~ 58 ~

Прошедшая неделя оказалась, наверное, самой веселой в моей жизни. Егор, как мог, отвлекал от мыслей о скором финале моей истории, а брат ему ассистировал в меру сил и возможностей, и, надо признать, у них напару это неплохо получалось. С трудом, но мы успели выполнить все пункты списка, хотя некоторые из них и потребовали дополнительной подготовки.

Например, чтобы напоить "кофем" бомжа, надо было достать денег, а для этого мы с парнями целый день собирали возле станции бутылки, нарываясь на недовольное ворчание местных пенсионерок, у которых "наглая молодежь" отбирала последний кусок хлеба. А что? Нам же тоже надо как-то отбить трудозатраты, хоть по мороженке на брата. Потом пришлось ехать в соседний поселок и сдавать честно набранное добро, но тут мы совместили приятное с полезным и поехали на электричке зайцами.

Я не говорила, что жутко невезучая во всем, что касается каких-либо афер и лотерей, нет? Сообщаю. Однажды в автосалоне была беспроигрышная лотерея, так вот я достала единственный, ЕДИНСТВЕННЫЙ пустой билет. Примерно похожее везение меня преследует и в транспорте. В электричках я отродясь контролеров не видела, но это когда с билетом, а ежели без него…

Благо ехать нужно было лишь одну остановку, но и тут мы успели убегаться по вагонам, поколотив при этом добрую треть урожая. Пассажиры неодобрительно косились, когда мимо них на скорости и с характерным звоном проносились три юных лося, обрызгивая особо невезучих каплями пива из громыхающих пакетов. А в это время, даже не подозревая о своей миссии, нас с двух сторон зажимали в тиски толстые злые тетки, и вот в момент, когда они встретились в тамбуре, куда мы забились в поисках спасения, машинист этого бесконечно медленного электропоезда соизволил открыть наконец двери. Вслед улепетывающим нам понеслась ругань контролерш, но ты поди со своими ста двадцатью кило догони трех подростков. Я хоть и поворчала, но все-таки признала, что таки да, это весело, но на обратном пути уперлась рогом и вместо мороженого купила себе билет. Он-то и стал гарантией того, что обратно доехали мы без приключений.

Бомжа, кстати, мы так и не нашли, заменив его на бабульку, продающую чахлый лучок своего производства возле станции. Покупать же чашку кофе алкашу, качающемуся у пивного ларька, я отказалась наотрез, предложив вместо этого сделать доброе дело. Возражений не последовало, и мы, купив в магазине большую банку кофе, потопали к бабульке. Она хотя бы пытается заработать денег своим трудом, а не сидит с протянутой рукой. Тяжелое время.

Вы бы видели глаза бабушки, когда мы торжественно вручили ей банку Нескафе — она чуть не плакала. Наверное, отродясь такой не пила. В глазах изрядно пожилой женщины стояли слезы, когда она с благодарностями пыталась впихнуть нам хотя бы лука. А вот я, кстати, не удержалась и расплакалась, будь неладны эти гормоны! Но это уже по дороге домой. Впрочем, долго реветь мне не дали.

Посадку дерева мы также совместили с еще одним пунктом нашей развлекательной программы, а именно с обнесением чужого сада.

На дело пошли поздним вечером, одевшись во все черное. Жертву произвола выбирали долго и тщательно, весь день ненавязчиво прогуливаясь мимо привлекших внимание участков. Я настаивала на заброшенном, там и яблонька как раз имелась, и пофиг, что на ней нетронутыми остались три яблока и те на верхней ветке, зато без риска для нервов и зада. За это меня обозвали трусихой и старухой и указали на сад деда Вали. Идеальная жертва для идеального преступления.

