Глава 13

Глава 13

С перебоями связи Щавлев еле дозвонился до братана-эмчеэсовца. Транспорт обещали подать к часу дня.

– Мальчики, снег кончился, пока не уехали, помогите мою машинку выкопать, а то я тут до весны застряну, – вдруг вслух подумала я. Знаю: Алёша не откажет, да и Иван не бросит в беде.

Парни охотно согласились, оделись, взяли лопаты и вышли во двор.

Вот это я понимаю – щедрость от души!

Я одела Жульку в комбез и тоже выбралась подышать свежим воздухом.

Бесстрашный манюня резвился в снежной куче, а я прохаживалась по крыльцу, чтобы не остыть, всё-таки морозец прихватил.

Вскоре щёки онемели, а Жулька запросился на руки. Я вернулась в дом, поставила чайник, вазочку с конфетами и печеньем – вдруг парни захотят погреться. Но те только наяривали лопатами.

Я облокотилась на подоконник и, попивая чаёк, наблюдала за ними.

Да, Иван хорош! Вон как лопатой орудует… Щёки раскраснелись, такой милаха…

И вдруг за ухом прошептали:

– Привет, Женюсь…

За талию обнял Вадик и ласково поцеловал за ушком. Стало так приятно: и тон, и объятия. Я скучаю по такому вниманию.

– Что-то я здесь такой соня. Перемёрз, что ли? Только спать и есть охота… О-о, а эти чем занимаются? – наконец заметил он, за кем наблюдаю.

– Машину откапывают, – повела плечом, выпрямилась, положила затылок ему на грудь и взлохматила светлую чёлку. – Поможешь? Заодно и проснёшься.

– У меня нет тёплой одежды, – потянулся он.

– Ничего, я дам дядь Славину ветровку, мою шапку наденешь. Лопатой помашешь пять минут – и согреешься, – хитро улыбнулась я.

– В брюках от «Армани»? – иронично выгнул бровь Вадик.

– Уверена, они будут не против, – усмехнулась и чмокнула воздух.

– И третья лопата есть? – скептично поморщился тот.

– Лопаты две, но вы по очереди. Вон Алёша уже подустал, сейчас переломится, – улыбнулась, кивая на вытирающего лоб Щавлева. Вот вроде и ест много, но не в коня корм.

– Ладно, давай, – без энтузиазма согласился Парфёнов и добавил, вероятно, для собственной мотивации: – Разомнусь. Давно в спортзале не был.

Уже через десять минут я наблюдала, как благоверный неуклюже черпает снег лопатой, а Щавлев пытается его учить, толкаются, ребячатся. Иван же работал не покладая рук.

Сам по себе Вадик неплохой. Да, спорим иногда. Но тут я его просто бросила… Хм, по телефону – один – один. Конечно, ему неприятно. Ещё и ревнует. Я тоже иногда искрю, правда молча. Может, это просто накопившаяся усталость? А сейчас поостынем, успокоимся… Может, поговорим по душам и я ещё буду неплохой женой?..

И как неплохая будущая жена прибралась на кухне, начистила картошки к обеду, накрошила капустного салата.

Через пару часов выглянула на крыльцо: машинка полностью откопана и приличная часть двора расчищена, по периметру возвышались солидные снежные горки.

Вот навалило-то, а теперь прямо бастион!

– Какие молодцы! – похвалила парней. – Уже двенадцать, давайте на обед. Согреетесь перед отъездом, на снегоходе мчать – мало приятного.

Вадик сразу ушёл в душ, а остальные ополоснули руки, присели передохнуть. И, пока вынимала из духовки печёный картофель с сыром, парни успели выпить чаю с мясными бутербродами.

Вернулся благоверный, чмокнул в губы и сел рядом.

– О, это всё, что ты умеешь готовить? – хохотнул Алёша. – Ясно, почему ещё замуж не позвали… Но я готов, ты знаешь, – улыбнулся, приглаживая и без того прилипшую ко лбу чёлку.

Я иронично вздёрнула брови и обвела взглядом других свидетелей моего вечного позора: Вадик, сдерживая улыбку, очевидно согласную, спрятал лицо за полотенцем, якобы не досушил волосы. Иван же смотрел прямо и улыбался, благодарно, без претензий.

– Для гурманов у нас рейс в час – на матушкины и батюшкины харчи, – ехидно улыбнулась я, жестом приглашая к обеду.

– Не-не, я и этому рад. А есть что солёненькое? – плюхнулся на стул Алёша, потирая руки.

Вот ум от языка отдельно гуляет, а тот ещё домостроевец! Бедная будущая Алёнушка!

