Глава 7

Я настороженно посмотрел на старуху. А она вдруг сердито глянула на главаря и пролаяла, нахмурив брови:

— Почто гости мои побиты?! Я же велела вам привести их, а не поколотить, дурьи ваши головы!

— Уму разуму их учили. Они драпанули от нас во все лопатки, сверкая припудренными задами. Вот мы их и наставили на путь истинный, — насмешливо произнёс атаман, вызвав очередной приступ смеха у разбойников.

Но, несмотря на всю браваду главаря, я видел, что он внимательно смотрит на старуху, будто прощупывает границы дозволенного. А та весело оскалилась чёрными пеньками зубов, среди которых в свете луны сверкнули два стальных верхних клыка. И следом равнодушно спросила, указав сухонькой ручонкой на телегу с трупами да ранеными:

— Чья работа? Гости так покуражились?

— Куда им, — презрительно махнул ладонью атаман и добавил: — Мраза со своим выводком спала неподалёку от погоста. Вот она и напала на этих гавриков. Ну а мы их спасли и привели к тебе, как ты и приказывала.

Старуха кивнула. И её лицо на миг исказилось, словно наружу пробивался кто-то другой — более злой и кровожадный. Но уже в следующий миг её физиономия снова стала напоминать сморщенную крысиную мордочку.

Она посмотрел на атамана и рачительно произнесла:

— Везите раненых в лекарскую, а трупы — на ледник. Они нам ещё сослужат добрую службу.

Главарь что-то шепнул одному из разбойников. И тот вместе с несколькими мужиками повёл телегу с мертвецами и стонущими подранками в глубь поселения.

А я в этот миг почуял ветер надежды. Хрен его знает на кого работает бабка, на Повелителя или нет, но пока она нам не желает смерти. Так что этим можно воспользоваться.

Я бессовестно наябедничал, возмущённо глядя на старуху:

— Ваши слуги ограбили нас, сударыня! А это очень ухудшает настроение! Нельзя так гостей встречать!

Бабка визгливо рассмеялась. Разбойники угодливо поддержали её смех грубым гоготом. Но внезапно старуха полыхнула единственным глазом и рявкнула на мужиков:

— Отдайте, что взяли! Я вам не позволяла обирать их, ироды.

— Можа, хоть деньги оставим? Девяносто два рубчика, как-никак, — пробубнил атаман, исподлобья глядя на бабку. — Да и револьверы с патронами — хороши. И сабля рунная да перстень зело непростой…

— Деньги и револьверы забирайте. Будет плата за экскурсию по нашим местам. А всё остальное — верните. Но ежели я не договорюсь с пожаловавшими к нам господами, то возьмёте себе и остальное, — многозначительно закончила старуха, криво усмехаясь.

— Будь по-твоему, — нехотя согласился мужик, с сожалением отстёгивая от пояса ножны с саблей Ильи.

Он швырнул их на крыльцо. И туда же спустя пару минут разбойники поставили наши сумки и положили перстень княжны. А затем какой-то шутник оставил возле ножен Ильи палочку от «петушка» Шурика. Бандиты оценили его выходку очередным взрывом хохота. Смешливые, млять, какие. Так бы и удавил всех.

Бабка же юмора не поняла. Она окинула мужиков хозяйским взглядом и приказала:

— А теперь избавьте гостей от пут. Они не будут шалить. Так ведь, гости дорогие?

— Угу, — за всех ответил Илья, хмуря глядя на местную хозяйку.

Он прекрасно понимал, чем обернётся любая наша «шалость». Мы даже убежать не сумеем. Алёшка уже крепко избит. А Шурик просто бегать не умеет. Он всё больше специалист по сидению на попе ровно.

Ответ Корбутова-старшего удовлетворил старуху. И разбойники сноровисто развязали нам руки.

Я первым делом потёр саднящие запястья, на которых остались красные полосы. А затем спрыгнул с телеги и вместе с Ильёй помог спуститься Лёхе. Тот морщился от боли и с трудом наступал на распухшую в лодыжке ногу. Но при этом он умудрялся грозно смотреть на разбойников. А те довольно скалили жёлтые зубы.

Глядя на них, я отчётливо понимал, что даже если бы бабка строго-настрого приказала им не трогать нас, то они бы всё равно надавали нам тумаков. Уж слишком велика была их злость к благородным. Кажется, они далеко не простые крестьяне, ушедшие в лес от барского гнёта.

Между тем старуха сухо бросила нам, призывно махнув рукой, испещрённой пигментными пятнами:

— Ступайте за мной в горницу.

