Глава 32

Но проблема была в том, что надо было постоянно за ней следить.

Нет, она-то ничего такого себе не позволяла. Но мужики на неё липли просто непрерывно. Особенно те, что постарше. Мне казалось, что они кончали уже просто от взгляда на неё — не отрывали глаз, слюни текли.

И вот лежит Лесечка наша под зонтиком. Искупалась только — капли воды сверкают на коже, как мелкие бриллианты. Купальник облегает. Солнце на мокрых волосах. А на соседнем лежаке уже какой-то кент устроился. Ничего себе такой, представительный мужчина — дорогие часы, загар ровный. Смотрит на неё.

Надо было срочно расставлять точки.

Я метнулся, сказал, что я её парень, и утащил её в бунгало. Сева, блин, заметил, тоже припёрся и давай на неё наезжать. Мол, как будто это она в чём-то виновата — голос злой, обвиняющий. Он вообще часто так делал, и это всегда было несправедливо, и я это знал, но молчал. Леся попыталась уйти, но Сева толкнул её на кровать — она отлетела, упала на спину. Он сел сверху, раздвинул её руки.

А передо мной ножки её загорелые — кожа золотистая, пахнет солнцезащитным кремом и морем. Я стянул трусики купальные и нырнул в киску — солёненькая, купалась же только. Язык скользит, находит клитор. Потом уже, конечно, и вошёл тоже, когда совсем мокренько стало — тесно, горячо, хорошо.

Ну вот да. Частенько у нас так бывало. По два, по три. Поэтому я и говорю — когда мы девчонок снимали, Леся отдыхала.

После у Севы настроение улучшилось. Стал говорить, как мы её любим и всё такое — гладил по голове, целовал. Вечером потащил её в бар, мол для улучшения настроения. А там снова этот кент. Сидит за столиком — видит её, глаза загораются. Он видит, что я с другой — блондинка с силиконовой грудью висит на мне — и опять к Лесе клеится. Сеня бросил свою чиксу и опять к ней метнулся. Утащил в бунгало — вернулся минут через пять. Быстро. Жалко было бросать, чикса классная.

Она одна там осталась. А потом вижу — Глеб что-то высказывает своей какой-то девчонке, размахивает руками, лицо недовольное. И пошёл. Явно к Леське.

Блин.

Не знаю, что он там делал. Но наутро, чтобы загладить ситуацию, кинул ей крипты — за моральный, так сказать, ущерб. На телефон перевел. Я видел уведомление у неё на экране — цифра довольно большая. Жалко мне Лесечку. А что делать — мы же не можем ему совсем запретить к ней приближаться.

А потом вообще какой-то треш был.

Как-то был свободный день, она по идее должна была в Универ ехать. Я позвонил — что-то хотел спросить по работе. Ну там — может и заехать бы. Она не отвечает. Гудки, потом сброс. Ну, мало ли — хотя она всегда на телефон отвечала. Сева её так застроил: брать трубку всегда, даже в туалете.

Плюс у нас геолокатор её был — приложение на телефоне.

Опять звоню. Опять не отвечает. Смотрю — телефон отключён. «Вне зоны доступа». Последняя локация — её дом. Полез камеру смотреть над входом в квартиру — у нас был доступ. И пиздец.

Вижу — Глеб там стоит. Утром.

А прошло уже больше шести часов. Я в ужасе ломанулся — схватил ключи, побежал. Стучу смсы, чтобы открыл. Он не открывает.

Открываю дверь своим ключом — замок щёлкает.

И пиздец.

Он её связал. Верёвки врезались в запястья, в лодыжки — я вижу красные полосы на коже. И вены ей перерезал — тонкие красные линии на руках, кровь сочится медленно, стекает на пол. Тёмные лужицы на светлом ламинате.

Меня аж повело. Пол качнулся под ногами, в глазах потемнело. Хотел морду ему набить — замахнулся. Но он парень крепкий и выше меня почти на голову. Перехватил мою руку, скрутил. Не получилось.

Я Севе звонить — он орёт в трубку. А чего орать-то — надо делать что-то. Сколько она крови потеряла? Губы у неё синие, кожа восковая, глаза полузакрыты.

Сеня откуда-то притащил капельницу — физраствор, иглы. Мы же не могли врача вызывать. Что говорить? Если сама — то на учёт в психушку, а если сказать, что это Глеб — то это уже статья. Уголовная. Ну, пиздец какой-то. Ну что у него с крышей-то?