– Есть, – кивнула как радушная хозяйка. – На чердак нужно сгонять, – и поднялась.

– Давай я? – поднялся Иван. – Заодно и лампочку заменю, ты говорила, там темно.

– Ой, спасибо тебе огромное! Я провожу. Телефон возьми – подсветить.

Вадик лишь вскинул брови и с аппетитом положил себе горячего. Жулька деловито потрусил за нами.

– Лампочки где-то на полках, – подсказала я.

– Разберусь, – кивнул Иван и легко взлетел по лестнице к потолочной двери, щёлкнул замком и влез на чердак.

Вскоре он спустил пару банок маринадов. Я взяла их и глянула вверх.

– Лампочку пока не вижу, поищу… Да и я как-то есть не хочу, напился чаю. Можно приму душ?

– Конечно. Можешь даже потом полежать в комнате в тишине и спокойствии, – улыбнулась я и унесла банки.

Жулька остался у лестницы, любопытно заглядывая в тёмный проём в потолке.

Я вошла в кухню – Вадик настраивал магнитолу на ретро-волну. Заиграли ударные, комната наполнилась мелодией восьмидесятых. Вскоре вернулся Жулька, видно, проводил Ивана отдыхать – скучно стало, и попросился на колени.

Мы обедали, Щавлев развлекал моего благоверного нелепым геройским рассказом, как однажды они с братом в метель спасали собак. Вадик лишь снисходительно щурился на парня и украдкой посмеивался над его сельской манерой речи.

А я расчёсывала пальцами мягкую шёрстку манюни и всё больше ощущала себя на качелях: Парфёнов снова казался мне чужим. Могла ли я узнать его за эти наскоки три-четыре раза в месяц на выходные, да и то не каждый раз встречаясь с ним? Каждое новое его поведение здесь вызывало глухое раздражение.

Почему он не может быть таким же спокойным и зрелым, как Иван? А ведь даже старше него. Видно, годы на созревание мозга не влияют.

Перевела взгляд на Алёшу – тот вспомнил школу и мои отношения с мальчиками. Только почему-то с каждым его вроде бы безобидным словом я всё больше выглядела легкомысленной шлёндрой.

Приехал бы уже снегоход и увёз этого Емелю-пустомелю, пока он не ляпнул ещё какую дурость, а Вадик не взбеленился!

А я не была легкомысленной. Я училась как проклятая, зря, что ли, медаль маме принесла, ведь я должна была соответствовать её вечному статусу «Королевы красоты», так чтобы дочерью похвастать, вроде очередной наградой. Рюкзак от допов был неподъёмным – вот мальчики и носили его, провожая домой. Надо же было их чем-то припрячь, чтобы головой думали, а не прищемлённым мозгом в штанах.

Никто не знал всей правды: всем казалось, что у меня идеальная семья, что я семи пядей во лбу, что всё даётся мне без труда и мальчики у меня – самые лучшие, да что там, вся параллель за мной гонялась и старшеклассники. Только я удирала, чтобы не зажимали по углам, или сидела в библиотеке допоздна, ждала дядю Богдана или маму… Это я уже в универе научилась давать от ворот поворот, когда впервые устроила бунт маман… Н-да, истерика у королевы красоты была знатная!

Окунулась в прошлое – аж настроение упало.

Щавлев уже перешёл к конкретике в лицах и рассказывал про «дуэли» между старшеклассниками: кто будет помогать мне на общих уроках физкультуры выполнять силовые упражнения (а проще говоря – облапать) или танцевать на общешкольной дискотеке, а потом, провожая домой, целовать.

Видя, как Вадик стал посматривать в мою сторону с нездоровым интересом: «Сколько интересного я узнаю о тебе» (ведь Алёша не знал итогов «дуэлей» –выглядело всё так, будто лапал и целовал меня каждый встречный-поперечный), я натужно весело рассмеялась:

– Алёш, я тут подумала: моя маман – отличная сваха. Хочешь, попрошу её похлопотать? Быстро найдёт тебе невесту!

Щавлев замолк, потёр шею, поводил взглядом по столу и заметно покраснел.

– Да ладно, чего там, – протянул он, а прыщи на лице стали ещё темнее.

Аллилуйя! Хоть так тебя заткнула!

И вдруг за окном раздался сигнал. Жулька резво соскочил с моих колен и с лаем кинулся в коридор.

– Отлично, вот и транспорт! – усмехнулся Вадик.

Я глянула на часы – 14:00. Припоздал!

– Ага, одеваюсь, – суетливо поднялся Щавлев.