Участок находился в конце соседней улицы, собаки там не было, а забор имелся довольно хлипкий, и в одном месте даже была небольшая дыра, в которую при желании мы и могли просочиться. Сам хозяин сада был глух, как пень, подслеповат (если шапками волосы прикрыть, может и не узнать) и дико вреден. Дед Валя относился к тому разряду стариков, которые детей люто ненавидят. Мы раздражали его всем: тем, что проехали на велике — пылюку окаянную подняли, тем, что громко смеялись, проходя мимо (когда не надо, он все слышит), оборвали цветы возле калитки и плевать, что одуванчики, да даже тем, что просто дышали его воздухом. Да-да, его деревья вырабатывали специально для него кислород, который мы внаглую потребляли.

Короче, достал он всех знатно. Даже просто прогуливаясь, наша компашка всегда старалась ненавязчиво обойти десятой дорогой дом мерзкого старикашки. Хотя не обходилось и без ответных пакостей, но обычно этим промышляли парни, а до девчонок доходили только героические истории о подвигах храбрых юнцов, которые обнесли клубнику у злого старикашки и накидали ему камней в огород. Поэтому, когда вставал вопрос, у кого из сада тащить сирень, крыжовник или яблоки, все однозначно сходились во мнении, что дед Валя заслужил.

Еще одним аргументом в пользу данного участка служил тот факт, что ни разу, даже когда за руку ловил на воровстве, Дед Валя не делал с малолетними преступниками ничего серьезнее, чем шлепал по попе. Не больно, но обидно. Да и ружья у него не было, что тоже плюс.

С точки зрения детей дед, конечно же, заслуживал наказания, но ведь если разобраться, то мы же не знаем, отчего этот человек так обозлился, да и такой ли уж он злой? Но задуматься над нелегкой судьбой старичка, мне, как обычно, не удалось.

— Чего скисла? Пойдем!

— Не дрефь! Прорвемся!

С двух сторон под руки меня подхватили мальчишки и потащили в густые вечерние сумерки на дело.

До нужного участка мы добрались настолько быстро, что я даже затрястись не успела, как мне на голову напялили черную шапку-чулок, завесив выбившимися волосами весь обзор, и пропихнули в дырку в заборе. Дырка была очень узкой, поэтому неудивительно, что я застряла. Как в анекдоте:

"Василий Иванович, у меня таз не пролезает".

"Да брось ты его, я тебе ванну куплю".

— Ну, ты и жопу отрастила, систер, — прошипел Леха, уже успевший пробраться на участок.

— Я вам что, крыска?! — возмутилась шепотом в ответ. — Если башка пролезла, не значит, что пролезет и все остальное.

— Скорее уж Винни Пух, — ржал с тыла Егор. — Будем ждать, пока похудеешь.

— Блин, я застряла!

Попытка вылезти обратно провалилась с треском. Причем с треском в прямом смысле: соседняя жердина жалобно заскрипела и хрустнула.

— Ой-ой-ой-ой-ой! — пародируя мультик, продолжал забавляться наш идейных вдохновитель.

— Не смешно! — рыкнула я и обреченно повисла на заборе, или в заборе.

— Сейчас, — Егор ловко перемахнул через заборчик сверху и начал меня раздевать.

Мои глаза удивленно полезли на лоб.

— Я, конечно, все понимаю, — осторожно начала я, — ночь, романтика, но ты, как минимум, не с той стороны зашел.

Братец заржал уже в голос, за что и получил подзатыльник от ничуть не смутившегося Егора.

— Заткнись! Деда разбудишь! — и уже мне: — Линок, давай эту тему мы обсудим в другом месте и в более удачное время. Повернись.

Куртка с громким шорохом соскользнула с меня, и дышать стало на порядок легче.

— Штаны снимать не буду! — сразу предупредила парней, но это и не потребовалось.

Повернувшись боком, вытягиваемая за обе руки мальчишками, я, наконец-то, оказалась на частной территории, все-таки сломав еще одну доску в штакетнике. Прости, дедуля, я не нарочно!

