Глава 5

Наша помощь Волошиным отбилась многократно. И дело было не в финансовых приобретениях, а в репутационных. Пусть никто не видел, каким образом я вытащил Клима из смертельной ловушки, но результат был налицо. Клим, кстати, своей самоубийственной попыткой девятый ранг взял, но до десятого не дотянулся. Умения не хватило, как пояснила мне бабушка. Ведь ранг — это не только объем резерва, но и точность и выверенность манипуляций с даром. А этого у Клима не хватало.

— Сила есть, ума не надо, — хлёстко охарактеризовала способности отпрыска боевого товарища княгиня Угарова. — До Агоя ему ещё расти и расти. Тот не просто так выбрал один конкретный план бытия. Каждый призыватель под себя ищет ареал и с ним работает. Панголины Климушке подходят, но подчинять их у него пока кишка тонка.

Зато мы получили прекрасный репутационный бонус. Во-первых, слухи о пробуждении у меня дара резонанса только укрепились. А, во-вторых, неожиданно себя проявила Эльза. Сестра смогла выходить практически все почерневшие волошинские человеческие «консервы». Причина оказалась в третьем даре лекарки. Оказывается, она была резистентна к ядам. Но дело касалось лишь органических соединений, то есть ту же дрянь на принце на основе магии крови Эльза не потянула бы, но самые обычные и необычные животные, растительные и алхимические яды на основе натуральных компонентов могла поглощать, вытягивая заразу из пациентов.

Волошины оправлялись от удара. Большая половина бойцов, участвовавших в обороне резиденции, отлёживалась у нас в больнице. А у меня тем временем на руках лежал незаполненный договор, скреплённый кровной клятвой.

Обсуждать его условия со мной прибыли корифеи клана из Карелии. Это были древние мужчина и две женщины. Выглядели они весьма специфично: в кожаных полу-доспехах с обилием всевозможной вышивки и инкрустации полудрагоценными камнями. Их седые волосы были заплетены в косы и спускались чуть ли не до самой земли, причём как у женщин, так и у мужчины; при этом у старейшины клана, в такую же косу была сплетена и борода. Уши у него были проколоты в нескольких местах и сияли всевозможными серьгами с драгоценными камнями. Подозреваю, что эта троица была увешана артефактами не хуже новогодних ёлок, но, стоит отдать должное, смотрели на меня они спокойно и даже пытливо, будто бы оценивая, с кем придётся вести переговоры. И хоть мы спасли почти всю столичную часть их клана, они сейчас находились не в самом дееспособном состоянии, чтобы обсуждать условия договора.

С нашей стороны на переговорах присутствовали мы с Елизаветой Ольгердовной, а гостей принимали в нашем столичном особняке. Это для меня были абсолютно три незнакомые личности, а вот для бабушки, судя по всему, кто-то из присутствующих был знаком, — судя по тому, как расширились её зрачки при виде этой троицы.

Не знаю, чего я ожидал от предстоящей встречи, возможно, яростного торга, попыток снизить цену помощи, завизированную кровью, но явно не того, что старик шагнёт вперёд, раскроет объятия, и Елизавета Ольгердовна, словно маленькая девочка, нырнёт в них.

— Лизонька, солнышко ты наше, луна наша среброликая! Я всегда знал, что вы отыщите в себе исконные силы и сможете вернуться к истокам. Я так рад, так рад! — хвалил с улыбкой неизвестный старик бабушку, а та просто-таки млела у него в объятиях.

— Роман Андреевич, как же я рада, что вы всё-таки живы! — не осталась в долгу княгиня. — Я почти на четверть века выпала из жизни, поговаривали, что вы ушли в мир иной.

— Так мы и уходили с сёстрами. Исследовали один из новых слоёв реальности. Вернулись совсем недавно и узнав о том, что произошло, сразу же рванули в столицу.

Казалось бы, короткий, ничего не значащий обмен репликами, а для себя я сделал вывод о том, что, оказывается, призыватели могут не только призывать из других слоёв реальности тварей, но ещё и сами исследовать эти слои реальности. Вот тебе и порталисты доморощенные, а я-то думал, что я уникальный. Хрена с два!

— Юра, позволь представить тебе Романа Андреевича Волошина, это отец Агоя Романовича и действующего главу клана. А также его сёстёр — Ясу Андреевну и Росу Андреевну.

Я отметил весьма интересные традиции именования в этом роду: уж насколько Агой был непривычен, но Яса и Роса и вовсе выбивались из вполне обыденного именования аристократов; от них так и веяло некоторой народностью, древностью и близостью к природе.

— Яса Андреевна, Роса Андреевна, Роман Андреевич, позвольте вам представить моего правнука, князя Юрия Викторовича Угарова, — с гордостью представила меня бабушка.