– А где второй? – поинтересовался Парфёнов.

– Иван хотел душ принять и прилечь. Пойду позову, – сказала я и с неохотой поднялась на второй этаж.

Несколько секунд стояла перед гостевой комнатой в нерешительности – так не хотелось будить Ивана и прощаться. Только занесла руку постучать – раздался резкий стук с потолка.

– Мамочки! – подпрыгнула и вжалась плечом в стену.

– Же-ень… – раздался глухой, натужный крик со стороны чердачной двери.

– Ёшкин свет! Что случилось? – выдохнула осипшим от волнения голосом, подбежав к лестнице наверх.

– Что-что, я здесь застрял!

Дверь в потолке была закрыта. Но что там до сих пор делал Иван?

– Иван? – поднялась под потолок и надавила на дверь ладонью. Та не поддалась.

– Вы что, не слышали? Я кричу-кричу! – напряжённо отозвался тот.

Божечки, сколько он там уже сидит? Около часа? Замёрз, наверное!

– У нас там музыка… и… А что случилось? Почему я не могу открыть? – снова толкнула дверь уже плечом.

– И я не могу. Она захлопнулась, когда я обходил её к полкам. Тут же чёрт ногу сломит…

– Это точно, – проворчала под нос и виновато поморщилась.

Я редко поднималась на чердак: темно, перекрытия низкие, барахла куча, которое некогда разобрать, да и мне не по силам. А дядь Слава тут редкий гость. Такого, как Иван, во всей моей жизни не хватает.

– Сейчас ключом открою… Извини, пожалуйста, – умоляюще протянула я и потянулась к стене под лестницей.

Но ключа на ней не было!

– Ё-моё!

– Женька, ну где вы там? – крикнул Щавлев снизу.

– Иван, я сейчас, – спрыгнула с лестницы и побежала вниз.

Щавлев и Вадик в моём пуховике, накинутом на плечи, уже стояли во дворе вместе с водителем внушительного снегохода.

– Парни, что за машина торчит там, километра два вниз? – услышала басовитый голос незнакомого. – Занесло её крепко.

– Это моя, – поднял руку Вадик.

– Вадь, можно тебя? – крикнула я, кивком приветствуя водителя.

– Снег уже закончился, скоро дорогу чистить начнут, если из запоя выйдут, – продолжал тот. – Ты смотри, чтобы не задели. Ну всё, поехали?

Вадик напряжённо вытянулся и быстро пошёл ко мне.

– Где Иван? – крикнул Алёша, садясь на снегоход.

– Пожалуйста, подождите ещё пять минут… У нас тут небольшой форс-мажор, – громко попросила я и добавила уже приближающемуся Парфёнову: – Вадь, Иван застрял на чердаке. Ты не брал ключ?

Тот недоумённо свёл брови, мол, зачем он мне.

– Ждать не могу: вызов пришёл, – категорично заявил водитель. – Через пару часов стемнеет, а у меня туристы застряли в горах, замёрзнут. Вам срочно, что ли? Никто ж не помирает?

– Да нет, ничего страшного, – кивнула я, даже внутренне обрадовалась.

Но Вадик вдруг обернулся и крикнул:

– Погоди минуту. Я с вами! – и вбежал в дом.

– Вадь, а ты куда?! – недоумённо побежала следом. – Вадь, ты поможешь открыть чердак?

Но тот, не замечая меня, бросил пуховик у входа и побежал наверх. Я бросилась за ним.

– Где мои носки? – огляделся он в комнате.

– Зачем тебе носки?

– Поеду за машиной. Может, удастся её как-то сдвинуть в сторону, пока не повредили снегоходами.

– Послушай, Иван застрял на чердаке, помоги открыть – и езжай, – растерянно проговорила я.

– Ничего с ним не случится, найдёшь ключи и откроешь. А мне надо ехать. Когда ещё транспорт будет?

– Ты только о машине думаешь? – обиженно проворчала я. – На улице уже минус двадцать шесть, на чердаке ледник…

– Слушай, – обернулся он с раздражением, – или я машину спасу, или пусть твой Иван мне потом заплатит лимон за восстановление. Есть варианты? Нет вариантов!

От такого цинизма и пренебрежения у меня просто рот захлопнулся.

– Чёрт, где мои носки?! – взорвался Вадик, шаря под кроватью.

– Да откуда я знаю! – зло фыркнула и вышла в коридор.

– Стопудово твой Жулик утащил!

Он выбежал из комнаты, на ходу натягивая водолазку. Я спустилась за ним и вовсе остолбенела: Вадик схватил шапку и пуховик Ивана, намотал мой шарф на шею, закрыв лицо, и надел мои варежки.

