Глава 27. Думала, будет хуже-1.

Проходит около месяца. Мы стоим на улице. Любуемся огнями города на другом берегу. Полоской дороги, по которой проносятся автомобили. Володька обнимает меня сзади за плечи и как бы между делом спрашивает:

— Нин, у моей мамы через неделю день рождения. Съездим на выходных?

Я ненадолго залипаю на проезжающих по прямой машинах после его слов. Для меня это не то чтобы новость, а целое событие. Значимое. А мы разве уже в тех отношениях, чтобы знакомиться с родителями?

— Не понял? — немного переменился голос моего мужчины. Я даже сама не заметила, что этот вопрос неожиданно меня взволновавший задала вслух. — Я думал, в таких. А для тебя это что? Так? Перебивка, пока лучший вариант не подвернулся?

Честно говоря, я так насмотрелась на этих мужиков, что на Витьку своего бывшего, что на Гену этого, что между нами с Вовой физической близости до сих пор так и не было. Проверяю и изучаю всех Вовкиных «тараканов» чуть ли не под микроскопом. А то я ж себя знаю. У меня даже когда подобного не ждёшь всё равно всё через одно место получается. И у мужчин или дети, или ожившие жёны появляются. Или просто романчик на работе закрутит. Витька кстати часто в последнее время жалуется, что живут они с его новой в одной квартире с её мамой. И он страх, как с этой мамашей Людкиной устал жить. Она ещё хуже моей для него оказалась. Безвылазно с ними в одной двушке торчит (а куда скажите бога ради она должна была бы съехать с собственной жилплощади?) и постоянно капает моему Вите на и без того скудные мозги, словно не женщина, а китайская пытка. Это между прочим его слова. Мой бывший муж всё чаще о себе даёт знать. Поначалу звонил и я по дурости брала трубку, полагая что он хочет поговорить о дочери. Но когда Виктор начал жаловаться и ностальгировать о том, как ему хорошо было жить со мной и с дочкой. Никто не требовал сменить работу. Ежедневно. Не попрекал куском хлеба…

В общем я поняла, что его несёт куда-то не туда, а мне в это его болото больше не хочется. Поначалу просто стала делать вид, что звонков не слышу. Или была занята. Короче придумывать массу отговорок, чтобы не отвечать. Так у Витюши кажется так основательно снесло чердак, что он начал писать стихи.

Как в юности. Строчит мне сообщения со своими стишатами, а я за все годы нашего брака так и не удосужилась сказать ему как ненавижу плохую поэзию. Ну неудобно было. Любимый был всё-таки. Что-то там ночами не спал. Крапал. В творческом порыве. «Ночь. Луна. И ты. Как одинокая звезда на моём сером небосклоне…» Это было ещё самое лучшее. Хотя уже тогда мне стоило задуматься с чего бы этот его небосклон такой серый, если его мать носилась со своими сыночками, как безумная.

Самое плохое, что это ведь часто на глазах у Володьки происходит. (Сообщения он эти периодически тоже видит. И эти причитания моего бывшего по поводу того, что только я его на самом деле понимала.) Может поэтому его временами переклинивает. Считает, что для меня отношения с ним — это несерьёзно. Один раз даже спрашивал, может я хочу своего мужа вернуть?

Это была не очень удачная шутка. Я за это время уже как только не напоминала Витьке про его Люду. Музу, нежданно-негаданно превратившуюся в мозгожора. Отвечала на одно из десяти его смс и то, только чтобы «сказать», что всё у него наладится. С ней! Лишь бы только отвалил. Да и всё равно уже, что бы он там не написал, меня давно ничего не трогает в его сообщениях. Он ведь даже не жену хочет сейчас вернуть. А заботливую маму, которая его так как новая дама сердца не пилила, осознав, что Витюша-то на самом деле ни к чему стремиться и не хочет. Он и в молодости-то был просто обаятельным раздолбаем. А сейчас попытался выехать на жалости, сделав из меня какую-то мегеру, испортившую ему жизнь. Далеко на этом уехать не получилось.

А новая пассия быстро поняла что к чему, и всё больше стала принимать сторону своей мамы. А не его.

