Глава 5

Утро наступило часов в десять, ведь сегодня была суббота. А это значит, что занятий в академии нет. И в честь такого знаменательного события даже Шурик до сих пор храпел. К тому же бедолага настолько вчера измучился, что всю ночь спал как убитый. И я открыл глаза даже раньше, чем он. Затем потянулся и посмотрел в окно.

Солнце светило с чистого голубого небосклона, а птички беззаботно порхали в вышине. Картина была настолько умиротворяющей, что мне не хотелось вставать с кровати и вспоминать о смерти Хрюна. Но настойчивый стук в дверь быстро заставил меня вскочить на ноги.

— Кто там? Опять полиция? — судорожно прохрипел мигом проснувшийся брат. Он испуганно хлопал сонными глазами и смотрел на меня.

— Сейчас узнаем, — мрачно проронил я, прошлёпал босыми ногами до двери и громко спросил: — Кто там?!

— Иван, доброе утро, вам телефонирует господин Обломов, — донёсся до меня сухой голос комендантши. Похоже, она уже успокоилась.

— Благодарю, через минуту спущусь, — облегчённо выдал я. Не хотелось бы мне начинать утро со встречи с полицейскими.

Женщина ушла, цокая каблуками. А Санек тотчас взволнованно спросил, скинув одеяло с рыхлой груди, лишённой даже намёка на волосатость:

— А кто такой этот господин Обломов?

— Предприниматель. Мы хотели провернуть пару сделок, — соврал я, быстро оделся и вышел вон, пока брат не продолжил расспрашивать меня.

Мне не составило труда добраться до пустой переговорной комнаты и взять трубку телефона.

— Слушаю, — выдохнул я в неё.

— Приветствую, Иван, — ввинтился мне в ухо солидный баритон барона Верлиона. Он бы с таким голосом легко мог играть в театре какого-нибудь служащего высокого звена. — Что у вас произошло? До меня дошли тревожные слухи. Вы проходите в качестве подозреваемого по делу об убийстве студента Хрюнова.

— Не волнуйтесь, дорогой друг, я не причастен к этому злодеянию, — максимально уверенно проговорил я, накручивая на палец телефонный провод.

— Хм… — хмыкнул Верлион и нейтральным тоном добавил: — Вы сами справитесь с этим досадным недоразумением?

— Конечно. Можете не сомневаться во мне, — пообещал я, понимая, что мне пока не стоит просить барона о помощи. Он тут же передаст всё Императору, а тот начнёт разочаровываться во мне семимильными шагами.

— Тогда, голубчик, я могу пожелать вам лишь удачи, — довольно произнёс Верлион. Видимо, ему понравился мой ответ.

— Благодарю, — выдохнул я в трубку.

И на этой ноте наш разговор закончился. Я встал со стула, подумал немного и отправился искать комнату Голубоглазки. Она тоже жила в общаге, только в женском крыле. Вот туда-то я и направился.

По пути мне попалось несколько студенток. И я каждой из них обрисовал внешность невесты почившего Рыжика. Но только последняя узнала в ней свою соседку Елизавету. Она рассказала мне, как добраться до её комнаты и предупредила, что давеча кто-то убил её жениха. Дескать, попусту не тревожь бедную Лизу.

Я благодарно кивнул девушке и уже через пару минут стучал в дверь Голубоглазки. Она открыла довольно быстро. И мой взгляд тотчас впился в её симпатичное лицо. На нём не обнаружилось даже тени печали. Скорее — физиономия Елизаветы носила признаки облегчения, словно что-то долго над ней довлело, а теперь она освободилась. Я даже заглянул через её плечо в комнату, ожидая увидеть открытую бутылку шампанского. Но игристого там не оказалось.

Между тем девушка округлила глаза и немного испуганно проронила:

— Вы?

— Я. Позволите войти? Мне потребуется буквально минута вашего драгоценного времени, — мягко произнёс я и светло улыбнулся, словно стукнутый по голове дурачок.

Но Елизавета испуганно вздрогнула и взволнованно пролепетала:

— Нет, сударь, не стоит. Я пекусь о своей чести. Да и что скажут люди? Вас же обвиняют в смерти моего жениха.

