Глава 30. Скандал

Такая злость меня взяла! Вот, прям хоть с кулаками нападай на гада ревнивого.

И косячок скурить мне нельзя, и винишка выпить, и с братцем пообщаться... Что это за тюрьма, вообще? Надо ли мне оно?

Я нашла в себе силы подняться, умыться, затем подошла к остолбеневшему от ярости Гедеону и протянула ему левую руку:

– Сними с меня свою побрякушку.

Он остался молча стоять. Даже не пошевельнулся.

– Палец себе отрежу! – пригрозила ему.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я ответила на него ещё до того, как ты спросил! – не согласилась я.

– Это всё – это что вообще? – он обвёл взглядом бедлам в ванной.

Полюбоваться действительно было чем: на полу кучкой валялось испачканное вином и солёной водой исподнее, моё и Тео, повсюду неровные лужицы содержимого ванны, а в ней самой соляные россыпи. И ещё я в сорочке задом наперёд, босая, растрёпанная и готовая свалить к себе в Мухосранск, ой, то есть Сарайск.

Да, богатый простор для воображения.

– Мы делали мёртвую ванну. Это был эксперимент, – приоткрыла я завесу тайны.

– Ванну? С наследным принцем Галлии?

– Именно! Искупаться, правда, так и не получилось. Соль не растворилась. Мы растоптали только половину. Но летом Тео позвал нас на Мёртвое озеро, в котором можно сидеть на воде, потому что она такая солёная, что там невозможно утонуть! Представляешь?

Гедеон смотрел на меня с каким-то горьким отчаянием.

«Сваливаем. Этот чистоплюй нам не верит», – подстрекнула меня Вторая и, признаться, я была на грани.

Вот, уйду и стану музой какому-нибудь Зарницыну.

Не тут-то было. В проходе появилось третье действующее лицо:

– Пустите отлить. Сейчас лопну... – пробурчал сонный и всё ещё пьяный Тео.

Мы с Гедеоном вымелись, хотя я едва переставляла ноги в полусогнутом состоянии, вспомнила горбатые времена.

Мой жених тут же куда-то ускакал. Судя по хлопнувшей двери, он покинул номер. И чего вообще приходил? Развлекался бы себе... Видимо, суеты навести захотелось.

Я легла на край кровати, молясь Гове, чтобы тошнота отступила.

Пло-о-охо...

Меня словно качало на волнах: то уплываю в дрёму, то выныриваю в тошноту.

– Жу? – усталый голос Гедеона выдернул меня из подобия сна.

– М-м-м... Кыш!

– Выпей. Это от тошноты.

Сим-салабим! Мой организм ожил, воспрял духом! Да ради лекарства я готова стометровку пробежать! Лишь бы помогло.

Пресная травянистая жижа успокоила жжение в пищеводе и желудке. Стало лучше с первой минуты.

– Спасибо. Что это за зелье?

– Тебе лучше не знать, – ответил Гедеон.

– Злишься, да?

– Злюсь. Мне не нравится перспектива роднения наших семей. Кажется, что всё это гадкий заговор, – я не пристала к слову, а зря. Позже мне эти слова ещё встанут костью в горле и стрелой в... пусть будет в сердце.

– А нам было весело. Знаешь, такое ощущение, что обрела родственную душу. И мне нисколько не стыдно за прекрасный вечер, что мы провели с Тео.

Герой моего рассказа, по шею запахнувшись в белый гостиничный халат, нарисовался в спальне.

– Прошу прощения за непотребный вид, – глухо произнёс он.

– Вам лучше вернуться в свой номер, принц Старз, – ну, очень сердито бросил ему Гедеон.

– Да. Сейчас оденусь... Я понимаю, что скомпрометировал вашу невесту, и приношу глубочайшие извинения, но, уверяю, наше общение было исключительно дружеским.

– Отныне пусть оно останется в прошлом, – не пожалел принца мой пока ещё жених.

– Это с какой стати? – взвилась я. Мне уже достаточно полегчало, чтобы поднять бучу.

– Если я так говорю, значит, у меня есть на то веские основания, – ответил Гедеон.

– Поясни?

Он показал взглядом на дверь гостиной, куда ушёл Тео, чтобы переодеться.

– Я обо всём расскажу тебе наедине.

Спустя пару минут я узнала, почему Гедеон примчался в гостиницу посреди ночи: на него положила глаз принцесса Нотеша, невеста Родерика.

– Это случилось на охоте, – рассказал мне Гедеон. – Нотеша не поладила с Родом и когда отряду пришло время расходиться в разные стороны, она увязалась за мной. Я нарочно скакал в ту сторону, где вряд ли встретишь дичь, так что сразу понял, что принцесса охотится на меня.