И ещё другой трешовый случай был.

Пишет Леся всем смс, что мол поехала к Глебу, сама, и не кантовать их до утра. Сообщение пришло днём — часа в два. Мне плохо аж стало. Желудок сжался в комок. Что он там с ней до утра сделает? Фантазия рисовала картины одна страшнее другой.

Я перезвонил, уточнил, уверена ли, что всё нормально.

Сказала, что договорились о чём-то. О чём интересно? Как он её уломал, ума не приложу — Глеб не самый обаятельный, скорее наоборот. В нём что-то такое есть, что заставляет чувствовать себя немного меньше, чем ты есть.

Я ждал. Она не звонит. Опять не отвечает — телефон молчит, экран чёрный. Поехал к Глебу. А дверь-то у него бронированная — толстая, тяжёлая, замок с тремя ригелями. Стою под дверью, пишу смсы. Мол, покажи Лесю, не уеду, пока не увижу.

Он в итоге перезванивает. Голос ровный, даже весёлый.

— Поговори с ней.

Даёт ей трубку.

Дыхание частое. Голос дрожит:

— Вася, не уходи. Он меня изуродует.

Страх настоящий. Животный. Я это слышу — через телефон, через шипение связи. Кровь застыла в жилах.

Я пишу, что полицию вызову. Прогнал, конечно — но надо было что-то писать, чтобы открыл. Давить, угрожать.

В итоге открыл.

Вхожу. Слышу воду в ванной — шум льющейся воды, пар валит из-под двери. Бегу туда. Она под душем стоит — вода стекает струями, спина к двери. И я вижу эту спину.

Я просто дар речи потерял. Стою. Смотрю. Он какой-то плёткой её исполосовал — красные рубцы, тёмные, вздувшиеся, кое-где кожа лопнула, сочится сукровица. Вода смывает её и снова. Вода розовеет у стока.

Она в полотенце заворачивается — руки дрожат, но молча. Не смотрит на меня.

А он говорит:

— Полотенце на выкид.

Полотенце. Он. Пожалел. Полотенце. А спину её не пожалел. Сука ебаная.

И тут совсем пипец. Он ей говорит: если она уйдёт, то больше ничего от него не получит. Это потом выяснилось — он её учил серверá ломать. Вернее, учил. Оно же за несколько часов не расскажешь — тут недели нужны, месяцы.

И тут она, испуганно, но говорит:

— Вася, иди.

Смотрит на меня — глаза большие, мокрые. Решительные. Такие два противоречия в одном взгляде, что я не знал, что делать.

— Ты уверена?

— Да.

Глеб пообещал больше ничего не делать — поднял руку, как клятву давал. И вытолкал меня. В грудь толкнул, захлопнул дверь.

Я до утра дико перенервничал. Еле заснул — ворочался, каждый шорох — вздрагивал. Но вроде правда больше ничего не было. Ну, кроме секса, естественно. Это уже как данность.

Пиздец, как мне ему морду хотелось начистить.

Ну что за ёб твою мать с ним такое? Ну вроде же нормальный парень. Умный. Пиздец какой крутой. Ему вообще равных нет просто. У нас, в принципе, команда крутая собралась. Но он был вне конкуренции — видел связи там, где другие не видели, решал задачи за минуты, там, где у остальных уходили часы.

И папа у него такой интеллигентный. Политолог, кажется, что-то в этом роде. На реально высоких кругах вертелся — постоянно по заграницам, командировки какие-то. В костюме всегда, галстук, очки в тонкой оправе. Для Глеба делал просто всё. Хотел в Лондон его отправить учиться ещё на первом курсе — но мы уже как-то закентовались удачно, и он решил, что лучше он никуда не поедет. Сразу у нас как-то удачненько всё пошло — проекты, деньги, связи.

А Лесечка вообще классная. Только как-то всё тяжело так складывалось. Для неё.

Потом нас прижали менты. Выследили, суки, материал собрали — папки толстые, фото, видео, переписки. Охереть. И знаете, какое условие поставили помимо того, что мы им, естественно, должны были услуги всякие оказывать бесплатно? Знаете, как охуели?

Чтобы Лесечка наша с ними троими спала. На постоянной основе. Прям так и сказали — в лицо, спокойно, даже не смущаясь. Как что-то само собой разумеющееся.

