Глава 18

Лагерь археологов бурлил. Встречать нас вышел седой мужчина с пышными бакенбардами в видавшем виды запылённом костюме в клетку и очках-пенсне. Я взглянул на него магическим зрением, но не обнаружил даже намёка на какие-либо магические способности.

— Знакомьтесь, руководитель нашей экспедиции, доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения Казанского магического университета и просто необычайно увлечённый наукой человек Костомаров Николай Максимович, — представил его Селим. Керимов взирал на историка с полуулыбкой, как на слегка поехавшего разумом, но безобидного родственника.

— Что вы, право слово, Селим Алиевич, зачем так официально? Можно просто Николай Максимович!

При этом Костомаров бережно баюкал руку на перевязи. На это обратил внимание не только я, но и Селим.

— Николай Максимович, что случилось? Вас и на пару часов оставить нельзя без присмотра! Мы же договаривались, что до приезда консультантов вы не сунетесь в захоронение.

— Да, понимаете, Селим Алиевич, я тут подумал, что если на магов защита срабатывает, может быть, на меня, как на неодарённого, не среагирует. Ну и… попробовал сам пробраться вглубь первичного погребального канала. Я взял с собой подзорную трубу, чтобы рассмотреть и зарисовать знаки на входе в погребальную камеру. Ну и… вот!

Костомаров показал на забинтованную руку.

У нас у всех на лицах был одинаковый скептицизм, а Мурад ещё старательно пытался скрыть собственное мнение об умственных способностях профессора.

— И как результат?

— Отличный! — победно улыбнулся историк. — Успел зарисовать с десяток знаков, прежде чем рука начала отсыхать!

Говорил он о проблемах со здоровьем, как о чем-то незначительном.

— Лекарь сказал, что это по вашей части. Как вернётесь, так сможете процесс обратить вспять. Он только замедлить смог.

Селим выругался и тут же принялся развязывать косынку и разматывать бинты для осмотра руки. В магическом зрении рука историка выглядела абсолютно нормально. Следов проклятий или чего-то подобного не было.

— Николай Максимович, вы как дитя малое! Вам никто не говорил, что совать руки куда не попадя в вашем возрасте уже просто неприлично?

— Да, я всё осознаю, Селим Алиевич. Но нужно же было проверить гипотезу! Теперь-то мы точно знаем, что охрана захоронения не одинаково действует как на магически одарённых, так и на простецов. Магов она убивала быстро, а меня постепенно! Это же какой простор для исследований!

М-да, а Костомаров оказался фанатиком науки, не иначе. Отличный простор для исследований. Через могилу. Кстати…

— А если кого-то из недавно умерших отправить перерисовать ваши знаки? Им же уже всё равно. Они и так мертвы.

О, эти взгляды, доставшиеся мне: восторженный от Костомарова и знатно обалдевшие от Керимовых.

— Селим Алиевич, этот молодой человек мне уже очень нравится! Какое нестандартное мышление! Находка для науки!

— Боюсь вас разочаровать, но никто нам для опытов тело недавно умершего родственника не отдаст. Без разрешения же подобное можно сделать лишь в случае ведения военных действий, — покачал головой Мурад. — К тому же трупное окоченении весьма быстро распространяется на тело умершего, потому рисовать умерший вам не сможет. Либо это будут рисунки уровня «палка-палка-огуречик».

Тем временем Керимов размотал бинты, и нашему вниманию предстала засушенная, словно мумия, кисть историка, чернота от которой поднималась постепенно к локтю. Оба Керимовых тут же нахмурились и накрыли ладонями конечность несчастного. Из их рук больную руку окутало болотно-зеленоватое сияние, которое тут же принялось высасывать черноту из поражённой конечности. Удивительно, но чем больше черноты пожирала болотная зелень магии смерти, тем здоровее выглядела рука историка.

Спустя несколько минут она и вовсе приобрела абсолютно здоровый вид. Зато оба Керимовых принялись вычерчивать собственной магией на земле, в пыли, некий конструкт, который постепенно превращался в болотную воронку. Туда они в четыре руки принялись стравливать незнакомую энергию, поразившую до того Костомарова. Не сказал бы, что она магическая, скорее, напоминала энергию болезни. Керимовы заметили, как я с увлечением взирал на их труд, и поэтому пришлось отвернуться. Вот уж не думал, что магией смерти можно ещё и лечить; насколько же многогранно применение тех или иных способностей, дарованных нам природой.