– А твоего брата ей мало что ли? Куда он смотрел, когда она кокетничала с тобой?

– Скажем так, между Нотешей и Родериком нет эмоциональной привязанности. Совсем. Скорее, взаимная неприязнь.

– И что было дальше?

– Она упала с лошади и вывихнула плечо.

– Гениально! – похвалила я находчивость принцессы.

– Я на месте вправил ей плечо, но Нотеша жаловалась на боль, и нам пришлось уехать с охоты в замок.

– И она дала понять, что влюбилась в своего героя-спасителя?

– Да, – опустив взгляд, ответил Гедеон, а во мне вдруг закипела ревность, и это ощущение кипятка внутри мне не понравилось. – Поэтому я сбежал из дворца ночью, – добавил он.

«Что-то тут нечисто», – высказалась Вторая, хотя и без неё ясно, что дело пахнет дурно.

– Что ты недоговариваешь мне? – всё-таки задала я вопрос, хотя боялась услышать ответ.

– Между нами ничего не было. Клянусь, – сказал, а сам сжал в кулаки трясущиеся руки.

«Опаньки! – хихикнула Вторая. – Что-то быстро наш влюблённый мальчик сходил налево! Эх, сестрица, не умеешь ты мужика удовлетворить!»

– Заткнись! – рявкнула на неё я, и тут поняла, что оно прозвучало вслух. – Ой, прости, это не тебе.

– Ты с кем-то ещё разговариваешь, кроме меня? – Ден был непохож на себя: весь дёрганый, нервный, как перетянутая струна.

– Я с ней не разговариваю. Она сама лезет мне в голову, – призналась я.

– Жу, давай забудем про сегодняшний инцидент? Я не хочу ругаться.

– То есть ты веришь мне?

– Верю. И хочу, чтобы ты поверила мне.

«Не верь! – вмешалась сестрица. – П**дит он. Вон, как его плющит от собственного вранья».

– Ладно, – ответила я Гедеону, хотя кипяток ещё жёг меня изнутри.

– Давай спать? Я дико устал. Завтра с утра поговорим более обстоятельно.

И я на удивление моментально уснула, будто мне помогли.

То ли мои переживания сказались, то ли проснулся дар предвидения, мне снова приснился этот странный болезненный сон:

– Я не люблю тебя, Жу, – говорил мне Гедеон, глядя на меня равнодушными глазами. – Я люблю твою сестру.

Проснулась я от собственных всхлипов. Боже, как болит в груди...

Постель справа от меня уже была пуста, а из гостиной доносились голоса:

– Поверить не могу, что ты просто взял и бросил меня! – высокий женский голос. – Попользовался и сбежал! Как от какой-то безродной дешёвки!

– Не преувеличивай, Нотеша. Я с самого знакомства обозначил, что не свободен, – а это Гедеон, напряжённый и злой, как вчера ночью.

– Да брось! Я прекрасно знаю, что какая-то там невеста – это всего лишь временная девка для прикрытия. Осчастливил убогую побродяжку в знак протеста против воли папочки. Но давай будем честными: мы с тобой оба из королевских семей, и у нас не так уж много шансов на брак по любви. Ты мне понравился, в отличие от твоего мерзкого брата.

– Говори что угодно, но я в тебе не заинтересован.

– Да? А кто набросился на меня, как голодный тигр на кусок мяса? Не ты ли исступлённо целовал меня вчера?

Я сидела и медленно офигевала. Временная девка? Убогая побродяжка? Вот оно, значит, как...

«Я не люблю тебя, Жу. Я люблю твою сестру», – как на повторе крутилось в голове то самое признание из сна.

Сон был вещим. Гедеон влюбился в мою единокровную сестрицу, но пока не понял, что делать с таким одарённым магией созданием, как я. Ведь с моей помощью даже корону можно заполучить.

Лживый сукан! – рыдало моё нутро.

«А я тебе говорила, что за кузнеца Пупкина надо выходить замуж, а тебе всё принца подавай! – ворчала Вторая. – Чего сидишь клушей? Шмотки напяливай и айда из этой обители лжи и пафоса!»

И правда. Потом пореву. Надо собираться. Судьба поддала мне такого пенделя, что я электрометлой понеслась одеваться в своё простенькое платье с пуговицами спереди, попутно прислушиваясь к разговору в гостиной.

– Я принял тебя за другую, – глухо и как-то неуверенно ответил Нотеше Гедеон. Я даже не уверена, что всё правильно расслышала.