Я конечно подумываю о том, чтобы внести его номер в чёрный список, но торможу с этим процессом вовсе не из-за того, чтобы оставить какую-то лазейку или мне приятно такое внимание со стороны, а из-за Леси. Отец всё-таки. Мало ли что?

И на самом деле я больше подобной диверсии со стороны Володи опасаюсь. Он ведь молодой. Всё ещё не гаснет во мне сомнение, что он легко может кем-то помладше заинтересоваться. Потому и всё так. Временно.

И сейчас поворачиваюсь к нему, пока не дошло до ссоры.

— Не говори глупостей. Если хочешь, чтобы я поехала с тобой — давай съездим.

Вижу, как уходит это напряжение между нами.

— Отлично. С сестрёнками тебя и Лесю познакомлю.

Вовка улыбается, а я наоборот нервничать начинаю. Не потому что я Леськи стыжусь. Нет. Просто моей дочке ведь уже шестнадцать. Я даже не знаю, как его мать отнесётся к тому, что у меня такой взрослый ребёнок. Это же как явное напоминание насколько я старая по сравнению с ним. И тут уж никак ни макияжем ничем себе лет не убавишь и не скроешь.

— Они на три дня поедут в пригород. Там такая природа. Воздух. Тебе понравится, — пытается воодушевить меня Володя.

Это слабо работает, но работает. В конце концов мне там продержаться нужно будет всего ничего. Не понравится нам с дочкой — уедем.

Но надо настраивать себя на лучшее. Я ведь решила.

Нужно откопать в себе оптимиста.

Договорились мы на пятницу. Вечером вместе с Лесей поедем на вокзал, а дальше двадцать минут на электричке. И там нас Володькин знакомый на машине встретит.

…

Своей у Володи нет. И вот эта самая машина — это пока самый явный повод для злорадства у Ритки. Вечно меня тюкает в то, что у Гены она хотя бы была. (Гена, кстати, таки появился один раз. Нёс какую-то пургу, что беспокоился о сыне, хотел поговорить о наших детях, а потом увидел меня и его интерес сместился. Я роковой женщиной себя не ощущаю, чтобы от меня с первого взгляда мужики голову теряли, да и у Гены на самом деле никакой маниакальной любви ко мне не обнаружилось. Так. Недоволен был, что я жене его гражданской о его вранье проболталась, а её реакция его не устроила. Ничего хорошего ему это не дало, да и он как-то не рассчитывал, что всё вот так вскроется. А как тогда? Ну странный мужик. Как сразу мне показалось, так и не поменяла я своё мнение о нём в лучшую сторону.)

Да и по поводу иномарки на которую намекает Рита. Я честно говоря, не слишком понимаю зачем она сейчас Вовке. У него работа на дому. Магазины у нас все рядом. Такой необходимости у него в ней нет. Но на следующий день после этого разговора с Володей она как уже повелось за это время в очередной раз пробует мне глаза на него открыть:

— Вот у моей младшей сестры муж ещё тот лодырь. Диванное приложение блин. Только и делает целыми днями, что пиво хлещет и в танки какие-то играет. Твой, наверное, такой же? Они же плюс минус одногодки.

Отчётливо вижу, как хочет подстебнуть меня и указать какая я идиотка. По её мнению, повелась на молодое тело и больше ничего не вижу.

Уже надоело ей что-то доказывать. Говорить, что дело как раз не в теле. А в моём ощущении спокойствия рядом с Вовкой. Мы же даже толком не ссоримся. Потому что начинаем разговаривать. Я стараюсь понять его. Он меня. Кому-то такие отношения скука смертная, а как по мне так лучше так, чем когда женщина приходит к мужчине со своей проблемой, а он ей в ответ:

— Что ты до*балась ко мне с какой-то хе*нёй? Не видишь, что я занят?

Володька напротив всё мне разложит по полкам. Послушаешь его так и нет ничего страшного в этой жизни. Со всем можно разобраться. Вообще со всем. И меня устраивает это. Я знаю, что когда мне плохо, он обязательно поможет. И морально. И если нужно финансово. С Леськой в больницу сходит. Как из её комнаты детскую сделать предложит. Будет сидеть вечерами и выбирать вместе с нами обои. Хотя, казалось бы, ему это нафиг не надо. Баба с ним даже не спит. Он же только меня спрашивает.

