Глава 8

Работа стала для Дианы не просто занятием. Она превратилась в строгий ритуал, который держал ее на плаву. Подъем в семь, быстрый завтрак с Леной, метро, офис. Каждый день она училась чему-то новому — как правильно оформить документ, как успеть разговаривать с двумя клиентами сразу, как работать в новой программе, которую установили на все компьютеры.

Коллеги перестали смотреть на нее как на временное недоразумение. Особенно Максим, тот самый менеджер. Он стал поручать ей больше задач, и делал это без снисходительности, а как партнеру. Диана ловила себя на мысли, что ей начинает это нравиться. Нравилось чувствовать свою нужность здесь и сейчас, а не в туманном будущем.

Лена тем временем словно втянулась в свою новую реальность. Она больше не говорила о подработках, сосредоточившись на учебе. Но в ее поведении появилась новая, тихая настороженность. Она реже задерживалась после уроков, всегда отвечала на звонки матери и подробно сообщала, где находится. Это была не детская отчетность, а осознанная осторожность. Она тоже выстраивала свою оборону.

Через две недели временной работы к Диане подошла Ирина. — Диана, у нас есть предложение. Девочка, которую вы заменяли, вышла в декрет. Место освободилось на постоянной основе. Вас устраивает график и зарплата? Разумеется, с оформлением по трудовой.

Диана стояла у своего стола и понимала, что сердце заколотилось не от радости, а от страха. Постоянно. Это ответственность. Испытательный срок. Риск не справиться. Но это был и шанс. Первый настоящий шанс за много лет. — Да, — сказала она, и голос не дрогнул. — Меня устраивает. Спасибо. — Отлично. Завтра зайдете в отдел кадров, подпишете бумаги.

Весь оставшийся день Диана работала с удвоенной энергией. Она чувствовала, как внутри растет маленький, но твердый стержень. Она сделала это сама. Не через Артура. Не по знакомству. Сама.

Вечером она решила отметить это событие. Купила хорошего мяса и овощей, собралась готовить ужин. Лена должна была вот-вот вернуться с дополнительных занятий по английскому.

Но в половине седьмого Лена не вернулась. В семь — тоже. Телефон не отвечал. Старый, знакомый ужас начал медленно подниматься из глубины души, леденя пальцы. Диана бросила готовить, снова и снова набирала номер. Потом написала сообщение. Позвонила Кате. Та сказала, что занятия закончились в шесть, и Лена пошла домой одна.

Диана уже хватала куртку, когда в квартире раздался звонок домофона. Она бросилась к панели, нажала кнопку. — Алло? Лена? — Мам… это я. Открой.

Голос дочери звучал странно — приглушенно, но не испуганно. Скорее уставше и зло.

Лена вошла в квартиру. Вид у нее был потрепанный — одна штанина в грязи, на куртке темное пятно, как от влажной земли. Лицо было бледным, но глаза горели холодным, почти недетским огнем. — Что случилось? Где ты была? — выдохнула Диана, хватая ее за плечи. — Успокойся, мам. Все в порядке. Со мной все в порядке. — Как все в порядке? Ты вся грязная! — Я упала. Около подъезда. На ровном месте. — Лена повела плечом и прошмыгнула в ванную. — Пойду отмываться.

Диана стояла посреди прихожей, не в силах поверить в эту неуклюжую ложь. Упала. Она видела, как дочь снимает куртку. На спине, чуть выше поясницы, было еще одно грязное пятно. Как будто ее толкнули, и она упала на спину.

Она подошла к ванной. Дверь была приоткрыта. Лена стояла у раковины и смотрела в зеркало. В ее глазах стояли слезы, но она не плакала. Стиснула зубы и смотрела на свое отражение с ненавистью. Не к себе. К кому-то другому. — Лена, — тихо сказала Диана. — Кто это был?

Лена вздрогнула, но не обернулась. — Никто. Сама упала. — Ты мне не веришь? — голос Дианы дрогнул. — Верю. Но тебе нельзя. Ты снова позвонишь папе. Или в полицию. И все станет только хуже.

Лена вытерла лицо полотенцем и повернулась. — Это он. Тимофей. Вернее, не он лично. Его дружок. Поджидал меня у выхода из метро. Сказал, что передает привет. Что я должна знать свое место. А потом… ну, как бы нечаянно толкнул. Я упала в эту грязную растаявшую снежную кашу у бордюра. Он посмеялся и ушел.

Каждое слово падало, как камень. Диана почувствовала, как потемнело в глазах. Они не остановились. Отец не взял его в ежовые рукавицы. Он просто сменил тактику. Стал действовать через других. Мелко, гадко, но уже физически. — Я сейчас позвоню его отцу! — прорычала Диана, хватая телефон. — Мама, нет! — Лена выхватила у нее телефон из рук. — Не надо! Ты что, не понимаешь? Это игра для них. Они хотят посмотреть, что мы сделаем. Если мы побежим жаловаться — станем жертвами. Слабыми. Они будут делать это снова и снова, просто чтобы позабавиться. Он специально послал какого-то шестерку, чтобы самому оставаться в стороне.

Диана смотрела на дочь и не узнавала ее. В ее глазах была не паника, а расчет. Холодный, горький анализ ситуации. — И что ты предлагаешь? Молчать? Терпеть? — Нет. Я предлагаю быть умнее. — Лена тяжело вздохнула. — Я не пойду одной больше. Буду ходить с Катей или еще кем-то. Буду выбирать другие маршруты. Буду записывать все. Номера, лица, если смогу. А когда наберется достаточно… тогда посмотрим.

