Глава 8

Олега Ольгердовича я встретил в химерне. Стоило существам приземлиться в саду, как он тут же принялся их обхаживать. Они ластились к нему, словно котята, подставляя головы и тела для поглаживаний и ухода. Меня поражало, как человек, абсолютно лишённый зрения, мог так спокойно и уверенно обращаться с ними — и это при том, что с момента возвращения ему конечностей прошло не так много времени.

Пользовался он полузвериными руками виртуозно, дозируя силу и ни разу не причинив химерам боли. Олег Ольгердович осматривал их, гладил, проверял состояние мышц, будто самый настоящий ветеринар, ощупывая их и определяя состояние каждой из химер. Фактически он сортировал их. Тех химер, которые моими стараниями сегодня обзавелись мелкими ранами и подпалинами, он определил в отдельный загон и принялся врачевать, нанося всевозможные мази для заживления.

Он не отвлекался и методично обрабатывал каждую рану.

— Княжич, вы чего-то хотели? — всё так же не отвлекаясь от занятия, уточнил он. — Я слышу, что вы так и не ушли. Хотите научиться ухаживать за химерами? — предположил он.

— Вы знаете, Олег Ольгердович, наверное, хотел бы, но, пожалуй, не сейчас. Сейчас я должен передать вам сообщение от княгини: её вернули на службу и снова вызвали во дворец.

Адъютант княгини дёрнулся всем телом и замер.

— У нас нет такого количества химер, чтобы с ними можно было воевать. Даже с учётом тех шагов, которые вы предприняли с княгиней… Мы не успеем восстановить численность легиона. Никак.

— Я считаю так же, — ответил я. — Но, как сказала бабушка, дезертиров в нашем роду не было и не будет.

Олег Ольгердович хмыкнул:

— Я даже не сомневался, что она ответит подобным образом. Хорошо, я подготовлю химер к боевому выходу и сам отправлюсь вместе с ней. Что-то ещё?

— Вы знаете, да!

Мне вдруг пришла на ум шальная мысль, что оставлять бабушку и Олега Ольгердовича на растерзание японцам я не имею никакого права, а потому одних я их не отпущу. Особенно после того, как орденцы изрядно потрепали их здоровье и ауры.

Сколько у меня было времени до окончания военного совета, я не знал. В любом случае можно было хотя бы попытаться осуществить задуманное.

— Олег Ольгердович, а подскажите, были ли в роду предания о создании неких мифических химерах?

— Были. Почему же не быть? Поговаривали, что кому-то из наших предков удалось создать некое подобие дракона из ящера, живущего где-то далеко на юге, путём приращивания ему огромных кожистых крыльев.

— И чем он отличался от виверны? — скромно поинтересовался я.

— Он обладал магическими способностями. Это существо умело плеваться огнём. Отсюда и легендарность. Но это было настолько давно, что скорее смахивает на родовую легенду.

Да… Я ожидал услышать о более фееричном творении. С другой стороны, магически дарённая химера — это действительно что-то из разряда чуда. У меня запросы были поскромнее. Пока.

Однако же деваться было некуда. Будем лепить из имеющегося материала.

— Олег Ольгердович, когда бабушка появится — а она в любом случае появится за своей маленькой армией, — попросите её, настоятельно, чтобы она заглянула ко мне в подвал. Мне срочно понадобится её помощь.

— Хорошо, княжич, — кивнул тот. — Думаете вывести нечто этакое, да?

— Как вам сказать… Думаю, что в случае отправки на фронт вместе с вами хотел бы иметь собственную химеру. Так сказать, использовать один из отшлифованных вариантов из книги — не вариант.

— Это да. Индивидуальное творение всегда интереснее, мощнее и управляемей получается. Это ведь, знаете, как… — он задумался, подбирая сравнение. — Практически как селекционная работа у тех же коннозаводчиков. Очень много есть трудолюбивых, хороших лошадок, не блещущих выдающимися способностями, но работающих на результат. А есть такие красавцы, при взгляде на которых сердце захватывает и дух выбивает. И кажется, что они — вершина творения природы. Ну или, в вашем случае, вершина творения химеролога. Поэтому, если ничего не получится с уникальным, я подберу для вас один экземпляр крылогрива, который будет служить вам верой и правдой и никогда не бросит. У нас уже есть такие, кто засматривается на вас с подобной целью. Так что не переживайте — без своего ездового крылогрива не останетесь.