— Но это на будущее. Сейчас же всё равно ко мне переедете?

Понятно, что дочку я одну даже в соседней квартире пока не оставлю. И в этом вопросе прямым текстом, что мне самой нужно обустраиваться в его «холостяцкой берлоге».

То есть меня в своей жизни он видит.

Кому как. А мне нравится эта его надёжность. И моя уверенность с ним в завтрашнем дне.

Поэтому пожимаю плечами. Поднимаю с Ритой тяжелый рулон и со смешком выдаю:

— Вова к алкоголю равнодушен. А по поводу игр. Да пусть играет.

Я сама в детстве на приставке в танчики и «Утиные истории» играла. С Чипом по полкам прыгала. Сражалась с Крэнгом и Шреддером. Потом просто времени уже на все эти игры не было. Замуж вышла. Ребёнок родился. Работать нужно было, а дома стирка, готовка. Уборка. Уроки с мелкой и Витька ещё себе внимания требовал. Тогда про многие свои увлечения пришлось позабыть.

У Володи же всё проще. Он вообще может хоть до конца жизни в потолок плевать. Позволить себе наслаждаться жизнью. В разумных пределах, но его финансы пока ему это позволяют. В нашей стране по крайней мере.

Ритке правда не стала об этом говорить. Вову в её глазах почему-то ничего не спасает. Ни молодость. Ни красота. Ни обходительность. И по поводу работы его она сама могла бы хоть где-то узнать или почитать. Но отчего-то злится всё время.

На меня. На него. Я даже причины понять не могу.

Но ей это моё счастье словно глаза мозолит.

Сравнить даже реакцию на наши совместные фотографии с ним из разных мест, в которых мы время за этот месяц проводили. Леся только порадовалась. Заявила мне:

— Тоже себе такого хочу. Вот выучусь. И будет и у меня муж-красавчик. Папка моему Ваньке.

Она уверена, что у неё сын будет. С Серёжей она окончательно рассталась. Точно прояснилось, что он не готов ни к ответственности за своего будущего малыша, ни к тому, что придётся воевать с собственной матерью, дабы взять на себя эту самую ответственность.

Мы опасались с Володькой, что она из-за него опять всё под откос пустит. Но Олеся наоборот взяла себя в руки. Готовится к будущим экзаменам. Английским всерьёз увлеклась.

И вот вспоминая это, сравниваю, как моя подруга отреагировала.

— А вообще видно, что ты старше, — всё, что услышала от неё в ответ на рассказ про город в котором мы побывали.

Стояла рядом со мной. Гаденько ухмылялась. И давала в полной мере прочувствовать себя лишней на этом фотоснимке и вообще в жизни Володи.

После такой чуть ли не ежедневной промывки мозгов от Артемьевой я, наверное, радоваться должна, что он сам так не считает.

…

В такой атмосфере мне конечно и работать не слишком приятно. И это даже обидно. Ведь мы столько лет дружили. Поддерживали друг друга. Переживали из-за неудач. А сейчас.

Всё стало идти по какой-то кривой. Всё больше чувствую этот раскол в нашей дружбе, но моей вины в этом, по-моему, нет. Что мне нужно опять несчастной что ли стать, чтобы Ритка лучше чувствовать себя начала?

Ну бред же!

…

В пятницу я ушла с работы пораньше.

Вещи с Лесей для этой поездки за город мы ещё в четверг собрали.

Вовка забрал наши сумки. До вокзала мы добирались на такси.

Билеты Володя заранее купил для нас всех. Оставалось только пережить дорогу и встретиться с его родственниками.

Опять же за день Артемьева успела меня накрутить. Как этим мамашам не нравятся женщины с чужими детьми. Что не принимают они таких в качестве невесток для своих сыночков. А уж если такая ещё и старше. Да как я…

Приводила какие-то примеры, после которых я стала только более загруженной.

Отстранённой.

