Глава 25

— Папа, я забираю у тебя маму. — Матвей галантно предложил Кате руку и увёл её на середину зала, где уже танцевали Соня и Лида со своими отцами Алексеем и Виктором, а звонкий смех кружащейся в танце с сыном Анны Шаниной вызывал улыбки у всех гостей.

— Так, всё это неверно. — Сергей Воскобойников шагнул к Даше Платовой и протянул ей руку. — Даша, пошли! Я буду смотреть в твои глаза и представлять, что танцую с женой.

— Ну а чем мы хуже, Ириска? — Шанин обнял вытирающую слёзы Иру Воскобойникову и заглянул ей в лицо: — Ирин, ну что за сырость? Такой прекрасный праздник получился, а ты плачешь?

— Шанин, — Ира вытерла нос и шутя ткнула Игоря в плечо. — Ты вспомни, как ты на Инночку с Сашкой смотрел, когда они уезжали после застолья! У меня лично сложилось мнение, что ты запретишь Морозову к дочери прикасаться. Хотя ты и сейчас иногда так зыркаешь в их сторону. Пошли, танцор, только ноги мне не отдави.

Игорь медленно вёл свою партнёршу в танце, всё ближе и ближе подбираясь к сыну и жене.

— Богдан, позвольте мне украсть вашу блистательную даму!

— Шанин, с какого перепугу ты мою жену захапал? — раздался весёлый голос Алексея Воскобойникова. — Младшенький, ты Виктору на глаза не попадись, а то ваше с Дашей воркования Платов уже заметил и идёт тебя убивать!

Под громкий смех и дружеские подколки пары перемешались, и вскоре в празднично украшенном зале танцевали семейные дуэты. И те, что сложились давно, и те, что только сегодня дали друг другу клятвы верности. Катя и Сергей приблизились к столу с прохладительными напитками и остановились. Сергей пошёл за бокалами со спасительной в такую жару влагой, а Катя с улыбкой наблюдала за танцующими детьми и друзьями.

— Замечательный день, — раздался голос Алексея Фадеева. — Здравствуй, Катя, в этой суматохе мы не успели поприветствовать друг друга.

— Здравствуй, Алексей. Я рада видеть тебя в гостях у моего сына. И хочу ещё раз поблагодарить тебя за его жизнь. Я не смогла сделать этого тогда, извини.

— Прекрати, Катюш. Я и Игорь сделали то, что должны были, просто твоя внезапная болезнь помешала нам поговорить. А сын у тебя молодец. Я слышал, он уже и на работу вышел. Не рано ли?

Катя пожала плечами и спокойно ответила:

— Он так решил, значит, уверен в своих силах. А как ты? Игорь говорил, что ты занялся новыми технологиями?

— Да, есть такое. Хочется надеяться, что наша разработка поможет людям с больным сердцем. А ты? Оперируешь?

Катя усмехнулась и прямо посмотрела Алексею в глаза:

— Ты прекрасно знаешь, что я работаю в поликлинике, Алёша. Мои болячки не позволяют мне переносить большие физические нагрузки. А теперь, после несчастья с Матвеем всё чаще задумываюсь о том, чтобы уйти на пенсию. Буду печь пироги и с внуками играть.

Фадеев улыбнулся и некоторое время молча наблюдал за танцующими счастливыми парами. Затем сжал Катины пальцы в ладонях, поднёс их к губам, поцеловал и тихо произнёс:

— Прости меня, если сможешь. Прости, что оставил тебя тогда. Не смог, струсил. За то, что…

— Не надо, Алёша. Я всё знаю, я слышала ваш разговор с Игорем. — Катя высвободила свои пальцы и сцепила их в замок у груди. Алексей качнул головой — хирург. Она так и осталась хирургом, даже сейчас в разговоре она держала руки так, будто только что обработала их антисептиком. Катя проследила за его взглядом и пожала плечами. — Да, ты прав — хирурга из меня вывести невозможно. Но и ты тогда был прав — мы разные люди. И хорошо, что мы расстались, Алексей. Иначе я бы никогда не встретила свою любовь. Настоящую любовь. Мужчину, который меня уважает и никогда не предаст.

— Я рад, Катюша, что ты счастлива. Ты заслуживаешь этого, как никто другой.

