Глава 36

Филипп Тейбер Как только за Анабель закрылась дверь, я поднялся и подхватил с кресла, где она сидела, длинное серое перо. Покрутил его в руках, прислонившись к столешнице, ощутив на пальцах тепло и заметил внизу, на маленьких частичках пуха, капли алой крови. Должно быть, эти перья причиняют ней боль. – Чем оно пахнет? – я протянул перо Малкольму, но он оскорбленно отбросил мою руку. – Я тебе не гончая, – рыкнул он, обнажая клыки. – И все же, – настаивал я, продолжая крутить перо между пальцев. Малкольм устало откинулся на спинку кресла и прикрыла глаза: – Дорожной пылью и чернилами. И кровью слегка. Филипп, она не подходит на роль королевы по объективным причинам: полудемонесса, вспыльчивая и слишком… свободолюбивая. Сомневаюсь, что ей по душе придется предложение просидеть в замке остаток жизни. – Я тоже так думал при первой встрече, – признался я, отбрасывая перо на стол. Делать этого совсем не хотелось, но не создавать же из него талисман? – Даже имел глупость сказать ей, что на роль моей жены она не подходит. Но мы ведь с тобой знаем, что подойдет любая, на которую я укажу. – Но амулет – это ведь не байка. Хоть некоторые и не верят, я видел ожог. Уж не хочешь ли ты сказать, что прямо во время бала умудрился незаметно прожечь себе руку, а потом свалить все на магию? – зрачки Малкольма сузились, он напрягся и все тело увеличилось в размерах так сильно, что казалось, сейчас прорвет одежду. – Как иронично, что я единственный, кому ты клялся никогда не навредить, и при этом именно в моем присутствии ты ленишься контролировать зверя, – судя по плотно сжатым губам, моя попытка перевести тему успехом не увенчалась. – Да, амулет сработал на самом деле, да, на одну из человеческих аристократок. Но и что с того? Если я выберу другую, никто даже не узнает об этом. Малкольму все же удалось справиться с собой, он тоже поднялся и размял плечи. Движение, как всегда, получилось совершенно не человеческим. Поразительно, насколько звериная сущность меняет людей. Анабель, например, очень быстро двигается, за ее действиями порой трудно уследить. – Она сбежит, – констатировал сыскарь. Я лишь пожал плечами. – Если понадобится – запру ее, решетки на окна поставлю. В конце концов она поймет, что я действовал для ее же блага. – Она вполне осознает, в чем ее благо, – проворчал Малкольм, направляясь к одному из полупустых шкафов. – И насколько я успел понять, вполне адекватно оценивает свои силы. Звякнули по столу ножки бокалов из прозрачного хрусталя с золотыми искрами-вкраплениями, по комнате разнесся запах крепкого виски. Малкольм протянул мне бокал, отказываться не хотелось. От его слов на душе отчего-то стало паршиво. Неужели она посмеет мне отказать, если я предложу ей стать королевой? Ни одна девушка в здравом уме не упустит такую возможность! А может, Малкольм преувеличивает? – Странно слышать от тебя похвалу в сторону аристократки. Уж не влюбился ли ты? – спросил я, глядя на оборотня поверх бокала. По враз напрягшимся скулам и обострившимся клыкам стало ясно, что я попал в цель. Конечно, Малкольм тут же спрятал эмоции в наполовину опустевшем стакане, но мы достаточно давно знаем друг друга, чтобы понимать с полувзгляда.