— Никто меня не обвиняет, — холодно процедил я и непроизвольно скрипнул зубами, чем ещё больше напугал дворянку. Она вся задрожала, как вампирша перед осиновым колом и сделала шага назад. — А я гляжу, что вы не сильно-то и скорбите по Хрюнову-младшему.

— Да, у нас были не самые лучшие отношения, но я искренне переживаю его трагическую смерть, — горячо протараторила Елизавета и шмыгнула носом, грозя вот-вот разрыдаться. И непонятно было, что именно могло вызвать водопад её крокодиловых слёз: смерть Рыжика или то, что перед ней возвышается возможный убийца?

Но плаксивое выражение лица девушки не удержало меня от порции резких вопросов, направленных в болевые точки Елизаветы:

— Вы наняли некроманта, чтобы он убил Хрюна? Рыжик вконец осточертел вам? Он ударил вас? Пытался взять силой? Носил ваши любимые сорочки?

— За что… за что вы так со мной? Вы убили его, а теперь издеваетесь надо мной, — мгновенно разрыдалась она и захлопнула дверь перед моим носом, едва не прищемив его.

— Кхем, — прочистил я горло, ощутив себя последней сволочью на свете. Но Голубоглазка не так проста, как кажется. Даже эти слёзы выглядели не совсем естественно. Это повод задуматься.

Я медленно потопал восвояси, размышляя над поведением Елизаветы. И пока шёл в свою комнату, то пару раз ловил на себе косые взгляды. Видимо, слух о моей вине в смерти Хрюна стал распространяться по общаге. Печально, но предсказуемо.

Вскоре я добрался до комнаты, проник внутрь и увидел Шурика. Он беспокойно ходил от стены к стене и что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

— Ты чего? Демона вызываешь? — буркнул я, приподняв левую бровь. — Так там надо ходить по траектории пентаграммы.

— Вот твои шутки… эх… горбатого только могила исправит, — обречённо махнул рукой Александр и жарко выпалил: — Я только что телефонировал в Калининск своему знакомому! И он сказал, что туда уже пришла весть о смерти Хрюна. Его отец лютует и прилюдно грозится извести под корень весь род Корбутовых. А ему в Калининске никто не указ! Он так и сделает! А начнёт с наших папеньки и маменьки!

— Успокойся. Не ори как потерпевший! — повысил я голос и принялся лихорадочно размышлять над очередной порцией тревожной информации.

— Да как не орать?! Что нам делать?!

— Вести себя, как мужчины, а не как истеричные барышни, — рыкнул я и тут же добавил: — Сегодня же все вчетвером поедем на поезде в Калининск.

— Но как же учёба? — ахнул брат, точно я покусился на святыню.

— Тебе кто дороже? Родители или академия? Пару дней пропустишь, а потом наверстаешь. Ничего страшного. Хотя ты можешь и не ехать. Мне достаточно будет Ильи и Алешки.

— Нет, я поеду! — заявил он, гордо тряхнув всеми подбородками. — Я прямо сейчас помчусь на вокзал за билетами!

— Вот это слова настоящего героя! — похвалил я брата и хлопнул его по плечу. — А я тогда попозже позвоню, в смысле телефонирую Илье и Лёхе. Уж они-то ради родителей точно бросят все свои дела.

— Непременно бросят! — выпалил Шурик, расправив плечи, а потом менее уверенно добавил: — Вот разве что Алёшка… хотя он в последнее время исправился. Деньги шлёт маменьки с папенькой. И это, Иван, у меня рубликов не достанет на целых четыре билета.

Я дёрнул щекой и всучил ему несколько помятых банкнот. Брат радостно схватил их, оделся и вылетел из комнаты. А я потопал в библиотеку. Мне хотелось немного отвлечься, дабы унять терзающее меня чувство вины. И пусть я не сделал ничего предосудительного, но именно из-за меня у Корбутовых образовались крупные проблемы.

По дороге в библиотеку мне неожиданно повстречалась бледная баронесса. Мы неловко друг другу улыбнулись. А затем я тихонько произнёс, бегло осмотрев пустой коридор:

— Мария, тебя уже допрашивали?