— Это тот отрок, что нашего Климушку уберёг от глупостей? — удивился старик. — Ух как молод телом, да только дух постарше да позакалённей будет.

Мы с бабушкой переглянулись.

— Рад знакомству, Роман Андреевич, Яса Андреевна, Роса Андреевна.

Мы расселись вокруг стола в бабушкином кабинете. Там же лежал экземпляр договора, скреплённый кровью столичной ветвью Волошиных. Глава клана вместе с сёстрами принялись его внимательно изучать по очереди.

Пока Яса и Роса хмурились, Роман Андреевич напротив чувствовал себя свободно, словно у себя дома.

— Сильная кровь у вас, Лиза, проснулась, рад за вас. А где же Николашка да Викуша? — вёл непринуждённую светскую беседу Волошин.

— Не осталось никого, Роман Андреевич. Ушли за грань, — отвечала бабушка о своей личной боли и потерях.

— Сами али помог кто? — нахмурился Волошин. — Уж прости, новостей последних не знаю. Только по роду сводку читал.

— Вике помогли, — не стала отпираться бабушка. — Юра чудом жив остался, а Николай… судьба у воев такая, сами знаете.

Волошины молчали, мы тоже. Молчание сие продолжалось минуты три, пока сёстры Романа Андреевича не обратили на себя внимание. Обменявшись с ними взглядами, Волошин отрицательно мотнул головой и забрал себе листы договора.

— Вот что… — начал он голосом, чем-то напоминавши скрип согнутой, но несломленной осины на ветру, — со своей стороны признаём все обязательства, подписанные кровью столичной ветвью Волошиных. Что хотите за спасение?

Неожиданно. Я никак не ожидал такого безапелляционного согласия на любые требования.

— Раз уж так вышло, что семьи наши связывают добрые отношения, — заговорил я, —то хотелось бы их закрепить, подписав договор о ненападении, союзничестве и всяческом режиме благоприятствования между нашими родами. Ситуация у нас непростая, поэтому если вы узнаете, что кому-либо из наших будет грозить опасность либо будет возможность её предотвратить, чтоб посодействовали, как это в своё время сделали мы, не отказали в помощи.

— Ну и… на сколько поколений заключаем? — уточнил Роман Андреевич.

А я даже удивился подобной формулировке. Заметив моё непонимание, Роман Андреевич пояснил:

— Больно молод ты ещё, Юрий Викторович. Хорошие условия, честные даёшь, не кабалу навешиваешь, а всё как предки завещали. Да только положено указывать количество поколений. Уже забыли все об этом. Скажешь «семь поколений» — вот она и будет дружба великая между родами. А если не уточнять, так спустя одно поколение и действовать кровная клятва перестанет.

Я же про себя отметил, что, видимо, совсем по совести решил поступить старик Волошин, уточняя такие вещи. Всё же я подобных тонкостей не знал; судя по удивлению, отразившемуся на лице бабушки, она тоже об этом не знала.

— Семь поколений. Согласны? — улыбнулся я, раз уж старик сам предложил такую формулировку.

— Добро, — согласился Роман Андреевич, поглаживая косу из своей седой бороды. — Но это ещё не всё! Ещё со своей стороны мы бы хотели заключить договор с вашей больницей на лечение наших людей. Больно уж впечатлило нас умение вашей сестры, княжны Угаровой.

— Не думаю, что есть какие-то преграды этому, — согласился я.

— Ну и, кроме того, хотел бы взять у вас разрешение в несколько ужатом варианте в личном общении поведать о том, что вы сделали для нас, — продолжал говорить Роман Андреевич. — Судя по вашей ситуации, вам просто-таки необходимо заручаться поддержкой других родов. А лучше всего для этого подходит решение щекотливых ситуаций, возникающих, как в нашем случае, непредвиденно и решать которые необходимо срочно. Если позволите, поделимся вашим участием в тушении наших пожаров. Глядишь, ещё кто-то из страждущих обратится, а вам на том связи крепкие можно будет устанавливать. Пусть не на семь поколений, как в нашем случае, но на одно — и того будет достаточно для передышки роду. Вам плодиться да размножаться надо, чтоб не извели под корень.

Я кивнул. Вот уж точно не думал, что старик займётся популяризацией нашего рода. Однако же чудны дела наши. Если такие вещи предлагают безвозмездно, грешно не согласиться. Да и заключение договора на эксклюзивное лечение в нашей больнице тоже о многом скажет тем, кому необходимо о союзе и доверии между родами Волошиных и Угаровых.

На этом мы порешили. Волошин собственной рукой вписал в экземпляры договора условия и собственной кровью заверил договор о ненападении, лояльности и сотрудничестве на семь поколений. Взяв себе экземпляр, он ещё раз поблагодарил меня за помощь, а после пригласил нас с Елизаветой Ольгердовной в гости в Карелию.