– Что? Не неси чепуху! Меня нельзя ни с кем спутать! Я уникальна, и сейчас ты отказываешься от своего звёздного шанса и рискуешь заиметь врага в моём лице. Выбирай: ты со мной или против меня?

Гедеон не успел ответить, потому что на сцену вышло новое действующее лицо – я.

Мой теперь уже точно не жених пошатнулся словно от дурноты, ещё больше побледнел, глядя на полностью одетую и собранную меня с чемоданом. Понял, паразит, что я всё слышала.

– Жу? Я же тебя...

– Ты меня что? Усыпил, чтобы не подслушала ваш разговор? – осведомилась я и, судя по тому, как поникли плечи Гедеона, попала в точку.

– Стой. Не уходи!

Но мне уже не хотелось ни разговаривать, ни смотреть на неблаговерного. Мой взгляд приковала к себе Нотеша, которая выглядела, так, как если бы Гова задумал меня идеальной.

Если снять с принцессы каблуки, мы будем одного роста. У нас одинаковые глаза, скулы и форма губ. Мы обе блондинки. И телосложение похожее, только у принцессы достоинства ярко подчёркнуты, а у меня, напротив, скрыты.

Боже...

Теперь я понимаю, почему Гедеон не устоял. Мне до её стати и роскошности, как хромой кобыле до солнца пешком.

А вот смех у Нотеши идиотский. Такой режущий уши, лающий, раздражающий.

Она смеялась, да. Смеялась надо мной.

– А я уж подумала, что меня неправильно проинформировали, – наконец, перестала она лаять. – И ты ещё притащил это убожество в столицу? Гедеон, у тебя явные проблемы с самооценкой. Мог бы найти себе деревенщину посимпатичнее, – затем она обратилась ко мне: – А на что ты рассчитывала, дорогуша? Что выйдешь за принца и будешь, как сыр в масле кататься? Ха! Я тебя спущу с небес на землю: член твоего ненаглядного побывает во всех дырках, которые водятся во дворце. Такова придворная жизнь. А ты лишь мимолётное деревенское увлечение, которому так приятно лить в уши всякую чушь.

– Нотеша, уйди, – не сказал – прорычал Гедеон.

– Уйти? Ты ещё не ответил на мой вопрос! Хотя я и так уже знаю ответ, – она снова лающе рассмеялась. – Боже! Теперь ясно, почему ты не представил так называемую невесту двору. Даже приодеть её не потрудился. Знал, что вложения не окупятся.

«Дай в морду этой заносчивой сучке», – встала на нашу защиту Вторая.

О да, мне нестерпимо захотелось вмазать Нотеше. Но не хочется последствий.

– Бедная простушка. Стоит, чуть не плачет. Ах, любовь бывает такой драматичной! – издевалась принцесса, а моё желание разбить её куда более аристократический, чем у меня, носик достигло предела.

– Заткнулась! – предупредила я её.

– Что? Ты ещё вякать смеешь? – оскорбилась Нотеша.

– Жу, не надо... – Гедеон смотрел на меня страшными покрасневшими глазами и медленно мотал головой.

Но меня уже несло, словно течением бурной реки.

– Ты, дешёвая подстилка, смеешь мне указывать? Да я тебя своим конюхам брошу на забаву! – разошлась принцесса.

«Одно радует: мне бы на месте Родерика такая невеста тоже не понравилась. Будь она хоть триста раз принцесса Галлии», – высказалась Вторая, явно получающая удовольствие от наблюдения.

– Я зашью тебе рот, если не заткнёшься, – предупредила я, и это был последний рубеж перед водопадом, точнее, моим срывом.

– Жу, умоляю... – почти шептал Гедеон, но слушать его мне хотелось в последнюю очередь.

– А-ха-ха-ха! Эта жучка мне угрожает! Ты явно не знаешь, на кого нарвалась, уродина. Не переживай, мои конюхи тебя так отлюбят, что ты будешь не в состоянии даже говорить!

«Хочу зашить тебе рот!» – мысленно произнесла я.

«Фьюить!» – голубое облачко будто только и ждало повода вылететь.

Нотеша застыла на месте с испуганным, но таким... Таким всё понимающим взглядом!

– Жу-у-у... – простонал Гедеон, хватаясь за голову.

– М-м-м! М-м-м!!! – проверещала с зашитым ртом Нотеша и убежала прочь.

– Твою. Мать... – я несколько секунд постояла на месте, а затем, покрепче перехватив ручку чемодана, шагнула к выходу.

– Жу, стой! – Гедеон в два прыжка настиг меня и сжал в объятиях. – Не смей уходить! Не пущу!

– Руки убрал!

«Фьюить!» – и я снова свободна.