Спустя пару минут Керимовы закончили стравливать дрянь, выкаченную из Костомарова, и вновь смогли вернуться к разговору.

— Господа и дама, мы приготовили вам отдельные палатки. Они небольшие, но, извините, чем богаты, тем и рады. Можем, конечно, предложить место в общей, но я думаю, что вам будет не очень комфортно, особенно даме.

Алиса кивнула, и Селим отправился проводить сперва её, а после и нас с Мурадом к нашему временному пристанищу.

Нам предоставили не самые обычные туристические палатки где-то три на четыре метра песочного цвета. Внутри помещалась раскладная кровать, больше похожая на гнездо из матраса и нескольких подушек-валиков, маленький столик, раскладной стул и пара жердей, поддерживающих крышу и при этом выполняющих роль вешалок для одежды. Ничего сверхъестественного, но моя память отчего-то подсказывала, что это комплектация повышенной комфортности, особенно когда я магическим взглядом рассмотрел три артефакта в комплекте: два под потолком и один в углу. Навскидку я предположил бы, что это артефакты воздушной и водной стихии. Третий же идентифицировать не удалось.

Но с моими затруднениями мне помог Керимов:

— Комфортность повышенная. Есть встроенное охлаждение, которое помогает удерживать комфортную температуру, не пропуская внутрь жару с улицы. Есть артефакторный душ. Раздеваетесь, становитесь вод него, вас окутывает пар с мельчайшими каплями, спустя пару минут, он исчезает, а вместе с ним и грязь с тела. Ну а под потолком плетение защитное обеспечивает безопасность против всяких мелких кусачих тварей. Пауков здесь более чем достаточно, скорпионов ещё не видели, но сколопендры и прочая живность встречаются. Да и гадюки тоже пару раз заползали в лагерь, а посему это стало насущной необходимостью. Питаемся мы все вместе, в самом большом шатре, готовим по очереди. Но поскольку вы приглашённые специалисты, вас наряд по кухне обойдёт стороной.

— Почему же? — улыбнулся я. — Я вполне могу приготовить вам и мясо на углях, и рыбу запечь, да и самый обычный кулеш или уху тоже на костре осилю.

Откуда-то я знал, что абсолютно точно смогу обеспечить питание целого археологического лагеря, но, видимо, я всё-таки смог удивить Керимова.

— Князь, да вы полны сюрпризов. Особе вашего статуса не пристало даже знать, где кухня в особняке находится, не то что кашеварить уметь.

— Что вы, Селим Алиевич…

— Если позволите, можно просто Селим, — кивнул тот, — а то по возрасту мы не слишком с вами далеки друг от друга. И думаю, что в таких условиях излишний официоз попросту не нужен. К тому же я старательно избегаю высшего света со всем его прекрасным серпентарием, чему отец, собственно, не рад.

— Тогда и меня можно просто Юрий.

Мы обменялись с Керимовым рукопожатиями, чем и скрепили переход на «ты».

— А насчёт готовки… — вернулся я к разговору, — у меня бабушка — боевой архимаг, соответственно, и некоторая специфика в воспитании имелась.

Селим только кивнул понятливо.

— Ещё скажи, что вас так же, как и нас, гоняли с марш-бросками, полосой препятствий и прочими прелестями…

При его словах у меня в голове резко помутнело, и я реально вспомнил, как бежал по болотам в составе группы с вещмешком и с языком красным шарфиком вокруг шеи, а рядом бежали «налегке» с таким же рюкзаком ещё пара девиц, одна из которых с блондинистой шевелюрой постоянно зубоскалила и шпыняла нас:

— Даже ваш отец в своём самом захудалом состоянии и то бежал быстрее! А у вас кровь не чета ему! Марш! Марш! Марш! Чего плетётесь, как беременные комарихи?

Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Похоже, моё прошлое, как и прошлое Селима, тоже было наполнено увлекательными занятиями вроде марш-бросков по пресеченной местности.

— Было дело, — не стал вдаваться я в подробности, — я вам даже в некотором роде завидую, что вы можете послать к чёртовой матери весь высший свет, в то время как у меня особого выбора нет. Приняв главенство в роду, я теперь не скоро смогу уйти на покой… разве что на вечный.

— М-да, многие не задумываются, что аристократическое происхождение — это не только золотая ложку во рту, но и такие же кандалы на руках и ногах, — с пониманием отреагировал Селим. — Ну хоть здесь немного отлечёшься от условностей. Располагайся и приходи в общий шатёр. Там введём вас в курс дела, покажем имеющиеся материалы, а после проведём, чтобы вы хотя бы визуально, на расстоянии, провели первичный осмотр захоронения.