— Да, — прошептала она, теребя носовой платочек.

— И ты не это?..

— Нет, — отрицательно качнула девушка прекрасной головкой.

— А кто-нибудь мог видеть, как ты брала те заклятия? — поинтересовался я, нахмурив лоб.

— Вряд ли, — ответила она. И я не почувствовал уверенности в её голосе. Тьфу, час от часу не легче.

— А кто потенциально мог заметить пропажу заклятий?

— Я не знаю. Честно! — нервно выдала магичка и топнула миниатюрной ножкой. — Но в факультетском хранилище с пергаментами точно никого не было. Клянусь. И никто не видел, как я проникла в него. Но, возможно, кто-то после меня входил в хранилище и обратил внимание на то, что на полке не хватает нескольких заклятий. Там ведь их не так уж и много.

— Твою мать, — безрадостно прошептал я себе под нос.

Дело осложнялось всё больше и больше. Оказывает, есть шанс того, что кто-то мог заметить отсутствие в хранилище пергаментов с заклятиями. И баронесса даже не знала, кто это может быть. Вот ведь дерьмо. Но с другой стороны — совсем не факт, что кто-то был в хранилище после Марии, да ещё и углядел отсутствие заклятий. Блин, у меня уже мозг разрывается от всех этих вариантов, писанных вилами по воде.

Девушка меж тем вкрадчиво прошептала, исподлобья глядя на меня:

— Что ты теперь намерен делать, Иван?

— Пока ничего. Отпущу ситуации. К тому же мне с братьями надо наведаться в Калининск, чтобы помочь моим приёмным родителям, — честно сказал я, наблюдая за руками баронессы. Она так теребила платочек, словно хотела порвать его. — А вернусь я в середине недели.

— Ты пропустишь часть занятий.

— Я понимаю. Но зато ко времени моего возвращения полицейские возможно поймают настоящего убийцу. И мне тогда не придётся самому разбираться в этом деле.

— Будем надеяться. Желаю тебе удачи, — тихонько произнесла Мария и торопливо поцокала каблучками по коридору.

Я хмуро посмотрел ей вслед и автоматически перевёл взор на её пятую точку. Но та оказалась скрыта пышной юбкой. Пришлось недовольно поморщиться и продолжить путь в библиотеку.

В библиотеке я просидел около полутора часов, читая очередное жизнеописание Повелителя мёртвых. В нём он был сынок кузнеца, хотя девяносто пять процентов подобных книг утверждали, что Повелитель мёртвых благородных кровей.

И именно в библиотеке меня отыскал Шурик. Я почти по Булгакову не шалил, никого не трогал, починял примус. И тут он. Прямо в верхней одежде подлетел ко мне, сел на свободный стул и, тяжело отдуваясь, обречённо пролепетал:

— Всё пропало. Билеты закончились прямо передо мной! Такая неудача. А ежели бы у брички по пути не сломалось колесо, то, глядишь, я бы и успел. Полчаса провозились!

— А чего на другой не поехал?

— Дык, я за эту уже заплатил. А извозчик, мелкая душонка, не хотел возвращать рублики! — возмущённо выдал брат, надувая красные от мороза щёки. — Вот я и ждал.

— Ладно, не переживай. У нас есть ещё одно средство передвижения… — многозначительно недоговорил я, решительно встал из-за стола и подозрительно покосился на немногочисленных хилого вида студентов, склонившись над пыльными книгами. — Иди, вычисляй. А я телефонирую братьям. Но предварительно скажи, сколько нам максимум потребуется горгулий?

Шурик задумчиво наморщил лоб и следом уверенно выдал:

— Не больше шести. Я уже как-то делал такие расчёты, дабы потешить своё любопытство.

— Замечательно. Тогда за дело.

Санек понятливо кивнул и умчался, припрыгивая от энтузиазма. А я во второй раз за этот день двинулся в переговорную. И там первым делом позвонил Алёшке. Он в том месяце переехал в район получше, так что в его новом доме имелся телефон.