Олег Ольгердович улыбнулся и принялся дальше готовить химер к боевому вылету. Я же отправился в подвал.

* * *

В лабораторию я спускался с мыслями о том, что мне нужна помесь горга с чем-нибудь летающим. И желательно, чтобы это летающее существо не утратило способности летать от любой стрелы. Нужно что-нибудь крепкое, прочное, но лёгкое. При всём при этом неплохо было бы, чтобы это создание выдерживало меня в качестве наездника.

Я с головой зарылся в бабушкины записи. Как ни крути, все образцы, представленные у неё в лаборатории, были ею досконально изучены: все их сильные и слабые стороны, а также то, в какой части они могли быть использованы и были ей интересны.

Таким образом, я отобрал себе небольшого паука с необычайно прочным хитиновым панцирем и ещё более прочной нитью, которую он ткал. Этакий кареострис мадагаскарский. С него я планировал получить ту самую защиту на крылья. От необычайно крупной индийской летучей мыши, живущей в пещерах, я решил взять крылья. Тварюшка была такого размера, что, пардон, больше походила не на летучую мышь, а на… на ту самую виверну в несколько уменьшённом варианте, конечно. Придётся просто масштабировать размер крыльев.

Но в качестве основной заготовки для своей химеры я всё же хотел взять горга. Поскольку образцов его у меня не было, то идея могла и вовсе не реализоваться, если бы я не вспомнил об одном из элементов, всё-таки оставшемся на память у меня о горге. Это было нечто вбитое мне в колено — некий камень, который исправил ситуацию с ногой и позволил мне, хоть и прихрамывая, но чувствовать себя почти нормальным и здоровым человеком.

Именно к этому камню я и потянулся, чтобы взять его образец. По сути, мне нужно было не так много — всего лишь небольшой осколок. Но отчего-то мне показалось, что даже самому горгу идея не понравилась: он глухо зарычал у меня в груди, требуя не прикасаться к подарку.

— Ну и что ты мне предлагаешь делать? — вслух обратился я к нему. — Пойми, мне очень нужен кто-то наподобие тебя самого. Обычного крылогрива убьют и не заметят. А у тебя и наросты, и зубы, и крылья будут. И сам ты будешь крепче. Как прикажешь мне вырастить тебя, если у меня нет образцов?

— По памяти создавай! — услышал я насмешливый рокот голодной пустоты внутри.

— Легко сказать — по памяти, — возмутился я. — А вдруг я тебе что-то не доращу или наоборот, убавлю?

С другой стороны, я же чувствовал его кровь — она заливала меня с ног до головы. Я чувствовал его шкуру, когда держал голову у себя на коленях. Я видел его глаза, я видел его прошлое, я видел очень много из его памяти, добровольно показанной мне перед смертью.

Если собрать все свои знания воедино, предположительно, я смог бы создать овеществлённую иллюзию горга.

Я всё-таки решился. Работа шла очень сложно. У меня не было княгини, которая бы могла мне показать на примере, как это делается, но у меня было огромное желание создать свою собственную химеру. Да и пусть она не будет бросаться огнём или плеваться ядом, но зато я, возможно, смогу если не увековечить память того существа, которое подарило мне возможность жить почти полноценной жизнью, то хотя бы отчасти отдам долг, вернув нечто похожее к жизни.

Я не знаю, сколько я провозился в лаборатории. Время шло… С одной стороны, оно тянулось непозволительно медленно, с другой — осыпалось неумолимо, словно песчинки в песочных часах.

Создав заготовку горга, я принялся за выращивание крыльев и за сращивание самих крыльев с хитином мадагаскарского паука. Удивительное дело, но что-то получалось. Другой вопрос, что я даже не представлял, поднимется ли моё создание в воздух. А ещё, судя по ощущениям, поддержание столь необычного создания жрало из меня просто прорву энергии.

По виску у меня стекала капелька пота, когда я, едва ли не высунув язык, завершал своё творение. Я уже практически подошёл к логическому завершению… А бабушки всё не было. И кто же поставит печать на моём шедевре?

