Глава 28

Попив чайку с булочками, иду в бабулину спальню…здесь все так же, как и при её жизни, кажется, что она просто вышла во двор и сейчас вернется…не вернется…самое страшное в смерти близкого человека то, что ты никогда-никогда его больше не увидишь…из уголка глаз скатилась одинокая слезинка…никогда…Юля, не надо плакать, им так плохо от наших слез…

Открыв шкаф, провожу руками по ее костюмам и блузкам…начинаю складывать в принесенные коробки. Вещи все хорошие, добротные…наша Вера Васильевна была той еще модницей. Все вещи, уложенные в коробки, вечером увезу в местную церковь, отдам батюшке, он знает, что с ними делать.

Таким же манером разбираюсь и с дедушкиными бумагами. В основном это были старые квитанции за электричество и воду, а также старые газеты, журналы и прочая корреспонденция. Заглянув для порядка в нижний ящик, я обнаружила что-то, обмотанное платочком и перевязанное бечевкой. Развернув, увидела две пачки денег, пересчитав которые, поняла, что в каждой пачке по пять тысяч долларов. Под ними лежал листок бумаги, свернутый вдвое.

,, Если вы читаете это письмо, значит нас уже нет в живых и вы лазите в шкафах, что я вам категорически запрещала делать. Эти деньги мы оставляем своим любимым внучкам Инге и Юле. Они вам пригодятся. Ваши бабушка и дедушка.,,

Ничего себе…а…мама что в шкафах не убиралась что ли? Ну вообще-то я не удивлена совсем, они были людьми богатыми и вполне могли себе это позволить. Спасибо, родные мои.

За работой и не заметила, как стемнело…день закончился, а Игнат даже и не позвонил. Может что-то случилось у него? Какой-то он невеселый поехал…ну ничего, завтра вернется, расспрошу, что его так расстроило.

Слышу в доме звенит мой телефон, спускаюсь вниз, звонила мама Игната, случилось чего?

— Алло, здравствуйте, тёть Надь, как дела у вас? – перезваниваю, голос дрожит и вибрирует от переживания, хотела спросить, как там Игнат, но меня опередили.

— Здравствуй, Юленька, да у нас все хорошо, у вас как? Сынок мой чем занимается? На протезирование готовится? – сердце пропустило удар, потом еще, нечем стало дышать…спокойно, он же писал, что доехал…где он тогда… — Что-то звоню ему, трубку не берет, думаю, может отдыхает.

— А…да…это…спит он уже, — не буду пока ей говорить, что он в город уехал, не буду расстраивать, зачем. – Может что-то передать ему, когда утром проснется?

— Да нет, не надо, я потом сама позвоню, ничего срочного просто хотела про протезирование напомнить, пусть отдыхает. Ну ты расскажи, как у него настрой?

— Да все хорошо, ждет он это протезирование, сильно ждет, хочет уже нормально жить и работать.

— Ну и хорошо, ждем тогда вас в городе в начале недели, хоть бы все хорошо прошло, хоть бы привык он поскорее, я уже вся извелась. – в ее голосе слышны были слезы и мне стало жаль ее, бедная женщина, измучилась вся. – Ну пока, Юленька, спасибо тебе, девонька.

Кладет трубку, а меня начинает бить озноб…где он…написал же, что доехал. Он же еще слаб, да еще и на костылях, даже не знаю кому и звонить. Решила написать ему.

— Игнат, а ты где? Просто звонила твоя мама, хотела с тобой поговорить, а я не знала, что ответить, ты же должен быть у них.

Ответа не было долго, больше часа.

— Я в своей квартире, все нормально, я это…не вернусь…я завтра в клинику еду, врач звонил.

— А, ну хорошо, я завтра тогда в город приеду, вещи привезу и с врачами поговорю, — странно, врач назвал точную дату, и она только через пять дней наступит…

— Не надо приезжать, там карантин, никого не пускают, а вещи у меня есть, потом привезешь, когда я с больницы выйду, — что-то Игнат не договаривает, это прямо чувствуется. – Ладно, Юль, пока, я позвоню как с больницы выйду.

Как с больницы выйдет? Он же будет там месяц лежать, только после реабилитации домой отпустят. Все-таки надо завтра в город поехать и на месте узнать, что он там юлит. Заодно и домой заеду, соскучилась уже. Да и конспекты надо прихватить, уже можно к защите диплома потихоньку готовиться, год пролетит незаметно. С этими мыслями иду спать и до утра не просыпаюсь даже в туалет.

Утром спала почти до обеда, Юля, на тебя это вообще не похоже, какая-то сонная стала, вялая…ни аппетита нет, ни к чему руки не тянутся. Такое чувство на душе, как будто меня выкинули за ненадобностью. Сейчас поеду в город и все узнаю. Вещи решила все-таки его взять.

Через полтора часа въехала в город и направилась прямиком в военный госпиталь, предварительно позвонив нашему лечащему врачу. Игната положили в ортопедическое отделение нейрохирургии, и мне разрешено было его навещать в любое время, кроме отбоя и тихого часа. Поэтому, недолго думая, еду туда, поднимаюсь на третий этаж, неся с собой два пакета. В одном его пижама, полотенце и еще кое-что по мелочи. А в другом пакете посуда и все что нужно из еды. Узнаю на стенде в какой палате лежит Савицкий Игнат и иду прямиком туда, дверь наполовину приоткрыта, хотела сразу войти, но решила заглянуть, чтобы сориентироваться на какой койке лежит мой милый. Палата оказалась двухместной, на одной из кроватей лежал Игнат…а рядом на стуле сидела девушка и, наклонившись вперед, целовала его в губы…Инга?! Она же в Европе…Мне стало так плохо, что я, ничего не говоря и даже не выдав своего присутствия, тихо-тихо, по стеночке пошла к лифтам…