Трубку снял какой-то старичок и в ответ на мой вопрос сообщил, что новый жилец квартиры тридцать четыре вроде бы дома. А спустя несколько минут старичок любезно пригласил к аппарату моего брата.

— Да, кто меня спрашивает?

— Это Иван.

— О! Рад тебя слышать! — обрадованно выпалил Лёшка и тут же приглушённо протараторил, явно прикрыв рот и трубку рукой, дабы старичок не слышал: — Всё хорошо. Газета процветает. Тиражи растут. Выручка даже выше, чем мы рассчитывали.

— Шикарно, — безэмоционально проронил я.

Газетой на девяносто пять процентов занимался Алёшка. А прибыль мы делили в следующих пропорциях: пятьдесят процентов он забирал себе, тридцать отдавал мне и двадцать отправлял родителям в Калининск.

Я специально дистанцировался от газеты, чтобы Император не сильно гневался на меня, когда всё откроется. А он точно рано или поздно прознает о такой революционной газете и её конечных бенефициарах. Но будет ли он зол на меня? И закроет ли её? Вопрос весьма сложный. Но по моему мнению, если государь и накажет нас с Лёшкой, то не особо сильно. Мы же, по факту, не сделали ничего противозаконного.

Параллельно с этими мыслями я вкратце рассказал Лёшке о надвигающейся беде и добавил:

— Теперь нам надо ехать в Калининск, чтобы защитить родителей от Хрюнова-старшего. Ну, как ехать… попасть. Билеты на поезд уже все раскуплены, поэтому ты сам понимаешь, что тебе надо сделать. Понимаешь ведь?

— Угу, — глухо угукнул он, переваривая новость. — Тада сегодня встречаемся часов в десять в условленном месте. Я всё подготовлю. Сколько нужно материала?

— Шесть.

— И енто, Вань, это точно не ты его… того? — косноязычно прошептал взбудораженный брат и затаил дыхание в ожидании ответа.

— Нет, — отрезал я. — Мне смерть Хрюна ни к чему.

— Хм, — недоверчиво хмыкнул он.

— И не хмыкай так скептически, — обозлился я и положил трубку.

Правда, потом я её снова поднял, но уже для того, чтобы позвонить Илье. Благо, что мне и его удалось застать дома. Он ответил на звонок и выслушал мой рассказ, который был аналогичен тому, который услышал от меня Алёшка.

— Беда, — коротко подытожил Илья моё повествование. — Но я верю, что Бог не даст нам пропасть. И верю, что ты не убивал Хрюнова.

— Спасибо, — искренне проронил я и поведал ему об отсутствии билетов и моем намерении попасть в Калининск через портал.

— Постой, постой, — загудел брат. — А ежели кто смекнёт, что мы как-то зело быстро оказались в городе? Как мы это объясним? На чём так скоро приехали в город? Ветер оседлали?

— Я всё придумал. Ты возьмёшь у князя Савёлова грузовик с несколькими канистрами бензина. И мы покинем на нём столицу, а потом спрячем машину в лесу. А оттуда все втроём пойдём на погост. Ну а уже когда очутимся за городскими стенами Калининска на кладбище, то незаметно проскользнём в родительский дом. И будем там сидеть до утра. Вроде как мы только утром и приедем. Там ведь, в Калининске, особо-то никто и не будет выяснять на чём мы прибыли.

— А ежели нам и, правда, на грузовике поехать?

— Окстись. В метель попадём — и нет нас. Или дивы нападут. Лучше не рисковать.

— Хорошо. Я уразумел твою мыслю, — хмуро пробасил Илья. — Пойду тады к князю. Авось не откажет.

— Не откажет. Ты ему жизнь спас, — убеждённо произнёс я и повесил трубку.

Отлично, пока всё идёт по плану. И какие же всё-таки у меня хорошие братья. Ни один из них даже не заикнулся о том, что я скотина такая подставил весь наш род. Хотя, конечно, в том нет моей вины. Но многие на их месте непременно стали бы обвинять меня.

