Глава 25. Остановите Землю, я сойду.

На экране «День сурка». Пальцы Володьки путаются в волосах у меня на затылке. Губами касается моих. Водит по ним и слегка втягивает нижнюю. Прикусывает.

Если бы не Артемьева, то я уже знаю, чем мог бы закончиться этот вечер, судя по Вовиной ладони, оказавшейся на моём бедре.

Но сейчас я лишь отталкиваю его от себя.

В панике даже не могу придумать нормальной отговорки.

— Я сегодня слишком устала. Пойду домой.

Сосед явно недоумевает из-за произошедшей со мной метаморфозы.

— Я тебя расстроил чем-то?

Меж его бровей пролегает складка, а мне хочется лишь убраться отсюда поскорее. Встаю с его дивана с прытью молодой козы.

— Нет. Просто я вдруг вспомнила, что с Лесей завтра иду знакомиться с родителями Серёжи. Надо подготовиться.

Подол моего платья, путается в его руках. Он совсем не хочет меня отпускать. Удерживает.

Да и в его глазах снова непонимание.

— Я к тому же забыла постирать любимую юбку дочки. Она всё-таки хотела произвести на них впечатление. Хорошее.

Забираю ткань из его рук и пячусь к двери.

Несу какой-то бред. Сама несусь к выходу.

После рассказов моих родителей, успевших пожить в другой стране, в более сознательном возрасте чем я, новостях о бандитах, которых я в детстве наслушалась. И о том, как пятнадцатилетнюю дочку главаря мафии повесили. И о том, что дети и жёны для них обуза, которая делает их уязвимыми. Про похищения с целью выкупа. Рейдерские захваты. Да и вообще обо всём, что они творили в те годы, мне меньше всего хотелось связаться с кем-то подобным вот сейчас. Когда у меня у самой ребёнок.

Я даже не жду, пока он выйдет за мной. Переобуться не успеваю. Выскакиваю чуть ли не босиком.

Только в стенах своей квартиры, когда все двери на замки закрываю, успокаиваюсь.

Я по дурости своей так испугалась, что даже не подумала, что могу заблуждаться по поводу Володьки.

Он ещё прислал несколько сообщений, но я даже читать не стала.

Это в книгах романтика и адреналин от отношений с мужчинами, связанными с криминалом, а в моей голове такой адский кавардак происходил, что я чуть ли не переезд начала планировать.

…

На следующий день Леська мечется как дурная по квартире с самого утра. Я за ней только разбросанные по всему дому тряпки успеваю собирать.

— Да успокойся ты!

Забираю из её рук свою блузку, которую она из шкафа достала. Даю ей яблоко. Чтобы хоть на что-то отвлеклась, пока я вещи гладить буду.

— Да не могу я, — впивается зубами в румяный бок. — Ты сама-то разве не нервничала, когда с моей бабкой знакомилась?

Шамкает последний вопрос, а я свекровь вспоминаю.

Достаю гладильную доску. Юбку Леськину с утюгом.

Мать Виктора на своих двух сыновей много надежд возлагала. Но после того, как её младший их квартиру промотал быстро сгорела. И конечно я волновалась перед встречей с ней. Но больше, наверное, уже после. Когда видела, как она гасла из-за своих сыночков.

— Бабка у тебя хорошая была, — раскладываю ткань и добавляю, чтобы дочь успокоить. — Волноваться нечего было. И тебе не стоит.

— А я помню, что она строгой была, — дочь забирается на диван и голые ноги под себя поджимает. — Серёжа на свою маму тоже часто жалуется.

Ну на родителей-то все горазды жаловаться.

— Лесь, я быстро самостоятельной стала. Пришлось. Так что все поводы для скандалов у нас с ней исчезли сами собой. И потом она просто о сыновьях своих беспокоилась, — вожу утюгом по доске, разглаживая мятые складки. А дочь отвлекается из-за сигнала пришедшего сообщения.

— А Вовчику почему не отвечаешь?

Набирает кому-то текст, и я паникую из-за того, что они номерами телефонов обменялись.

— С соседом мы больше общаться не будем! — категорично заявляю и подойдя к ней раскладываю её одежду на диване. Попутно отбираю у неё телефон.

Заблокировать его номер и удалить из её контактов не успеваю, потому что ей звонит Сергей.

Дочка сразу отвлекается на своего парня, который уже где-то в пути.

Я сама отвлекаюсь. Потому что меня они тоже с собой звали. Чтобы смотрины и знакомство с родителями по несколько раз не устраивать.

…

К ним на квартиру едем в общественном транспорте. Леся всё больше волнуется, но мне кажется, что раз уж его родители нас позвали, то ничего плохого нас ждать не должно.

От трамвайной остановки идём несколько минут. Потом заходим во двор, окружённый многоэтажками. В одной из них и живёт Серёжа.