– Жу, клянусь, у меня с ней ничего не было! Она пришла ко мне, когда я спал, и сама начала приставать! Я не сразу понял, что это не ты...

Нет, я слишком зла, чтобы верить в ложь.

Колёсики чемодана снова загремели по гостиничному паркету.

– Жу! – Гедеон снова преградил мне дорогу, на этот раз загородив собой выход. – Не уходи. Спрячься в спальне. Нотеша всё поняла, но я постараюсь что-нибудь придумать, уладить...

Вроде звучит здраво, но мне как-то не хочется оставаться наедине с изменником.

Увы, уйти я не успела. Дверь за спиной Гедеона распахнулась, и на пороге появился... Он!

Я сразу его узнала. Во-первых, потому что умопомрачительно красивый, даже несмотря на возраст. Не зря его зовут Триас Прекрасный.

«Хай, папаня!» – от души веселилась Вторая, а вот мне было не до забав.

Король Галлии тоже моментально узнал меня. Застыл на пороге с тремором рук, как у Гедеона. Видать, я вся такая будоражащая, раз мужики трепещут передо мной.

– Ты всё-таки родилась... – прозвучало со смесью горечи и вины.

«Не «ты», а «вы»! Нас тут двое, вообще-то!» – в своей коронной манере проворчала Вторая.

– Понятия не имею, кто вы и о чём вы, – попробовала отвертеться я, чтобы скорее улизнуть.

Не вышло.

– Когда я попытался снять с Нотеши заклятье, у меня не вышло. Это значит только одно: рот моей дочери зашил некто с таким же даром, как у меня.

– Она заслужила, – зачем-то оправдалась я.

– Не сомневаюсь в этом. Пару раз и я проделывал с ней то же самое, – улыбнулся Триас.

Теперь я знаю, что такое улыбка бога. Вот, ну, прям глаз не оторвать! Эстетический экстаз!

Нотеше далеко до красоты своего отца.

– Как тебя зовут? Хотя нет, не говори. Я, кажется, знаю... – он смотрел на меня совершенно без брезгливости, с такой любовью и теплотой, что мне стало не по себе. – Мы можем поговорить наедине?

– Нет! – за меня ответил Гедеон. – Я её будущий муж, и все разговоры будут только в моём присутствии.

«Ишь, каков нахал! В бабах разобраться не может, а уже права заявляет!» – негодовала Вторая, и тут я была солидарна с ней.

– А вы, принц, я так понимаю, всё знали и скрывали ото всех правду?

– На то были веские причины, – не растерялся Гедеон.

Король понимающе кивнул и ответил:

– Я не стану причинять вред жизни и здоровью собственного ребёнка.

– Почему я должен вам верить?

– Понимаю ваши сомнения, – не опустился до объяснений Триас. Похоже, он прекрасный дипломат, виртуозно умеет расположить к себе.

Трудно представить, что этот тактичный понимающий человек, чьи глаза блестят, глядя на меня, обделил отеческой любовью сына и дочь.

Трудно... Но божественная внешность не должна обманывать меня. Передо мной отнюдь не ангел, а всего лишь грешный человек.

– Как дела у Дульсеноры? – спросил он у меня.

О, он ещё мамулино имя помнит...

– У неё всё хорошо. И будет ещё лучше, если вы не станете напоминать о себе, – обозначила я свою твёрдую позицию.

Действительно, моя похожая на пожилого колобка маман и нереально красивый отец – из разных опер. Они вообще изначально не должны были встретиться, но, видимо, во вселенной в тот день что-то сломалось, и в итоге появилась я.

– Жупердилья... Так ведь она тебя назвала?

– То есть вы знали, что мама беременна мной, и даже имена обсуждали?

– Однажды я рассказывал ей о великих женщинах моего рода, и Дусе запала в душу история твоей прародительницы.

Я-то думала, что мама дала мне это жуткое имя, когда увидела мой горб, а оказывается, она с самого начала хотела меня так назвать! Может потому я и родилась горбатой? Как корабль назовёшь... Кошмар!

– А потом вы всё равно слиняли... – нет, не собираюсь я с ним миндальничать.

– Это мой самый тяжкий грех, за который я до сих пор не могу простить себя, – обнажил он передо мной свои чувства.

– Странно, что вы не испытываете того же самого по отношению к остальным своим бастардам. И вообще, то, что вы поучаствовали в моём зачатии, не делает вас моим отцом. Поэтому впредь прошу не вмешиваться в мою жизнь, – заявила я и, раз уж пошла такая пьянка, и я расставляю точки над «ё»: – Гедеон, сними с меня кольцо. Я аннулирую нашу помолвку.