А что делать? Там на несколько статей было. В особо крупных размерах. И наркоту бы до кучи нахлобучили. Там на самом деле один на неё дико запал — Вадик зовут. Как потом выяснилось — хорошо, что запал. Он её в итоге спасал. Хотя сука мог бы корешей своих не подвязывать. Но власть, она такая.

Там был случай с Тёмой. Долбоёб ещё тот. Он был у Леси — ну, ножки же у неё идеальные для него. Потом они должны были к Севе ехать. А мы ещё до этого ему сказали кокса привезти. И он к дилеру попёрся с Лесей. Зачем взял её, ума не приложу.

Я уже не знаю, чего там этот придурок с дилером не поделил, только он ему пушку к башке приставил. Чёрный ствол, холодный металл — это я потом уже по описанию представлял. А Леся, знаете что?

Ну, у нас всегда ствол в машине был — на всякий случай. Вот она взяла этот ствол, вышла и направляет на дилера.

— Пушку бросай.

Руки не дрожат. Голос твёрдый.

А эта скотина безмозглая берёт и на неё направляет — и стреляет. Выстрел грохнул, эхо пошло по переулку. Благо Тёмыч успел его пихнуть, и он не попал. Пуля ушла в стену, штукатурка посыпалась.

А Лесечка, видимо, автоматически тоже выстрелила. И попала — дилер осел, схватился за живот.

Вот тогда-то Вадик очень пригодился. Помог следы замести. Примчался быстро. Глеб, конечно, камеры вычистил — влез в систему, стер записи. Но ещё следы могли остаться. Гильзы, отпечатки, кровь. Вадик всё убрал. Молодец. Помог.

Нет, мы потом вообще нормально с этими кентами сработались. Взаимовыгодное сотрудничество. Но от Леси они уже отказываться не хотели. Вкус познали.

А потом — суп с котом.

Лесечка наша олигарха сняла! Да так серьёзно сняла, что жить к нему переехала. Мы все затихли — ну, знаете ли, не хочется, чтобы тебе яйца отстрелили за то, что ты трахаешь любовницу олигарха. Деньги, власть, связи — с такими не шутят.

Мы даже стали думать, что может он на ней женится.

Ан нет. Оказалось всё не просто не так, а пиздец как не так.

Очередная сука какая-то попалась. Да что нашей Лесечке так не везёт — как магнит на уродов. Этот заебун, оказывается, своих любовниц подкладывал под своих партнёров, а потом — чтобы точно уж всё конфиденциально было — просто отправлял на тот свет. Без лишних свидетелей. Партнёры-то тоже все олигархи. И компроматик на них насобирал таким образом. Видео, аудио, документы. Сука конченная.

Леся хорошо вовремя догадалась. Нам инфу скинула — на сервер, куда Вадик и Глеб имели доступ. Зашифрованный канал. Вадик, слава богу, опять быстро подвязался и вытащил нашу Лесечку. Реально мужик молодец. Потому что проникнуть в охраняемую резиденцию — это уже было пиздец. Камеры, охрана, собаки.

Она ещё с Пашей закентовалась как-то. А Паша этот и есть тот самый исполнитель — который всех этих девочек на тот свет отправлял. Киллер, блять. Я не сразу всё узнал — всё так быстро начало разворачиваться, когда он пронюхал, что Леся догадалась обо всём.

Вадик её через какого-то своего молодого сотрудника умудрился вытащить. Тот еле успел — буквально минуты. Олигарх этот уже её отдал Паше. И если бы она ему не наобещала кучу бабла срубить с его же хозяина — вообще неизвестно, чем бы всё закончилось. Пуля в затылок, и в реку.

А так Леся, как всегда — всё в лучшем виде вырулила. Голова работает быстро, язык подвешен.

И, слава богу, жива осталась. И ещё столько всего напиздила у этого олигарха, что у нас появился великолепный, просто замечательный план. Документы, пароли, счета. Правда, в этом плане Глеб должен был быть ключевой фигурой — на нём висело куча схем по выводу денег. Ну и серверá — сами понимаете. Паша тоже в теме оказался. Ничего не поделаешь — он нам был нужен.

Паша её пытался увезти в Анталью. Ну, типа с собой, в виде страховки. И вот Вадиков человечек её буквально с аэропорта вытащил. В последний момент. Уехала с Вадиком.

Ну, мы уже не стали ничего спрашивать. С Вадиком, так с Вадиком. Главное — что жива.

И это, знаете, главное. По-настоящему главное.

Продолжение истории в книге — КРУТЫЕ ВИРАЖИ