— Чай, и банька у нас там, и ягоды с грибами, и охота справная. Да и тебе, Лизок, после всего произошедшего полезно будет отдохнуть на природе. А князю, глядишь, и молодка может из наших приглянётся. А коли нет, так может и княжне кто из наших молодцев в душу западёт.

Я только ухмыльнулся. Старик Волошин ковал железо, пока горячо, желая скрепить наш договор не только кровью, но и браком.

Бабушка приглашение приняла, но дату визита не назвала:

— Дел в достатке, но как будет передышка, обязательно прибудем.

Пока же Волошиных провожали в малую гостиную на обед, бабушка чуть отстала и просветила меня в некоторых деталях:

— Ты уж не думай, что я в маразм впала от старости, раз обниматься к Волошину полезла. Романа Андреевича я помню ещё со времён, когда была сопливой девчонкой, поэтому и отношение у меня к нему едва ли не как к отцу. Уж думала, что четверть века как умер, а он, видишь, как… странствовал. К тому же, не терзайся и не ищи подвох в его действиях. Он поступил по совести, как и ты. Мы им, считай, половину клана сберегли. Поэтому и такая щедрая плата.

Княгиня ушла, я же задержался, убирая договор в семейное хранилище. Мысли мои при этом были сосредоточены на приглашении Волошиных. Меня искренне удивляло, что Роман Андреевич так спокойно говорил и предлагал нам приехать в гости с бабушкой, в то время как совсем недавно погиб его сын. Но, подозреваю, что если Агою Романовичу было за сотню, как и бабушке, то уж отец его и подавно был старше. Возможно, в таком возрасте смерть воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Доживу до его возраста — узнаю.

* * *

Глава Ордена Святой Длани перебирал донесения, и каждое следующее радовало его меньше, чем предыдущее. Даже лишение этой мерзкой суки Угаровой силы не радовало главу Ордена, а всё потому, что сила эта ушла не на благо развития Ордена, а в неизвестном направлении.

Наличие альтернативной силы, начавшей охотиться на сильных магов, не входило в планы Ордена. Это был их мир, их «кормушка». Делить её с кем-либо они не собирались. Там, где Орден исподволь, понемногу отщипывал силу, постепенно усиливаясь, кто-то решил действовать напролом. Словно взрослый, забравшийся в детскую песочницу и принявшийся рушить песочные замки. Вот только главе Ордена не нравилось ощущать себя ребёнком в песочнице. Он привык представлять себя самой крупной рыбой в пруду, пусть и залёгшей временно на дно, дабы скрыть своё влияние на происходящее.

И в этом контексте Юрий Угаров, перестал для Ордена быть врагом, вмешавшись в чужой ритуал и пустив его насмарку. «Враг моего врага — мой друг», — гласила народная мудрость, и если Угарову удалось частично нарушить планы неизвестного, это играло на руку главе Ордена. Невольно пришлось пересмотреть собственные взгляды на мальчишку. Если глава одно время ожидал вендетты и мести от него, то полное игнорирование Ордена заставило задуматься над тем, что, возможно, астральный брат внутри мальчишки всё-таки прижился и постепенно берёт над ним власть. А значит торопиться с его устранением не стоит.

Выходило, что зря бывшему настоятелю храма в Торжке была скормлена информация о наличии у Угарова астрального брата и о возможности изъять его. Скормили её аккуратно, желая проверить, чем закончится это противостояние. Учинённая бойня никоим образом не расстроила главу Ордена: «Подумаешь, всего лишь подчистил за нами расходный материал». Другой вопрос, что если бы у торжковца получилось, то Орден мог лишиться будущего союзника в противостоянии с третьей силой.

Сейчас глава Ордена впервые задумался над тем, чтобы навести мосты с Угаровым и попытаться отыскать конкурента, способного испортить всю его игру. А для этого Угарова необходимо было бы натравить на неизвестного. Причины для этого у князя уже имелись: лишённая силы бабушка, которую сейчас было легче лёгкого прихлопнуть, словно комара. Но делать это прямо сейчас глава не стал бы, ведь так прекрасно можно в дальнейшем манипулировать жизнью бесталанной магички, для того чтобы держать мальчишку в узде.

Отложив мысли об Угаровых в сторону вместе с соответствующей папкой, глава Ордена придвинул к себе папочку с фамилией Тенишевых. Скомпрометировать этот род сейчас было проще простого: нужно было лишь спровоцировать выплеск тьмы у одного старого мурзы, который уже давно находился на грани поглощения тьмой, хоть и пока ещё с успехом боролся.

«Что ж, мы поможем тебе сделать этот шаг, чтобы окончательно дискредитировать ещё один род и ещё одну первостихию».