Мы неуверенно переглянулись. А затем Илья первым взошёл на крыльцо и двинулся за старухой. Та уже миновала сени и пошла по тёмному коридору, что-то на два голоса бормоча себе под нос. Она явно была с «приветом». И этим ещё сильнее пугала меня. Чего нам от неё ожидать? Хрен её знает.

Пока же мы осторожно топали за бабкой и поглядывали на пятна плесени, «украшающие» потолок и склизкие от влаги стены.

Воздух же в коридоре был затхлым и горьким. Он с клокотанием исчезал в груди Алёшки, опирающегося на моё плечо. Я с состраданием покосился на него.

А он вдруг жарко прошептал мне на ухо:

— Может, бабку того… тюкнуть по голове, пока она к нам кормой? Подручных-то её рядом нет.

— Тише ты, Раскольников, охолонись, — пробурчал я, стянул с головы шапку и понёс её в руке. — Чую, старушка эта ой как не проста. Она нас явно легко может в бараний рог скрутить. Нежить и портал — это же её работа. Сперва с ней надо поговорить, а уж потом будем решать, что делать дальше.

— Не по сердцу она мне, — тихонько вклинился в наш разговор Илья. — Небось, она, правда, Повелителю мёртвых служит.

— Скоро узнаем, — сдавленно пробормотал я и нырнул следом за старухой в просторную комнату.

Тут в очаге жарко полыхал огонь, потрескивали поленья, а танцующее пламя освещало серые от грязи занавески, вытертые вязаные половики, обшарпанные стулья, отполированную лавку и длинный стол. На последнем в медном блюде лежал целиком зажаренный поросёнок с кокетливо торчащим изо рта печёным яблоком, стояла бутыль с мутной жидкостью, а в деревянных плошках уместились различные соленья и варёная картошка, исходящая паром.

Старуха повернулась к нам, хитро блеснула глазом и проскрежетала:

— Вот значит каков ты, Вань, — а затем другим голосом, более хриплым и злым, едва слышно пробормотала под нос: — Зелёный ещё. Не успел толком обтереться в этом мире. Только-только канул сюда. Это мы уже здесь почитай восемьдесят годков…

— …Охренеть, — ошарашенно выдавил я, поражённый неожиданной догадкой. — Вы с Земли, что ли?

— Мы все с Земли, — напомнил мне из-за спины немного осмелевший Шурик.

Я проигнорировал его реплику и шокировано глянул на крысиную физиономию бабки. Конечно, она пришибленная. Да ещё, кажется, в ней живёт вторая личность. Но это не мешает ей быть существом не из этого мира. Похоже, бабка, как и я, с Земли! Охренеть! Просто охренеть!

Вслух же я проговорил, хлопая глазами:

— Вы действительно оттуда, откуда я думаю?

— Ага, — проскрежетала старая и прищурила глаз.

— Тогда вы можете мне объяснить, что происходит? — взмолился я, ощутив, как всё моё естество замерло в ожидании ответов, могущих пролить свет истины на все те тайны, которые окружают меня.

— Объясню, объясню, голубчик, но только тебе. А братья твои пусть усаживаются за стол и отдадут должное очень позднему ужину, — произнесла старушенция и мелко захихикала.

— Что-то у меня нет аппетита, — пробормотал Алёшка, дотронувшись до распухшей губы.

— Хозяйку надо уважить, — прогудел Илья, смекнув, что бабке сейчас лучше не перечить.

Старший Корбутов кивнул братьям на стол. И они уселись на лавку подле оного.

Старуха же довольно глянула на них и поманила меня рукой в соседнюю тёмную комнату. А я, прежде чем двинуться за ней, положил шапку на стул, посмотрел на братьев и иронично проговорил:

— Вы тут кушайте, а я пойду с этой милой женщиной в ту мрачную опасно выглядящую комнатку.

Илья и Алёшка ответили мне хмурыми взглядами. А вот Шурик украдкой перекрестил меня. Я благодарно кивнул ему и потопал следом за старухой, пытаясь унять сильно бьющееся сердце.

Бабка провела меня через пару захламлённых комнат и вывела в небольшое, практически пустое помещение без окон. Благо, здесь обнаружились толстые восковые свечи, уже успевшие оплавиться. Они стояли прямо на грязном полу и нехотя чадили во влажном воздухе. Тонкие язычки пламени немного подрагивали на сквозняке, дующем из подпола.

Помимо свечей здесь проживала ещё одна вещь — старинное овальное зеркало в золочёной оправе, покрытой сотнями рун. Оно висело на стене, таинственно поблёскивая. И сразу же привлекло мой любопытный взгляд.