В салоне такси сидела, погружённая в свои мысли. Пока Володька за руку не взял.

Сжал её, привлекая к себе внимание.

— Не переживай. Просто когда-то же это должно было случиться.

По его представлениям он просто вводит нас в круг своей семьи. И в этом ничего такого нет.

Только я всегда опасаюсь худшего.

Всё-таки подруга умудрилась здорово меня накрутить по поводу этого знакомства. Наверное, больше всего я боюсь того, что что-то повлияет на наши отношения и это повлечёт за собой расставание.

А я потерять его уже не хочу.

Иду на поводу у своих страхов, пока Вовка не обнимает меня одной рукой.

— Я с тобой.

Хочется ему верить. Как и в то, что у нас всё будет хорошо. Точнее уже хорошо, но хочется, чтобы ничего эту идиллию и не нарушило.

…

На станции нас встречает Вовкин знакомый. Тарас, хотя его все называют Тариком. Он провожает нас к девятке, на которой везёт нас в посёлок к дому Володиных родителей.

— Снежана не раз о тебе спрашивала, — Тарик, вновь упоминает свою жену. — Мы уже второго ждём, а ты у нас так и не был.

Володька пожимает плечами.

— Прости. Немного занят был.

Тарас поглядывает на нас в зеркало заднего вида. Леся рядом с ним на переднем сиденье устроилась. Пока едем рассматривает сосны и песчаную кайму у дороги. А Вова всё меня подбодрить пытается. Чтобы я в мрачных мыслях погрязнуть не успела.

Обнимает меня одной рукой, и кажется ему вообще не важно, что его друг о нас подумает. Добавляет не задумываясь:

— Вот женюсь и всей семьёй к тебе на крестины приедем. Если Нина захочет.

После этих слов любопытство ко мне в глазах Тарика только возросло.

Хотя для меня такое допущение, как и для него оказалось полной неожиданностью. Вообще для меня эта поездка, как лакмусовая бумажка для наших отношений должна была быть. Своеобразный индикатор. Мне ведь и самой было интересно будет ли Вова меня стыдиться в кругу своих друзей и близких. Как будет реагировать, если ему кто-то скажет, что я не подхожу ему. Мужики ведь на самом деле тоже те ещё сплетники временами. И могут указать, что твоя вон толстая, старая или страшная.

За свою жизнь уже насмотрелась на таких и ждала разного.

Но о планах Володьки на меня и наше совместное будущее с регистрацией я даже не в курсе была. Сейчас же все гражданским браком как-то больше любят даже если и начинают жить вместе. Мужики от колец и обязательств бегут как чёрт от ладана. А Вовка оказывается совсем другого хочет.

Наконец мы доезжаем до кирпичного дома. В окне второго этажа горит свет, и я на секунду вижу, как в нём отдёргивается занавеска и суетливо мелькает лицо женщины лет сорока, пока мы выбираемся из машины.

По крайней мере здесь нас кажется точно ждут.

Володька забирает сумки из багажника, а Тарас прежде, чем уехать подходит к нему.

— Вот так и вступают в ряды «каблуков». Не успел жениться, а уже как Нина захочет. Что Нинка скажет.

Подкалывает его по-дружески, и мой мужчина цыкает языком и смеётся.

— Так на тебя насмотрелся. И себе захотелось. Снежане привет передавай. Может зайдём к вам перед отъездом.

— Ну, будем ждать.

Тарас садится в машину и уезжает, а Володя открывает калитку и берёт меня за руку.

На Леську мою оглядывается, чтобы от нас не отставала.

Дочка почему-то тоже волнуется. Вовка ей рассказал уже про своих сестёр. Полину и Алинку. Алька самая младшая у них. И как я поняла сегодня вечером её скорее всего не будет. Мама Володи с сёстрами ещё днём приехали, и младшенькая умотала на какой-то праздник подруги. В городе же одна учёба на уме.

Полина тоже в прошлом году поступила. А моя своей любовью задурила себе голову, и теперь сама понимает, что только усложнила себе жизнь раньше времени. Пока другие будут бегать на пары и по мальчикам, ей придётся возиться с пелёнками и думать, как сына пристроить в детский сад.