— Не переживай, Алёша, и у тебя тоже всё наладится, надо просто подождать. — Катя обернулась, улыбнулась подошедшему мужу и взяла бокал с освежающим лимонадом. — Серёжа, это Алексей Фадеев. Он с Игорем оперировал нашего Матвея.

Воскобойников усмехнулся и протянул руку Алексею:

— Мы знакомы, котёнок. Спасибо вам ещё раз. И за сына, и за мою жену. Катя рассказала мне, как много вы для неё сделали когда-то. А за Матвея мы будем благодарить вас всю оставшуюся жизнь.

— А что тут за ипохондрии про всю оставшуюся жизнь начались? — раздался весёлый голос Анны Шаниной. — Катюш, там Лидочке помощь какая-то нужна.

Алексей посмотрел вслед уходящим Кате и Сергею и оценивающе глянул на жену друга:

— Аня, твоё платье — это просто шедевр.

Шанина поправила небольшой шлейф и игриво подняла бровь:

— Конечно, шедевр, Алёша, тем более что существует это творение в единственном экземпляре. Собственно как и всё, что ты видишь на наших гостьях. Наш ведущий дизайнер ночами не спал, чтобы успеть придумать и сшить свадебные платья Соне и Лидочке. Ну и мам не оставил без своего внимания. Жаль только, что он занимается нашими нарядами только по праздникам. Это Катюша у нас одевается в эксклюзивные дизайнерские вещи, сшитые исключительно для неё. Даже медицинские халаты и хирургические пижамы у неё от кутюр.

Алексей ещё раз посмотрел на Анну, затем на прекрасных невест и развёл руки в стороны:

— Я не думал, что Сергей так талантлив.

Анна усмехнулась и тихо заметила:

— Он не просто талантлив, Алёша, он ещё и человек замечательный. И Катя с ним очень счастлива. И спокойна. Вспомни, сколько она пережила, и как сейчас она открыто смеётся, как свободно двигается, шутит. И всё это только благодаря Серёже. Он всегда рядом.

— Да, тут ты права. Может и правда необходимо просто немного забыть о себе и подумать о человеке, который рядом. И тогда все проблемы решатся сами собой. Спасибо тебе, Анюта. А теперь позвольте мне пригласить вас на танец, Анна Викторовна.

— С удовольствием, Алексей Петрович!

Они кружились по залу, смеялись, вспоминали и будто на миг вернулись в свою молодость. Рядом танцевали счастливые молодожёны, родители, бабушки и дедушки. Вся их сплочённая компания, ставшая большой и дружной семьёй.

***

Два года спустя

— Лена! Лет через двадцать ты сделаешь по-настоящему счастливым какого-то мужчину, когда будешь сидеть голая на кухонном столе и вот так пить молоко, половину разливая на себя. Хотя думаю, что тогда это будет шампанское, — тихо закончил Матвей и строго посмотрел на улыбающуюся во все восемь зубов дочь. — А сейчас не беси папу. Открывай ротик!

— Дочь, не слушай папу, — улыбнулась Лида, провела ладонью по коротко стриженным волосам мужа и поцеловала малышку Леночку в измазанную кашей щёку, — он тебя плохому научит. Тем более когда он начинает говорить о шампанском.

Матвей завёл руку за спину и легонько ущипнул жену за попу, Лидочка взвизгнула и обернулась, возмущённо поглядывая на мужа.

— Помнится мне, что некоторые совсем недавно такое вытворяли после шампанского, — фыркнул в ответ Матвей и поднёс ложку ко рту дочери, — а с виду такая вся из себя скромница и отличница…

Лида неожиданно смутилась и покраснела. Да, тогда они, конечно, оторвались, что и говорить. Малышам Леночке Воскобойниковой и Павлу Шанину исполнился годик, праздник родившихся в один день малышей решили объединить, а после шумного и весёлого застолья бабушки с дедушками забрали малышей на ночь к себе. Судя по довольным физиономиям Шаниных на следующее утро, их ночь тоже прошла не зря. А Лида… В ту ночь она впервые отдавалась Матвею полностью, забыв о каких-то запретах и ограничениях. И только под утро, уставшая и счастливая, призналась мужу, что все эти два года почему-то старалась думать только о муже, о его удовлетворении, не понимая, что принесёт ему гораздо больше удовольствия, освободившись от комплексов и отдавшись ему полностью. И плача в его таких родных и уютных объятиях рассказала, как однажды стала невольным свидетелем разговора мамы и дедушки Александра Михайловича Булавина, который не стесняясь в выражениях отчитывал дочь, называя их с мамой Матвея гулящими девками, думающими только о мужиках и удовлетворении своих сексуальных фантазий. И как постоянно думала об этом, никому ничего не рассказывая, неся в своей душе несуществующую вину за свои желания и мечты. Матвей тогда прижал её крепко-крепко и тихо прошептал:

— Глупенькая ты моя, глупенькая. Никогда не скрывай от меня больше ничего. Иначе я опять напою тебя шампанским и повторю.

— Согласна, — бессильно ответила ему Лидочка, проваливаясь в счастливый сон. — Можно начинать сразу после похмелья.

С той ночи их отношения будто перешли на новый уровень, где не было места сомнениям, стеснению и скрытности. Они стали одним целым…

Леночка доела кашу, громко повизжала, пока папа мыл её румяное личико, затем устроилась на ковре, сосредоточенно пытаясь собрать цветную пирамиду.

— Лидуш, пижаму мою не забудь, пожалуйста. И мама просила позвонить ей вечерком, что-то о подарке деду Кириллу решить надо. Он у нас с тобой совсем взрослый: семьдесят восемь — это, конечно, срок. — Матвей укладывал в рюкзак контейнеры с едой и учебник по хирургии. — Да, и Олег Михайлович Зарубин просил к нему зайти при случае. Он готов, чтобы ты интернатуру в его отделении проходила. Господи, психиатр в семье — какой кошмар! — тихо закончил он и усмехнулся — на стол аккуратно лёг пакет с медицинской формой, и тут же жена отвесила ему звонкий шлепок по ягодицам.

— Разумеется, кошмар! Хирург в семье — это, конечно, намного более выгодный вариант. Зай, я сейчас быстро Леночку соберу, отвезёшь нас по пути к маме?

Матвей кивнул и закрыл молнию на рюкзаке. Два года они вместе, родилась дочь, они закончили пятый курс, через год уходят на интернатуру, а затем начнётся новый этап в их жизни. Когда от знаний, умений, профессиональных навыков и быстроты реакции будет зависеть не просто здоровье, а сама жизнь пациентов. А ведь всё у них получилось, как когда-то мечталось — он и Богдан станут хирургами, Соня — педиатром, а Лидуша — психиатром. Хотя последнее стало для всех откровением. Спокойная, немного замкнутая красавица с необычными цвета океанской воды глазами неожиданно для всех зачастила в отделение к Зарубину, читая, роясь в интернете, даже пытаясь спорить со своим учителем. Она приходила домой и делилась с Матвеем, родными и друзьями своими мыслями по поводу того или иного пациента. Однажды Олег Михайлович поведал ей об интересной теме, по которой один из сотрудников написал кандидатскую диссертацию.

— Дело в том, — с энтузиазмом рассказывала в тот вечер Лидочка, — что пациенты с бредовыми расстройствами по определению не имеют критики к содержанию своего бреда. При этом они вполне адекватно могут воспринимать то, что к этой фабуле прямого отношения не имеет. Суть описанной в диссертации методики заключалась в том, что доктор в доверительной беседе рассказывал пациенту о некоем больном, у которого… а далее шло описание бреда, идентичного по содержанию тому, что имел пациент. Затем доктор просил собеседника высказать свое мнение по этому вопросу. Подавляющее большинство ответов пациентов звучало примерно так: «Ну и дурак же этот ваш Иван Петрович! Такую бредятину несёт! Вот у меня все серьёзно».

Лидочка тогда задумчиво добавила, что только сейчас понимает некоторых хирургов, которые считают, что у них-то пациент что надо пациент, а все остальные так — фигнёй страдают! После этого Игорь Александрович под смех всех собравшихся пообещал догнать и отшлёпать будущего психиатра.

— Девочки, вы скоро? Я на работу опоздаю! — громко сказал Матвей и широко улыбнулся, прислонившись плечом к стене — в коридор вышли Лида и Леночка. Блин, и кто выдумал эту работу…