Бабка не преминула прокудахтать, заметив мой неподдельный интерес:

— Нравится?

— Вещица явно не простая, — произнёс я, косясь на старуху.

— Верно, верно, — покивала она и вдруг представилась: — На Земле меня звали Марья Никитична, а тут я — Хозяйка болот.

— Иван, — вежливо сказал я. — Хотя вы и так знаете. Вы же следили за мной? Точнее не вы, а ваши соглядатаи. Верно? Они-то вам и сообщили в какое время я открою портал? Но как вы заставили его перенести нас сюда, ведь маг не может вмешаться в заклятие другого мага? Блин! А вы и не вмешивались в перенос напрямую, да?! Всё дело в горгульях?!

— Верно, милок, — проскрежетала та и еле слышно добавила злым голосом: — Смекалистый. Надо с ним держать ухо востро.

— Э-м-м, — протянул я, не зная, как дальше вести себя с ней.

Похоже, второй личности Никитичны не понравилась моя догадка. Кажется, зря я умничал, набивая себе цену.

Бабка же шмыгнула носом и проговорила своим обычным голосом:

— Те горгульи несли в себе гораздо больше энергии, чем обычные звери. Я подвергла их изменениям. Ух и много мне пришлось пустить под нож жертв! Но оно того стоило. Ты здесь. И это самое главное.

После слов старухи всё окончательно встало на свои места. Тот простоватый торговец с базара был человеком Хозяйки болот. Он намеренно сильно занизил стоимость горгулий, дабы прижимистый Алёшка купил животных именно у него.

И ещё я понял, что старуха не только знает мой примерный магический резерв, но и она была в курсе того, что мы с братьями принесём в жертву пять зверей, а не шесть. Ведь используй я всех горгулий, то портал получился бы дальше погоста в лесу. Охренеть! Вот она мастер дёргать за ниточки!

Но вслух я ничего из этого не сказал. Да только старуха всё равно прозорливо просипела, закрыв здоровый глаз, и вперив в меня невидящий взгляд мёртвого буркала:

— Гляжу, ты уже о многом догадался.

— Кое о чём, — ушёл я от прямого ответа и добавил, изо всех сил сдерживая нервную дрожь: — Зачем вы привели меня в свой дом, создав такой сложный план? Почему просто не подослали ко мне в столице кого-нибудь из своих людей? Я бы поговорил с ним и сам, по доброй воле, пришёл к вам, если бы узнал, что вы тоже с Земли.

— Не пришёл бы, — усмехнулась бабка, открыв зрячий глаз. Мне сразу стало чуть свободнее дышать. — Побоялся бы козней Повелителя мёртвых.

— Да, скорее всего, — вынужденно пробормотал я и осторожно поинтересовался, облизав губы: — А вы с Повелителем в каких отношениях?

— Не бзди… их-хи-хи — с визгливым смешком выдала Марья Никитична. — Мы с тобой на одной стороне, Иван. Не для того ты здесь, чтобы пойти ему на корм.

— А для чего? — тотчас спросил я и замер.

— Для разговора по душам. Вот, гляди, — сказала она и ловко достала из кармана, пришитого к юбке, ровно такой же амулет, который подарила мне на Новый год Машка. — Я случайно отыскала его в тридцать восьмом году в поле недалеко от родной деревни. И в следующем году река Волга забрала мою жизнь…

— …Искренне соболезную, — вставил я, лихорадочно увязывая одно с другим.

— …И после смерти я попала в этот мир, — закончила она, не обратив внимания на мои слова.

— А ваше раздвоение личности… — осторожно начал я, но резко замолчал, натолкнувшись на пышущий яростью взгляд старухи. — Всё, забыли. Вы умеете уговаривать без слов. Так что там с Повелителем мёртвых? Почему мы на одной стороне?

— Он придёт и за тобой, и за мной, — вкрадчиво прошипела бабка и хихикнула.

Сейчас она максимально походила на постоялицу психиатрической клиники, которую на долгие годы забыли в тёмном подвале, где она не мылась и ловила на обед мышей.

Я даже сделал крошечный шаг назад, а затем собрал всю свою волю в кулак и вернулся на место. И уже отсюда продолжил расспрашивать бабку, несмотря на страх, по-хозяйски прогуливающийся вдоль моего взмокшего позвоночника:

— А на кой чёрт мы ему оба сдались?

— Сейчас я тебе кое-что покажу, — улыбнулась Хозяйка болот, сверкнув стальными зубами.