— А теперь по-быстрому хватаем, что попадется первым и валим отсюда, — взмолилась я, зная про мое беспрецедентное везение в подобного рода вещах.

— Ага, разбежалась, — не поддержал инициативу братец и по-тихому ускакал вглубь заросшего сада. Мы же с Егоркой, стараясь не шуметь, плелись следом.

Окна в доме не горели, что свидетельствовало о том, что хозяин спит. В то, что дедуля, который на ладан дышит, пошел на ночь глядя по гостям, верилось с трудом.

— Егор, ну будь хоть ты умнее! Попадемся же. Не везет мне в таких вещах, — попыталась я воззвать к разуму парня, но куда там! Приобняв меня за плечи, для чего ему пришлось привстать на цыпочки, Егор заверил:

— Не попадемся — это раз, а если и так, то успеем слинять — это два!

Так свято быть уверенными в своей неуязвимости могут только дети.

— Мне эта идея изначально не нравилась!

— Я знаю, поэтому и внес этот пункт в обязательную программу. Расширь границы своего сознания! — Егор прижал меня к себе поплотнее, и идти сразу стало на порядок неудобнее.

— Ага, значит, были и необязательные пункты? — сделав вид, что ничего не замечаю, спросила я.

— Были. Шахматы, например.

Жаль. Я-то надеялась съехать еще с пары откровенных блудняков.

Осторожно переведя взгляд со своего собеседника на обнимающую меня руку, я все же решилась осторожно задать вопрос:

— Место и время поменялись?

И тут же получила свободу.

— Давай попозже?

— Давай, — не без легкого разочарования согласилась я, тем более что мы уже дошли.

Дошли до яблони, на которой уже восседал мой младший братец и смачно хрустел большим красным яблоком.

— Достань и мне, — попросила Леху, но неожиданно получила отказ.

— Это твой список важных дел, — злорадненько ухмыльнулся Егор. — Тебе и воровать яблоки.

Что ж, раз пошла такая пьянка.

— Ну-ка подвинься, — скомандовала мелкому (хотя оба они тут были мелкими, один по росту, другой по возрасту) и легко вскарабкалась на толстую невысокую ветку. Яблок я сорвала всего три, больше мне и не надо, тут же главное не результат, а сам процесс, как вдруг на всю округу раздался громкий скрип, а затем шаркающие шаги, которые приближались к нам. Мы затаились и замерли в надежде остаться незамеченными, но увы. Слепые и глухие старики порой видят лучше орла, а слышат лучше летучих мышей.

— Хто здесь? — грозно вопросил дед Валя и, не получив ответа, пригрозил: — А ну слазь с яблони гопота, пока не пристрелил!

И в доказательство потряс… ружьем. Не иначе, у соседей одолжил. Я, конечно, сильно сомневалась, что он начнет палить по яблочным воришкам, но, признаться честно, струхнула основательно.

— А ну выходь с поднятыми руками, — приказал дедок и пошаркал в нашу сторону.

Что делать? Что делать? Руки затряслись, мысли замелькали в голове, рисуя картинки ближайшего будущего одну другой страшнее, и тут Егор скомандовал:

— Бежим!

И рванул, поганец, со всех ног. Не отстал от него и братец, ловко спрыгнувший с яблони и припустивший за Егором в сторону забора с задней стороны участка, а вот мне повезло меньше: из-за того, что поберегла руку в лангете, я приземлилась неудачно и подвернула ногу. Вслед нам полетела ругань с требованием немедленно возвернуться и ответить по совести, и даже раздался один хлопок, как выстрел, но все это лишь придало мне сил. На адреналине я даже перемахнула через почти двухметровый забор, чтобы на той стороне нос к носу столкнуться с до крайности удивленным крупным дворянином.

— Р-р-р, — выдал он неуверенно.

— Мама! — завизжала я и бросилась бежать дальше.