Эти мысли заставили испытать меня настоящий душевный подъём. И я вернулся в свою комнату в приподнятом настроении. А там уже Шурик с апломбом мне сообщил, что портал до Калининска, учитывая погост и мой возросший резерв, потребует всего-то пяток жертв. Одна горгулья оказалась лишней.

После этого заявления мы стали собирать вещи, будто отправлялись в дальнюю дорогу. Я, на всякий случай, засунул в сумку книгу с заклятиями, но сами заклятия не стал делать. Опасно. Ведь в комнату может нагрянуть полиция, да и мне нет смысла создавать заклятия. Мы же отправляемся не в зону боевых действий, а в мирный город. Поэтому я и отказался от магии.

А уже спустя всего час нам телефонировал Илья. Он сказал, что ему удалось выспросить у князя грузовик. И теперь у нас имеется отвлекающий транспорт. Но нам с Шуриком довелось познакомиться с ним лишь глубоким вечером.

Илья подогнал грузовик к главным воротам академии. И я увидел, что эта тачка была заметно более прогрессивной, чем та, которая возила меня в лес во время путешествия к Чёрному погосту.

Не мешкая, мы погрузились в машину и без проблем покинули на ней засыпающий город, а затем в серебряных лучах луны поехали по крепкому льду речки.

Илья решил спрятать грузовик в роще, которая высилась на острове с кладбищем. Там тачку точно никто не найдёт. А вот в лесу на неё могли наткнуться какие-нибудь охотники. Тут старший Корбутов проявил смекалку и заработал от меня уважительный взгляд.

Вскоре мы загнали грузовик в рощу насколько позволил глубокий снег, закидали его ветками и отправились к воротам погоста. Чуть пьяный Алёшка уже ждал нас возле них.

Илья сразу обратил внимание на его распахнутый овечий тулуп.

— Запахнись, а то простудишься, — заботливо сказал он Лёшке, закрывая за нами скрипящие ворота кладбища.

— А, — беспечно махнул рукой Алёшка и вихляющей походкой потопал между склепами, укрытыми снежными шапками. — Сторожа я… ик… нейтрализовал. Хотя он и был не моим знакомцем. Тот, оказывается, на той неделе напился… ик… да в сугробе заснул и насмерть замёрз. Пусть земля ему… ик… будет пухом. Эх, не пощупаем мы с ним больше девок. Зато мне сегодня повезло задёшево купить горгулий. Какой-то пентюх в два раза против обычной… ик… цены торговал их на базаре. Вот я и урвал почти что дармовщинку. Всё, пришли, дорогие… ик… братья.

Он привёл нас к тому самому склепу, который мы использовали в прошлый раз. Наша банда проникла в него. А дальше мне с Шуриком пришлось поставить сумки на пыльный пол и начать сооружать портал. Благо, у нас для него всё имелось, включая горгулий, так что мы быстро создали его. А когда появился знакомый насыщенный чёрный туман, то мы все вчетвером шагнули в него.

Вот только конечный пункт вызвал закономерный вопрос Алёшки, выпучившего глаза:

— Где это мы? Вы же обещали, что мы попадём внутрь Калининска, прямо на городское кладбище.

Я промолчал, лихорадочно осматриваясь. И то, что мне довелось увидеть, мало напоминало город. Мы стояли на поляне, которая оказалась покрыта сотнями могильных холмиков без крестов. Жирный, влажный чернозём блестел в свете луны. И ему даже не была помехой извивающаяся туманная дымка, лежащая на земле.

Поляну же окружали голые деревья, покрытые бугристыми серыми наростами. А испятнанные чёрной гнилью опавшие листья густым ковром убегали в глубь леса, где серыми островками лежал подтаявший снег.

Воздух же здесь был неприятно тёплым, словно мы из зимы попали в раннюю весну. А пахло тут перегноем и неприятностями.

Поэтому я тотчас выдохнул, посмотрев на ошарашенных братьев, стоящих точно столбы:

— Ребята, надо валить отсюда, да поскорее!

Корбутовы принялись послушно разворачиваться, дабы нырнуть обратно в портал. Но тот вдруг схлопнулся, намекая, что потратил все силы на перенос четырёх лбов.