Она снова пошарила в кармане и вытащила оттуда небольшой прозрачный флакончик из толстого стекла. Я заметил на нём густую вязь рун и с трудом различил на дне вязкую жидкость чёрного цвета. Нефть? Мазь? Вряд ли, скорее уж кровь, но какая-то совсем необычная.

Меж тем Марья Никитична бережно вытащила резиновую пробку, засунула во флакончик сморщенный мизинец с обломанным ногтем, дотронулась до жидкости и вынула палец. На подушечке мизинца красовалась небольшая капелька. Бабка, не мешкая, размазала её по центральной части зеркала. И следом вывела прямо в воздухе несколько рун насыщенного чёрного цвета.

Я поражено прошептал себе под нос, загнав брови к волосам:

— И эта так может… Офигеть. Один я — лох.

Во мне всколыхнулась лютая зависть к этой полубезумной старухе с Земли. Она же явно не намного слабее самого Повелителя мёртвых. А уж сколько всего знает… даже о портале она явно пронюхала задолго до меня. Эх-х-х…

Я постарался подавить в себе не самые лицеприятные чувства и внимательно взглянул на зеркало, ожидая, что же будет происходить дальше. Зеркальная поверхность дрогнула, точно гладь озера под лёгким дуновением ветерка, а затем стала наливаться красками, словно экран старинного лампового телевизора.

Перед моим взором появилось изображение старинной кузницы. И в ней обнаружился худенький темноволосый паренёк лет шестнадцати-семнадцати. На нём болтался кожаный фартук и длинная серая рубаха в подпалинах. А на лавке перед ним лежал исписанный кривыми рунами лист дешёвой бумаги и десяток тех самых амулетов, которые перенесли в этот мир меня и Марью Никитичну.

Паренёк закусил от усердия язык и сосредоточенно выводил на амулетах руны, переписывая их с бумаги. И использовал он чистую кровь, без примесей.

Глядя на него, я с изумлением выдохнул, покосившись на старуху:

— Это кто такой? Вот этот дохляк и создал амулеты-порталы?

Та хитро усмехнулась и сделала пару шаркающих шагов в сторону, чтобы зеркало не видело её. И тут же зеркальная гладь будто стала засасывать меня. Но не моё тело. Оно-то продолжало стоять на своих двоих в комнате. А вот дух, душа или сознание… чёрт их разберёт… в общем, какая-то часть меня проникла в зеркало и воспарила под закопчённым потолком. И я в таком нематериальном состоянии вполне мог чувствовать жар кузницы и слышать дыхание паренька.

Офигеть! Вот это охренеть-D аттракцион! Меня даже пробрала нервная дрожь. А потом мой мозг навылет пронзила тревожная мысль. А ежели бабка не выпустит меня отсюда?

Но тут мои мысли спугнула начавшаяся в кузнице движуха. В неё ввалился высокий курчавый мужчина в косоворотке, холщовых штанах и сапогах на толстой подошве. Чертами лица он оказался похож на паренька. Только выглядел лет на двадцать старше. И когда он вошёл, то громко хлопнул дверью, напугав юнца этим звуком.

Парень вздрогнул всем телом, резко обернулся и облегчённо выдохнул:

— Испужал, тять. Чуть сердце из груди не выскочило.

— А ты чего тут замыслил? — сразу же спросил мужчина, обеспокоенно глядя на амулеты и лист бумаги. — И откель взял заклятие? Умыкнул его из книги того толстого мага жизни?

— Угу. Но он ничего не заметил! — принялся тараторить юнец, захлёбываясь от волнения воздухом. — Тять, я наложу енто заклятие на амулеты! И они будут помогать моему телу бороться с хворями. Я не помру, как матушка, дьяк, Федька и ещё половина нашей деревни! Сыра землица не дождётся меня!

— Глупости. Не будут работать твои амулеты, — мрачно прогудел отец паренька и тяжело присел на лавку. — Заклятие енто предназначено для магов жизни, а не для некромансеров. Да и знать надобно, как руны накладывать. Тут учёба нужна. Но простолюдинам, вроде нас, под страхом смерти нельзя обучаться творить магию. Да ты и сам разумеешь, чего да как заведено в нашем государстве. Так что, сынок, брось ты эти амулеты, пока дворяне не прознали о твоих делах. И молись лучше Богу. Он тебя убережёт, ежели искренне взывать к нему.

Парень открыл рот и что-то с возмущённой миной на лице ответил отцу. Но я не услышал его слов. Кузница вдруг вся задрожала, закрутилась, и её сменил серый туман.