— А почему на расстоянии? — переспросил я. — Как-то не так я предполагал знакомство с древностями.

— Да потому что после чудачеств Костомарова захоронение выделило некий ядовитый эфир, который не прогоняется даже магией воздуха, а намертво стоит вокруг. Но, как заметили наши учёные, он постепенно слабеет, и по общим прикидкам понадобится ещё часа три-четыре, чтобы гробница вновь приобрела более или менее доступный вид и позволила к себе приблизиться. Так что подозреваю, что пока вы сможете лишь издали на неё полюбоваться, а непосредственно к изучению сможете приступить уже завтра утром.

Я бросил вещмешок рядом с постелью и сразу вышел из палатки следом за Селимом.

Ничего особо ценного у меня с собой не было, не считая подсумка с набором алхимии, который собрал мне с собой Константин Платонович, и нескольких защитных артефактов, которые теперь нужно было таскать с собой всегда как главе рода. Мало ли, меня кто-то прибить захочет. Всё это добро размещалось в моём пространственном Ничто на полочках. Но мне пора было подумать, куда перемещать всё это добро. Ибо были у меня подозрения, что такая удобная штука как пространственный карман скоро покинет меня вместе с магией пустоты.

Лагерь жил своей жизнью. В главном шатре размером где-то семь на тринадцать метров и высотой метра три вдоль стен стояли столы буквой «П», на одном из которых дежурные по кухне нарезали овощи и мясо для предстоящей готовки на полевой кухне. На двух других столах располагались просто-таки кипы бумаг и оборудования, как магического, так и механического, и вот там больше всего толпилось народу.

Алиса была уже там, она обзавелась шляпой с широкими полями, которая полностью скрывала её лицо на солнце, перчатки она так и не сняла, как и военную форму с высокими сапогами. Просто удивительно, как ей не жарко? Хотя, если прикинуть, что форма вполне могла быть оснащена артефакторным охлаждением и удерживанием температуры тела, то всё становилось на свои места.

Тенишева уже изучала некие зарисовки, сделанные представителями экспедиции, пытаясь объединить разрозненные рисунки в некую систему. И, судя по тому, какая складка залегла между её бровей, увиденное ей совершенно не нравилось.

— Николай Максимович, а вы уверены, что подобные надписи имеют место на гробнице? — допытывалась она у Костомарова, который чуть ли не ужом вился вокруг неё.

— Сударыня, ну позвольте, мои люди срисовывали всё в точности, ошибки быть не может. А вот эти и вовсе я сам зарисовывал! Завтра сможете самостоятельно сверить зарисовки с оригиналом, — всплеснул тот руками.

— Николай Максимович, но вы же востоковед. Вы должны понимать, что здесь не так.

Костомаров несколько смутился, а после тихо произнёс, склонившись к её уху (но я-то благодаря слуху горга прекрасно его расслышал):

— Я-то как раз прекрасно понимаю, что не так. И я надеялся, что вы, как специалист, сможете подсказать, что я, как минимум, не сошёл с ума.

Очень интересно, что же этакое они обнаружили, что для этого нужно было привлечь не только разведку, но и отдел магических чрезвычайных ситуаций. Идея со вскрытием гробницы всё меньше и меньше мне нравилась, однако же я обещал посмотреть на её защиту, и обещание планировал выполнить. Об её вскрытии с Ясеневым мы не договаривались.

Пока же Алиса лишь покачала головой и, указав на бумагу у себя в руках, строго сказала старичку-профессору:

— Это я пока забираю с собой.

— Конечно-конечно, сударыня, как скажете, — заторопился Костомаров с облегчением во взгляде, что ему сразу же не отказали в помощи.

Я присмотрелся к обитателям центрального шатра и словил себя на мысли, что всё происходящее здесь спектакль, тщательно разыгрываемый для нас. Как минимум четверо человек, здесь находящихся, явно имели отношение к военной стезе — выправку, а ещё колючий взгляд, наблюдающий по сторонам и чётко отмечающий всевозможные мелочи в поведении, ни с чем не спутаешь. Я бы даже отнёс их к особистам, охранному отделению либо шестому отделению, но мог быть и не прав. Перейдя на магическое зрение, я только удостоверился в собственных догадках — ведь они сияли не хуже новогодних ёлок, обвешанные всевозможными артефактами и магическими амулетами.