Собака оказалась привязана, но это не помешало ей поднять такой шум, что на крыльцо начали выходить хозяева, и попасться бы мне им с поличным, если бы из кустов малины не высунулась рука, вдернувшая меня в колючие заросли. Рот мне предусмотрительно зажали и не зря, заорать очень хотелось. Причем матом и на моих подельников!

Прошло минут пять, пока хозяева потревоженного Бобика не угомонили беснующуюся собаку и не отправились обратно в дом. Все это время я сидела, не шевелясь, с бешено колотящимся сердцем и огромным желанием как минимум укусить руку на моем лице. Как оказалось, это был Егор. Я даже и не сомневалась, до Лехи вряд ли бы дошло, что в подобной ситуации девчонка может заорать.

— Только не ори, — попросил парень и осторожно убрал руку.

— Блин, Егор, мне не пятнадцать, не обязательно было играть в киногероя и закрывать мне рот! — накинулась я на парня, правда, шепотом.

— Угу, тебе четырнадцать, — влез брателло, и спор на этом пришлось прекратить.

— Пошли уже домой, — взмолилась я. Подвернутая нога начинала ныть все сильнее, еще десять минут, и меня придется тащить. Собственно, об этом я и сообщила парням. Пока адреналин бурлил в крови, боли я не чувствовала, но стоило только слегка успокоиться…

— Рано, — с видом заправского грабителя заверил Егор и продолжил сидеть в кустах.

Парнишка достал яблоко и смачно им захрустел. Я пожала плечами (им же хуже) и последовала его примеру. Первое яблоко — из дома вышел покурить какой-то мужик в одних трусах (и как ему не холодно?), второе — в туалет побежала женщина в халате и толстой кофте, накинутой поверх, третье — калитка приоткрылась, и во двор прошаркал дед Валя. А Егорка-то прав оказался! Если бы мы вылезли раньше обязательно с ним бы столкнулись, не на участке, так на улице, а учитывая то, что старикашка нес наперевес ружье, дело могло окончиться печально.

Леха даже жевать перестал, замерев и не дыша.

Дед Валя протопал к крыльцу, кряхтя, поднялся на три ступеньки и забарабанил в дверь. Вскоре на пороге показался давешний мужик в трусах. Только в этот раз на нем еще болтался ватник неопределенного цвета.

— Здорова, дед Валя, что случилось? — поинтересовался он.

— Дык, ограбили меня, — посетовал старикан.

— Да, ты что?! — мужик тут же подобрался. — И что украли?

— Эх, — и с такой тоской старик вздохнул, что мне аж прям жалко его стало до глубины души, столько скорби. — Урожай яблок, поди, весь сняли, а я-то их продать думал. На что теперь зиму жить…

— Ну, не расстраивайся ты так, — слегка расслабился его собеседник и поежился. Ага, пробрал августовский холодок! — Хочешь, поделимся?

— Хочу, — дедок аж воспрял на глазах.

Вот жулик! Мы у него максимум штук десять стырили, а там яблонь было целых пять!

— Заходи тогда на днях, поделюсь. Ладно, я тогда пошел, — дядька переступил голыми ногами и снова поежился, но не тут-то было! Найдя благодарную публику, старичок вовсе не был намерен так просто ее отпускать.

— Смотри, к тебе ворье убежало.

— Так вот чего Барбос бесился, — понятливо закивал дядька. — За нас не переживай, Ушли они уже.

— А исчо-то, гады, в дом залезли! Я токма ружьем и спугнул! — для наглядности дед Валя потряс своим оружием.

— Ты это, поаккуратнее, — мужик слегка отступил назад.

— Та не бойся, оно с солью.

— Знаешь, схлопотать солью в рожу тоже мало приятного. Так что там с ворами в доме? Может, милицию вызвать?

— Не, не надо милиции, — всполошился противный старикашка. — Там и стащили-то всего ничего.

— Что?

— Дак… Телевизор.

— Ну, дед, телек — это серьезно. Когда ты теперь новый купишь?