Она говорила так, будто составляла план военной операции. Диане стало страшно от этой взрослости. — Это неправильно, Лена. Мы должны заявить… — А что заявим? — резко перебила ее Лена. — Что меня несильно толкнули? Что я испачкала куртку? Полиция рассмеется. Его отец пожмет плечами. Артур снова позвонит и получит очередные вежливые обещания. А я останусь дурой, которая бегает и жалуется на каждого, кто ее толкнул.

Она была права. Ужасно, горько права. Система была не на их стороне. Их слово против слова сына Баталова. Их испачканная куртка против его безупречной репутации.

Диана опустилась на стул в прихожей. Бессилие снова накрывало ее, густое и липкое. Она получила постоянную работу, а ее дочь учат «знать свое место» у подъезда. — Хорошо, — тихо сказала она. — Не будем жаловаться. Пока. Но ты будешь делать, как сказала — не одна, другие маршруты. И будешь мне все рассказывать. Каждый раз. Договорились? — Договорились, — кивнула Лена.

Ужин прошел в гнетущем молчании. Праздник был испорчен. Диана мыла посуду и смотрела в черное окно. В отражении она видела себя — женщину, которая только начала выпрямляться, и тут же получила удар ниже пояса. Не по себе. По самому дорогому.

Позже, когда Лена заснула, Диана не стала искать статьи или курсы. Она села за стол и взяла чистый лист бумаги. Старая привычка — думать с ручкой в руках. Она написала вверху: Что я могу сделать?

И стала выписывать. Не эмоции. Конкретные шаги.

1. Узнать все про семью Баталовых. Чем занимаются. Где живут. (Интернет, знакомые? Нет знакомых в тех кругах).2. Найти способ записать угрозы. Диктофон в телефоне? Новая программа?3. Поговорить с другими? Может, он так не только с Леной? (Сложно, страшно).4. Укрепить свою позицию. Работа. Деньги. Независимость. (Это единственное, что зависит от нее напрямую).5. Поговорить с Артуром не как с защитником, а как с информатором. Узнать, что он на самом деле знает про Баталовых. (Рискованно, он может снова взять все в свои руки).

Список получился коротким и неутешительным. Но он был. План. Она не просто пассивная жертва. Она аналитик в своей собственной войне.

На следующий день на работе Диана была сосредоточена, как никогда. Она выполнила все задачи раньше срока и в обеденный перерыв, вместо того чтобы идти в столовую, закрылась в переговорке. Достала телефон.

Она нашла в интернете компанию Баталовых. Крупный холдинг, недвижимость, строительство. Фотографии главы семьи — солидный мужчина с жестким лицом. Жена — ухоженная женщина с холодными глазами. И Тимофей. Несколько его фото со светских раутов. Всегда в центре, всегда с той же самоуверенной ухмылкой.

Она сохранила все, что нашла. Потом зашла в магазин приложений. Скачала программу, которая включала диктофон на телефоне по голосовой команде или встряхиванию. Установила ее и себе, и отправила ссылку Лене с сообщением: «Поставила. Протестируй. Пусть будет».

Лена ответила смайликом. Без слов.

Вечером Диана сделала то, чего боялась больше всего. Позвонила Артуру. Не для того чтобы просить. Чтобы спросить. — Артур. Это про Баталовых. Ты действительно веришь, что твой разговор с отцом что-то изменил? Он помолчал. — Я говорил с ним серьезно. Он пообещал разобраться. — А его сын сегодня через своего приятеля толкнул Лену в грязь. Передавал привет. Так он разбирается. В трубке воцарилась долгая тишина. — Ты уверена? — Лена уверена. Она узнала того, кто это сделал. Он из компании Тимофея. — Хорошо, — голос Артура стал жестким, деловым. — Я позвоню еще раз. Более жестко. — Нет, — сказала Диана. — Не надо. — Что? — он не понял. — Не надо звонить. Это не работает. Это только раззадоривает. Я просто хотела, чтобы ты знал реальное положение вещей. Чтобы ты не питал иллюзий.

Она положила трубку, переполненная странным чувством. Она не просила. Она информировала. И впервые за много лет разговор с ним закончился не ее поражением, а тихим, паритетным перемирием. Он был в курсе. А дальше — ее дело.

Лена в этот вечер была тихой, но не подавленной. Она сидела, делала уроки, и Диана видела, как та иногда встряхивает телефон, проверяя диктофон, и на лице ее появляется легкое, почти невидимое удовлетворение. Она тоже вооружалась.

Перед сном Диана зашла к ней. — Завтра выхожу на постоянную основу. Испытательный срок три месяца. Лена подняла на нее глаза и улыбнулась. Настоящей, теплой улыбкой. — Круто, мам. Поздравляю. Значит, будем праздновать, когда пройдешь испытательный? — Обязательно, — Диана погладила ее по волосам. — А пока — осторожность. И никаких геройств. — Обещаю. Ты тоже.

Диана вышла, прикрыла дверь. В груди было странное чувство. Не счастье. Слишком много тревоги и злости для счастья. Но было что-то вроде решимости. Общей, на двоих. Они больше не были жертвой и спасателем. Они стали союзниками. И это, возможно, было самым важным изменением за все это время. Враги стали четче, опасность — реальнее. Но и они сами — тверже и крепче держались за свою маленькую, хрупкую крепость.