Не хотелось терять столь уникальное существо. Оно смотрело на меня практически разумным взглядом, но при этом терпело боль и всё остальное, видя, как ему приращивают крылья, ощущая изменения в своём организме.

Уже практически завершив создание своей личной химеры, я получил от неё через канал связи предложение весьма странного характера. Горг будто бы показал мне необходимость создания у него на загривке некого хобота или чего-то подобного длиною около метра.

— Это ещё для чего? — уточнил я, всё ещё не понимая.

В ответ по связи пришла картинка, в которой этот отросток должен был соединяться с моим затылком для более манёвренного управления и для прямого понимания между мной и химерой. А затем мне показали, как будто бы я становлюсь невидимым — и вслед за тем, мигнув, становилась невидимой и моя химера.

— Ну нихрена себе! А что, так тоже можно?

Ответа не последовало, но я всё же рискнул и отрастил химере то, что она просила. Эксперименты, конечно, оставим на потом, но уже сам факт того, что существо, которое не должно было обладать подобными знаниями, вдруг само предложило мне нечто подобное, говорил о том, что сущность горга преподнесёт мне ещё множество сюрпризов, с которыми придётся разбираться.

Завершив создание, я не знал, что делать. Бабушка так и не явилась, хотя, по моим внутренним ощущениям, времени прошло предостаточно. И тогда я принял решение забрать с собой химеру наверх, чтобы узнать у Олега Ольгердовича, куда подевалась княгиня.

При этом чувствовал я себя настолько слабым и вымотанным, продолжая подпитывать сие невозможное существо, что даже обрадовался, когда услышал тяжёлый вздох и предложение:

«Спрячь его!»

Предложение прозвучало голосом прожорливой, ненасытной пустоты внутри меня.

— Да куда же я его спрячу? Не под диван же! — в сердцах возмутился я.

— Нет, у тебя есть место, где время практически не течёт, где расход твоей магической энергии остановится, и где химера останется в стазисе для любого использования в дальнейшем.

Однако… Я задумался всего пару секунд, а после представил, как мы с химерой уходим в моё внутреннее Ничто. Места там было достаточно: пока что там парил всего лишь один шкаф с находками в виде сердца демона и обучающей книги по магии кошмаров. А теперь там ещё расположилась и химера.

Погрозив ей пальцем и попросив не разнести тут всё к чёртовой матери, а дождаться меня в тишине и спокойствии, я вновь вернулся в лабораторию. Как ни странно, но совет пустоты оказался действенным: я действительно перестал чувствовать, как магия покидает меня для поддержания созданной мной химеры.

Неплохо было бы заготавливать химер в прок, а потом давать бабушке для установки завершающей печати. Таким образом мы бы смогли и армию восстановить, и иметь, скажем так, козырь в рукаве. Но об этом стоило подумать позже. Сейчас мне необходимо было отыскать Елизавету Ольгердовну.

* * *

Каково же было моё удивление, когда, поднявшись из лаборатории в особняк, я не обнаружил ни бабушки, ни Олега Ольгердовича. Более того, исчезли и все химеры из химерни. Я рванул обратно в особняк, чтобы на входе едва не столкнуться с Эльзой.

— Юра, они улетели! — выпалила Эльза при виде моего обеспокоенного лица. — Я подслушала, как Олег Ольгердович разговаривал с бабушкой. Он передал твою просьбу, на что она ответила, что вмешивать нас с тобой не будет и что в случае чего у рода всегда должна быть надежда на восстановление и жизнь. Они сами отправились на разведку к японцам.

Эльза очень нервничала: лицо её побелело, а шрам налился алым, руки дрожали, и она беспрерывно комкала кружевной батистовый платок. Сейчас мы с ней остались практически в одиночестве. Она — без наставника, ведь Резван отбыл в свой родной клан, а бабушка вместе с Олегом Ольгердовичем отправились в Японию. Такой беспомощной, наверное, она не чувствовала себя давно. Доверяя свою жизнь и будущее могущественному роду, она не предполагала, что вновь останется вот так одна.

— Эльза, послушай меня, всё будет хорошо, — постарался я успокоить княжну.