— Мать с отцом несколько лет назад развелась. Мы с отчимом жили.

Судя по тому, как Сергей об отце рассказывает у того с его мамой отношения натянутые.

— А уже после аварии, после смерти отчима его квартира, вторая машина, всё досталось родным сыновьям. Мы с матерью ни с чем остались. Какое-то время жили на съёмках, с работой у неё всё не получалось. В отеле, в котором она работала начальник всех кинул с зарплатой. Не заплатил за несколько месяцев. Потом папаша нарисовался. Думаю, при других обстоятельствах мать к нему вряд ли бы вернулась. А так…

Мы преодолеваем последний лестничный пролёт, а от Серёжкиных откровений моей Лесе спокойнее не становится.

Дверь он открывает своим ключом. И мы сразу слышим телевизор, работающий в комнате.

Запах какой-то жаренной картошки на кухне.

Безмятежная обстановка, и полумрак в квартире меня немного сбивают с толку. Складывается такое впечатление, что нас здесь и не ждут.

Парень разувается. Мы с Лесей проходим следом и останавливаемся в прихожей. Ждём появления хоть кого-то из его родни.

Как-то всё это странно. Мне уже в голову закрадывается глупая мысль, а предупреждал ли Сергей близких о нашем приходе?

Переглядываюсь с дочерью, и слышу женский крик из кухни.

— Серёньчик, это ты? Пока не переобулся, сходи за хлебом!

Моё плохое предчувствие кажется начинает оправдываться. Бог его знает, что у этих подростков в голове временами.

Разве что Серёга ведёт себя как ни в чём не бывало.

— К нам гости вообще-то!

Они перекрикиваются на расстоянии.

Не проходит и нескольких секунд, как из кухни выходит крашеная блондинка. Снимает с себя фартук на ходу.

— Какие гости? Почему без предупреждения?

Лесин мальчик хмыкает:

— Какие? Какие? Вот Олеся. Моя будущая жена. Вот мама её. Кстати, мать, ты скоро бабкой станешь.

Смотрю на его маманю, побелевшую, как полотно. Которая только открывает и закрывает глаза. И понимаю, что до сегодняшнего дня она ни сном, ни духом была о том, что в жизни её сына происходит.

— В смысле бабкой? — опускает взгляд на пока ещё плоский живот моей дочки. — Вы ж дети ещё…

Поворачивается к дверному проёму, ведущему в зал и гаркает:

— Гена! Ген! Ты знал?

На пороге комнаты на её вопли появляется тот самый Гена, который упорно пытался затащить меня в постель всего несколько дней назад, и я вовсе чуть не выпадаю в осадок.

Ётить! «Остановите Землю, я сойду» просто.

— Марин, чего ты орёшь-то? — выговаривает своей ожившей супруге этот кадр пока идёт к нам. Потом застывает, как соляной столп, при виде меня. Краснеет.

А его жена продолжает надрываться:

— Нет, ты знал? Твой сын шалаву какую-то привёл. Ещё и с мамашей! — поворачивается к своему сынуле и уже более грозно: — Какие тебе дети?! Тебе надо в лицей поступать! Потом в институт!

— Постойте-ка. Давайте разберёмся! — попробовала было я вступиться за дочь.

Но не тут-то было!

— А не в чем тут разбираться! — сразу же обрубила меня Леськина потенциальная свекровь. — Какая мать нормальная своей дочке в шестнадцать лет позволит с пацанами кувыркаться? Да никакая! Шалава твоя мелкая! А то, что какая-то шаболда ноги перед моим сыном раздвинула, так это шиш вам! Я не дам на своего ребёнка чужого ублюдка повесить!

Эта баба скрутила кукиш и чуть ли не перед лицом моим начала им крутить.

Такого стыда я в жизни ещё не испытывала. Ещё и муж её! Как телёнок пучеглазый!

Не знаю на что он рассчитывал, связываясь со мной. Если с его стороны это была месть, то поступок довольно скотский. Сын его что ли про меня и про моё место работы проболтался?

Не имею представления, как так вышло, но сцена вышла отвратительнейшая.

Дочка в ужасе. Я в шоке.

А Серёга её даже слова пикнуть против мамани не пробует!

Посмотрела на это всё, схватила Леську за руку и потянула к выходу.

— Пойдём домой. Нечего ни тебе ни мне в этой семейке делать!

Обернулась на её парнишку с мамашей.

— А вам удачно повзрослеть и за мужем лучше приглядывать. А то он вас уже похоронил.

Баба оборачивается к своему благоверному с естественным вопросом на устах:

— О чём это она?

Слушать оправдания её супружника мне уже не интересно. Распахиваю дверь и подталкиваю Леську на лестничную клетку. Нам в этом цирке участвовать больше ни к чему!