Дед Валя заметно взгрустнул. Артист!

— Не знаю, пенсия-то, сам понимаешь…

— Понимаю, — протянул уже начавший медленно синеть от холода мужик. — Понимаю… — тоном, типа "отвали ты уже". Но дед не сдавался.

— Эх, как же я теперь без телека, без новостей-то. Авось, только кто поглядеть пустит…

По выражению лица бедного дядьки было ясно видно, что пускать к себе надоедливого соседа ему крайне не хотелось. Бедолага уже триста раз пожалел, что вообще открыл дверь.

— Миша, ну где ты там?

На пороге возникла, видать, жена хозяина — дама в халате и теплой кофте.

— Что-то случилось? — с тревогой глянув на ружье, спросила она.

— Да, деда Валю обворовали, — пояснил бедный Миша и морально приготовился к новому витку разговора на холоде. Пускать соседа в дом никто не собирался, даже если для этого придется околеть на пороге собственного дома.

— Что украли? — деловито вопросила женщина.

— Дык, телевизор с видиком. Теперь даже и посмотреть негде…

Ну наглец! Прямо Антон Семенович Шпак.

— Миша, ты старый телевизор еще не отдал?

Миша скривился. Очень хотел соврать, но под пытливым взглядом жены признался:

— Нет.

— Тогда отнеси его деду Вале, пусть смотрит.

— А Люся как же?

— А Люся твоя и сама себе купит! Чай и муж у нее есть, а человеку нужнее, — отрезала женщина и направилась в дом.

— Давай, дед, погоди, сейчас отнесу.

— Ой, спасибо! Ой, спасли! — запричитал старик. — Не беспокойся ты так. Я и сам донесу. Тут же рядом.

— Тогда жди, — грустным тоном попросил хозяин дома и скрылся в его недрах.

Вскоре он вынес громоздкий старый ящик и вручил его дедку. Тот подхватил свою поклажу, раскланялся, разблагодарился и быстренько ретировался, пока не передумали.

Спустя еще минут десять вылезли и мы. Тихо прокрались к калитке, выбрались наружу и потопали в сторону дома.

— Не, ну это надо быть таким наглым?! — возмущалась по дороге я.

— Линка, остынь. Нам еще дерево сажать?

— Какое нафиг дерево?

— Вот это.

Егорка высыпал мне в ладонь с десяток яблочных семечек. Зажав их в кулак, я продолжила возмущаться:

— Три магнитофона импортных, три пиджака замшевых, портсигар серебряный. Тоже три! Откуда только в людях столько наглости и непорядочности?!

— Да, успокойся, систер.

— Блин, не могу!

Внутри все кипело и булькало. Даже про больную ногу забыла, а зря. Братец пихнул меня плечом (и даже несильно), в этот момент я наступила на подвернутую конечность, резкая боль прошила до самых мозгов, я споткнулась, покачнулась и полетела в придорожную канаву, полную дождевой воды.

Плюх! Бульк! Хлюп! Твою мать!

Последнее, похоже, вслух.

Когда я вынырнула, парни ржали впокатуху, причем оба.

— Не смешно! — рыкнула я, выбираясь из канавы. — Руку дай! — ни к кому конкретно не обращаясь, но руку подал Егор.

Парень закряхтел на публику, но довольно быстро вытащил меня на дорогу.

— Похоже, дерево мы сажаем завтра, — констатировал он, оглядывая мой жалкий внешний вид.

— А я семечки потеряла, — мстительно заявила я.

— Тогда считай, посадила. Ну, по хатам! И бегом, пока не простыла.

Егорка подхватил меня под руку, не обращая внимания на то, что сам при этом промок, и поволок в сторону дома.

Времени уже много, предки и так ворчать будут, мы опоздали минут на десять. Да еще и за "купание" влетит. Эх, детские проблемы!

А завтра снова в бой. В смысле на тарзанку и стройку вместо гариков.