— А если их там убьют? Нас же растерзают!

— Не растерзают. Я не дам этому случиться. Я не дам тебя убить, — продолжал я успокаивать девушку, а сам в голове перебирал варианты действий.

— Обещаешь?

Давать заведомо невыполнимые обещания? Я не хотел лгать, потому, посмотрев серьёзно в глаза Эльзе, сказал:

— Обещать не могу, но сделаю всё, что в моих силах, и даже больше.

Она испуганно кивнула и спросила:

— Что будем делать дальше?

Я же в голове крутил все возможные варианты. Оставить сестру одну — означало подставить её под удар. Понятно, что в случае военного положения и гибели бабушки, меня и Олега Ольгердовича её легко и непринуждённо могли прихлопнуть. Хотя с точки зрения политики она была гораздо более выгодна как марионеточная глава княжеского рода — на ней можно было жениться и получить титул, деньги, статус. Убивать её было абсолютно невыгодно.

Другой вопрос, что так просто оставить её без защиты я не мог. Перебирая в уме варианты, я размышлял. Кому можно было довериться? На Резвана, вероятно, я оставил бы Эльзу без каких-либо сомнений. Однако же, пока его не было, подобного доверия не вызывал у меня никто.

Были Иллюмовы, которые остались нам в какой-то мере должны за сокрытие причины заражения в Карелии, и я мог запросить с них возврат долга путём охраны Эльзы. Был ещё вариант с исконно тёмными родами, оставшимися из Чёрной Сотни — это были Керимовы и Каюмовы. Но отчего-то ни тем, ни другим в полной мере я не доверял.

Был ещё прекрасный вариант — воспользоваться вассальной клятвой в обратную сторону. И, честно говоря, пока что для меня он был преимущественным. А потому, взглянув на Эльзу, я сказал:

— Собирайся, мы отправляемся во дворец.

* * *

Наша доблестная княгиня с братом ни единой химеры для перемещения нам не оставили. Посему необходимо было использовать либо карету, запряжённую лошадьми, либо же собственное творение, вынимая его из Ничто.

После некоторых раздумий я выбрал первый вариант, попросив Прохора оседлать двух коней как можно быстрее. Верхом мы доберёмся до Кремля даже быстрее, чем в экипаже.

Использовать химеру не стал по двум причинам. Во-первых, я не знал, сколько займёт разговор с принцем. А, во-вторых, состояние моё после создания своего «красавца» ещё не пришло в норму, точно так же, как и резерв не заполнился для поддержания химеры в части существования. А потому выбирать особо не приходилось. Козырь с химерой необходимо было придержать до попадания на Сахалин.

Пока мы с Эльзой мчали к Кремлю, я параллельно обратился к Мурке, чтобы та помогла мне. Мне необходимо было отыскать принца или, по крайней мере, убедиться, что он сейчас находится во дворце. Ибо если бы его там не было, я пока плохо представлял, что бы смог сделать.

Однако же, к нашему счастью, принц находился во дворце, причём, судя по информации Мурки, он совершенно недавно вернулся после отправки на Сахалин Елизаветы Ольгердовны, её адъютанта, а также химер. При этом химер принцу пришлось перекидывать партиями. В конце концов, Яйцо Феникса — это не открыватель порталов, а этакий мобильный телепорт с возможностью перемещения до пяти существ.

Вот и представьте, в эквиваленте, сколько пришлось попрыгать принцу для того, чтобы переместить полсотни химер, созданных нами с бабушкой. Сейчас же сам принц отправился в кабинет к матери.

Была ещё проблема с тем, что мне необходимо было обратиться к принцу напрямую, в то время как архимагом я не являлся, чтобы в любое время дня и ночи требовать приёма у императорского рода. А посему пришлось выкручиваться на месте.

Стоило нам спешиться, передать поводья лошадей служащим и подойти к охране Кремля, как я тут же затребовал защиты:

— Род Угаровых требует выполнения клятвы сюзерена.

Фраза была не простой, а скорее ритуальной. Отказать нам в защите Пожарские не могли, так же как и проигнорировать данный запрос. Потому охране — гвардейцам Пожарских — пришлось сообщить о нашем прибытии.