Всего из трёх десятков человек, расположившихся в шатре, магов было двенадцать, включая нас с Алисой и Мурадом. И если простецы в большинстве своём были воодушевлены находкой, то маги относились к происходящему с некоторой опаской. Но, правда, это не мешало им вести шуточный счет «Простецы — Маги»: «один — один». Что это за счет такой я понял чуть позже, когда обнаружил самую обычную окрашенную коричневой краской доску, на которой мелом писали все возможные предложения по вскрытию гробницы и затем вычёркивали те, которые были опробованы. Опробовали они уже много, причём напротив некоторых предложений стояли крестики. Когда я полюбопытствовал у Селима, что они обозначают, он пояснил, что во время этих попыток кто-то умирал и его возвращали к жизни с помощью магов смерти.

Ну что я могу сказать — историки явно стремились к самоуничтожению, ибо крестики стояли практически везде. А так и не подумаешь, что историк и археолог — это опасная профессия, пока не окажешься внутри лагеря какой-нибудь экспедиции.

Я ходил по шатру, изучая образцы добытых вокруг захоронения материалов. Один из экспонатов меня особо заинтересовал — это была трёхмерная модель, причём не иллюзорная, а самая что ни на есть настоящая, сделанная из глины и папье-маше. Когда я остановился и даже присел, разглядывая её, напротив меня оказалась Алиса. Она точно так же, как и я, присев на корточки, разглядывала со всех сторон модель. Наши взгляды встретились. По хмурому взгляду девушки я понял, что снова что-то было не так.

— Не поделитесь, сударыня, в чём дело, что на вашем прекрасном лице залегла печать озабоченности?

Алиса сперва хотела было отшутиться, а после замерла и будто бы заставила себя ответить.

— Понимаете, Юрий Викторович, что-то с этой гробницей не так. Такое ощущение, будто здесь сплошная мешанина эпох, стилей, архитектур, народностей, стран. Вот смотрите, пирамида — это же достаточно распространённый символ, пусть часто ошибочно отождествляемый с Египтом. Их достаточно много открыто по миру, те же инки, майя строили их, но для наших мест, согласитесь, строение весьма нерядовое. Те же пиктограммы на каменных блоках, охранные печати — они и вовсе относятся отчасти к индийским, отчасти к ассирийским письменам. Я не специалист по индоарийской культуре, но им здесь делать просто нечего. Их цивилизация строилась вокруг Инда, а он настолько же далёк от здешних мест, что это равносильно если бы Костомаров здесь обнаружил под землёй китайскую пагоду.

Нет, отчасти я с ней был согласен, и всё это выглядело либо как подделка для того, чтобы привлечь наше максимальное внимание, либо как нечто невозможное.

— Не волнуйтесь так, — попытался успокоить я магичку. — Разберёмся, мы ведь даже ещё не видели объект, который нам предстоит исследовать, а я всё-таки привык доверять собственным выводам, а не только опираться на предоставленную информацию. Опять же нельзя исключать наложение всевозможных обманок, искажающих внешний вид, ведь должны же были создатели этого места побеспокоиться о том, чтобы его не разграбили, верно?

Тенишева нахмурилась.

— Вы знаете, это возможный вариант. Тогда тем более нам с вами нужно в первую очередь осмотреть курган, ибо вы же, если мне не изменяет память, ещё и неслабый иллюзионист. Возможно, вам удастся рассмотреть нечто такое, чего не удалось всем местным. И тогда это многое бы объясняло, — воодушевилась Алиса.

Она подошла ко мне вплотную и, заглядывая в глаза из-за своего достаточно маленького роста, поинтересовалась:

— Может, пойдём сразу посмотрим до ужина?

При этом выглядела она как ребёнок, просящий желанную куклу на Новый год в качестве подарка. Во взгляде сквозила неприкрытая надежда, будто бы я был волшебником, способным исполнить её самую заветную мечту.

— Сударыня, когда вы так на меня смотрите, я готов идти хоть в ад с вами под руку, — усмехнулся я, отчего щёки Алисы, кажется, слегка порозовели. Юная вдова умела смущаться… либо же качественно отыгрывала очередную роль разведчицы на задании. — Однако сейчас вынужден вас огорчить. Селим Алиевич меня предупредил о том, что, предположительно, к осмотру мы сможем приступить только завтра. Близкий осмотр сегодня невозможен в связи со срабатыванием очередного защитного механизма и появлением некого эфирного поля, вредящего здоровью, вследствие энтузиазма господина Костомарова. А посему подвергать вас и себя опасности я не хочу, и к осмотру мы приступим завтра.