Да ладно тебе ломаться! — донеслось вслед, и неприличный жест мальчик-таки заработал.

И чего его прорвало? Столько времени меня не трогал, а тут на тебе, опять проснулась его "симпатия" с ее странным выражением. Интересно, Алекс бы мне и на это посоветовал "понять и простить"?

Остановившись возле умывальника, я схватилась за зубную щетку, потом тщательно вымыла лицо с мылом, три раза, и только после этого успокоилась. А сопровождал мои манипуляции хор скандалистов с аккомпанементом из мебели. На втором этаже у Аленки опять летали табуретки, и голосили мама с дочкой. Хоть что-то в этой жизни неизменно.