Спустя пять минут к нам вышел обер-камергер Её Императорского Величества Штерн Василий Петрович.

— Княжич, что могло случиться за полчаса времени с того момента, как ваша бабушка покинула Кремль? Неужто на вас кто-то напал, и вы не в состоянии отбиться, что пришли за помощью к своим сюзеренам? — обратился он с некоторым недоумением.

— Отчасти вы правы. В связи с выполнением боевого задания княгиня полностью изъяла все защитные ресурсы, имеющиеся у рода, и отправилась на Сахалин. Имею острую необходимость последовать за ней следом, при этом оставив сестру под защитой императорского рода, — коротко отсалютовал я и объяснил суть желаемого мною.

— Не слишком ли много на себя берёте, молодой человек? — нахмурился тот.

— Ни в коем разе. Всего лишь пользуюсь своим законным правом, — я выдержал пристальный взгляд обер-камергера даже не моргнув.

— Хорошо, я передам вашу просьбу императрице.

Пока мы ожидали пропуска на территорию Кремля, я попытался связаться по резервному каналу связи с Васькой, но расстояние не позволило этого сделать. А потому, приняв во внимание, что я изрядно опаздываю, я уже задумался над тем, чтобы вынуть из своего личного пространственного убежища химеру и рвануть в Кремль, чтобы лично перехватить принца.

Однако же мне этого делать не пришлось. Спустя буквально десять минут явился обер-камергер и махнул рукой, позволяя пропустить нас с Эльзой.

На беседу нас привели в кабинет к императрице. Мне он уже был знаком по встрече с главой рода Светловых. Сейчас же императрица взирала на меня с явными признаками недовольства. Однако же большего внимания удостоился даже не я, а Эльза. Уж не знаю, что так проняло императрицу: то ли общий бледный вид княжны, то ли её шрам, который Эльза, свернув по-домашнему волосы в пучок, не пыталась скрыть. Однако же сейчас он очень ярко выделялся на её белоснежной коже.

Окинув взглядом хрупкую девушку, императрица обернулась ко мне:

— Княжич, вы понимаете, что с подобными требованиями обращаться просто так нельзя? Это словно притча про мальчика и волков. Чем чаще вы будете делать нечто подобное, тем меньше желания у вашего сюзерена будет оказывать вам помощь.

Я смерил взглядом императрицу, а после перевёл взгляд на принца, которому явно не понравились высказывания матери. Однако же пока что он сдерживал себя и молчал.

— Ваше Императорское Величество, если мне не изменяет память, наш род за последние четверть века ни разу не обращался к вам за помощью. Даже тогда, когда Светловы случайно ошиблись квадратом на том же Сахалине для применения своего благословения. Поэтому уж извините, но за помощью мы будем обращаться тогда, когда мы считаем нужным, а не тогда, когда считаете нужным вы.

Получилось, конечно, слегка резковато, и императрица также это поняла, поджав губы. Однако же перечить не стала:

— Что там у вас стряслось, что вам вдруг понадобилось передать на поруки княжну?

— А стряслось у нас то, что вы вернули мою бабушку на военную службу, никоим образом не подумав, что у неё не может быть ни физических, ни магических ресурсов для несения оной. А потому как верный вассал короны и её наследник, я обязан оказать помощь и всяческое содействие для выполнения боевой задачи, поставленной перед ней.

— Юрий Викторович, вы считаете, что в свои восемнадцать лет сможете выполнить задачу гораздо качественнее, чем архимаг с боевым опытом, в несколько раз большим, чем вы живёте на этом свете?

С императрицей мы играли в гляделки. Она всем своим видом показывала, что считает меня чересчур инициативным малолетним оболтусом, который слишком много о себе возомнил. Я же просто хотел как можно скорее завершить этот разговор. Тревога нарастал, выбираясь из задворок сознания. И хоть объективных причин для неё не было.я всё же привык доверять чутью.

— Ваше Императорское Величество, я считаю, что вам следовало больше интересоваться, какими силами ранее выполняла задачи княгиня Угарова и какими силами она располагает сейчас, в том числе и физическими. Последний раз она вела боевые действия в полных кондициях и с полным легионом. Сейчас же, после четверти века воздействия на неё благословения господ Светловых и с полусотней химер, восстановленных нами за сей короткий срок, она не представляет собой той единицы, о которой вы имели представление.