– Эй, ты что делаешь? – изумлённо выдохнула я.

Но тот быстро оттянул шарф, чмокнул в губы и выскочил на улицу.

Я вышла на крыльцо и смотрела, как Вадик быстро взобрался на снегоход и кое-как примостился за Алёшей.

– Женька, пока! Мы с Иваном помчали! – крикнул Щавлев. Снегоход, зарычав, сорвался с места, взметнув снежные вихри позади себя.

– Э-это же не Иван… – беспомощно протянула я.

Но тот, похоже, даже не узнал его.

Я обиженно посмотрела на пока ещё светлое небо, блестящий снег, обречённо вздохнула и вошла в дом.

– Ну и ладно: меньше пассажиров – легче взлёт.

Глянула на Жулю, спокойно сидящего рядом с моим пуховиком, и тихо спросила:

– Ну, давай, признавайся, Жулик, это ты носки Парфёнова стащил?

Жулька отвернулся и поплёлся в гостиную, лишь кончик хвоста подрагивал.

– Можешь по-человечески сказать? – усмехнулась я. – Нет? Ну так я перевела: это ты. Молодец, получишь леденец!

Задумчиво пригладила чёлку, поднялась к чердаку, постучала в дверь:

– Иван, а как ты открывал чердак?

– Вроде ключом… но я уже не помню, голова от усталости и холода не соображает…

– Но его нет ни в замке, ни на стене.

– Так я тем более не знаю.

Я расстроенно уронила плечи.

– Снегоход уехал, – сказала тихо.

– Я услышал, – с тем же разочарованием ответил Иван.

– Погоди, должны быть запасные ключи, – оживилась я. – Сейчас дядь Славе позвоню…

– Да не переживай, я никуда не денусь, – с улыбкой отозвался тот.

Но телефон, будто назло, отказывался соединять.

Я побежала на кухню, обшарила ящик стола с мелочёвкой, осмотрела все поверхности в гостиной и коридоре, заглянула в котельную – ключей не нашла.

– Жуль, нам надо найти ключ! Давай, помоги подруге, – вернулась в гостиную. – Куда же они делись? Я ведь вчера их видела. Ничего не понимаю…

Жулька с умным видом покрутился вокруг шкуры у камина, дивана и снова уставился на меня, подёргивая ушами.

– Ох, уж этот козерожий Уран! – проворчала я.

Взяла нож, отвёртку, какую-то шпильку и вернулась к злосчастной двери.

– Ё-моё, кто придумал замок сюда поставить? Можно же было шпингалет какой! – злилась я, ковыряя скважину замка. – Нет, взломщица из меня никакая. И окна там, как иллюминаторы, – голову не просунешь. Вань, что делать?

– Позови Вадима. Пусть снизу ударит и выбьет замок. Я бы сверху ударил, да дверь внутрь открывается – сопротивление большое и тянуть особо не за что.

– Вадик с Алёшей уехал… к своей машине, – поморщилась от неловкости, хотя Иван и не видел моего лица, всё же было жутко неудобно перед ним за Вадика, за себя.

– Толку-то, – вздохнул Иван. – Всё равно не откопает, если только дорогу не почистили.

– Не почистили, – с горечью усмехнулась я и прислонилась к поручню лестницы виском. – Попробую ещё дядь Мише набрать, он-то сообразит, как сына вызволить. У меня голова уже не соображает…

– Жень, да пока он доедет, и сами справимся… Что его дёргать? Попробуй ещё поискать. Ключ не мог просто исчезнуть.

– У меня уже вариантов не осталось… Жаль, папа не предусмотрел тут аварийный рычаг сброса двери.

Набрала дядь Мишу один раз, второй – ни гудка, ни сообщения оператора. Полный штопор!

– Знаешь, у меня ощущение, что это не твои штаны прокляты, а, походу, дом, – нервно усмехнулась я, усаживаясь на ступени удобнее.

Иван глухо рассмеялся.

– Подождём Вадима, может, он вспомнит, куда дел ключ. Ведь он же последним был на чердаке?

– Говорит, не брал.

И вдруг осенило:

– У меня идея: давай я затоплю камин, а ты проберёшься к дымоходу, там хоть теплее будет! А я пока буду соображать…

– Хорошая мысль, хотя тут такие перекрытия и столько коробок…

– Прости-и-и, – жалобно протянула я. – Вадик вернётся, и мы вместе что-то придумаем. Ты ещё поищи там, вроде в большой коробке лежали старые одеяла. Хоть согреешься…

– Найду, спасибо, Жень…