— Хочешь сказать, что твоя княгиня Угарова уже не архимаг? Она обманула нас? — кажется, императрица готова была превратить меня в лёд в ярости.

— Архимаг — и один из сильнейших, — возразил я, — ибо любой другой архимаг после воздействия на него антагонистичных сил уже бы давным-давно развеялся пеплом.

— Объяснись, коротко! — словно мечом обрубила императрица.

— Вы же имеете представление об антагонистичных магиях. Как-то: вода — огонь, либо же жизнь — смерть.

— Допустим.

— Так вот, представьте, что некроманта начали бы лечить магией жизни. Чем бы это для него завершилось? Как минимум — магической инвалидностью, как максимум — пеплом в родовой крипте. Что-то подобное произошло и у моей бабушки с господами Светловыми. Те воздействовали на неё антагонистичной силой, на которую у бабушки оказалось, я бы сказал, сильнейшее неприятие. И речь здесь ни в коем случае не в скверне либо ещё в чём-то подобном. Всего лишь антагонистичность силы, неприятие, аллергия, если хотите. Так вот, этой аллергией моя бабушка страдает уже четверть века, и, более того, ещё больше её добавили нам во время нахождения на литургии в столичном храме Ордена, на которой вы и сами присутствовали. Как вы думаете, после подобных воздействий в полной ли боевой готовности архимаг Угарова?

— Почему княгиня не сообщила ничего подобного? — нахмурилась императрица, а вслед за ней и все остальные.

— Потому что княгиня — воин, а воин в первую очередь верный своему Отечеству пойдёт даже на самую самоубийственную миссию.

— Чего же ты хочешь, княжич?

— Я хочу, чтобы вы присмотрели за княжной Эльзой на период моего отсутствия, поскольку я не уверен, что без моей защиты и без защиты рода на неё никто не покусится. Ситуация нынче сложная. В мутной воде всегда проще ловить рыбу.

— Светловы не тронут вас и пальцем, — начала было императрица, но я её перебил совершеннейше нарушая все известные нормы протокола в отношении монарших особ.

— Ваше Императорское Величество, мало ли у нас врагов? Одними Светловыми дело может не обойтись. Поэтому мне будет спокойнее, если до момента нашего возвращения с княгиней княжна побудет у вас на попечении.

В свою очередь, я заметил взгляд принца, который блуждал по Эльзе. Он внимательно разглядывал фигуру девушки, её внешность, тёмные волосы, стараясь не акцентировать внимание на её шраме. Однако же, судя по всему, взгляд его то и дело возвращался к нему. Правда, на лице у принца не было ни отвращения, ни чего-либо подобного. Но Эльзе от этого было не легче. Я видел, как она сжала губы и выпятила челюсть. Желваки играли у неё на скулах, однако же она упрямо не опускала взгляд, глядя прямо перед собой в никуда. Не так она планировала быть представленной ко двору — не в таком виде и не в таких кондициях. И столь прямое внимание к её шрамам её коробило.

— Будь, по-вашему, княжич. Княжна останется у нас в гостях, пока вы с княгиней не вернётесь. А вам, вообще-то, следовало бы сперва получить разрешение на отлучение от принца. Вы всё-таки находитесь на дворцовой службе, — не преминула уколоть меня императрица.

Я обернулся к Его Императорскому Высочеству и кивнул:

— Судя по распоряжению Его Императорского Высочества, в ближайшую неделю я отпущен для решения родовых дел. Спасение княгини Угаровой я считаю самым что ни на есть важным родовым делом. Посему, если империя поможет мне быстро оказаться на Сахалине для оказания содействия княгине… — сейчас я едва ли не прямым текстом намекал на использование Яйца Феникса, — я был бы этому безмерно рад.

Сказав это, я почувствовал удар в солнечное сплетение. Воздух вышел из моих лёгких с сипением, а глаза закатились. В полуобморочном состоянии я провалился в то самое Ничто, где до этого встречался с Бьерном Утгардом. Тот тряс меня за грудки и кричал прямо в лицо:

— Быстро найди Елизавету, её приносят в жертву.