Глава 8

Катя отложила нож в сторону и посмотрела на подруг:

— Аня, может, хватит трескать сладкое? Тебя скоро разорвёт от съеденного шоколада.

Шанина отломила ещё кусочек от шоколадного бруска и с наслаждением принялась его жевать, пытаясь донести до улыбающихся подруг свою мысль:

— Согласно статистике, антиоксиданты, содержащиеся в шоколаде, оберегают кожный коллаген и стимулируют восстановление уровня жидкости, поэтому кожа остается упругой намного дольше. А те, кто употребляет шоколад до пяти раз в неделю, стройнее тех, кто этого не делает.

— Я её когда-нибудь точно продам инквизиции, — тихо пробурчала Ирина и запустила в Анну огуречным хвостиком. — Катюш, а ты где огурцы-то купила? Они даже пахнуть пытаются.

Катя повернула тарелку с нарезкой и усмехнулась:

— Это не я, это Серёжа. У него, как говорится, свои точки на трассе. Думаю, что опять к фермерам ездил. Ребята молодцы, такое тепличное хозяйство оборудовали, что даже лимоны свои выращивают.

— А какао-бобы они не выращивают? — с невинным выражением лица спросила Анна и подмигнула Даше Платовой, аккуратно вырезающей из моркови розу.

— Анна! — дружно воскликнули Катя и Ирина.

— Чего? — так же невинно спросила Шанина и тяжело вздохнула: — Вот вы себе не представляете, как я рискую на самом деле. Если бы шоколадки уменьшали вес, то к лету я бы исчезла. И сидели бы вы такие грустные без меня, некому было бы даже рассмешить вас, зануды!

— Анька, ты неисправима! — Ира Воскобойникова плюхнулась на стул и с широкой улыбкой покачала головой.

— А что такого? Да, возраст. Да, недостаток кальция, фтора. Чего там ещё, Кать, ты больше моего в этих микропримесях ориентируешься? Да, у каждого своя гормональная история. Но душе-то всё равно пятнадцать лет! Ну согласитесь! Кстати, уровень дофамина, — а это гормон счастья, если вы помните, — достигает максимума во время занятий сексом, а серотонина, что тоже к счастью имеет непосредственное отношение, — при употреблении сладостей. Так что если во время секса жевать шоколадку, то вас может разорвать от счастья. Так что берегите себя, девочки.

Громкий смех подруг прервал Анины рассуждения. В дверях показалась голова Матвея, который внимательно осмотрел маму и её подруг, потом пожал плечами и скрылся за закрытой дверью.

— А о чём наши мужики с детьми секретничают, кто знает? — Даша откинулась на спинку кухонного диванчика и взглянула на Катю. Та качнула головой и перевела взгляд на Анну и Ирину, но подруги только слегка пожали плечами. — Катюш, присядь отдохни, я сама всё доделаю.

Даша встала, обняла сестру и подошла к плите, что-то помешала, попробовала соус и повернулась к столу, за которым удобно расположились подруги:

— А я всё-таки больше кофе предпочитаю, чем шоколадки. Есть вещи, которые стоят того, чтобы им хранили верность.

— Квантовая физика, к примеру, — перебила её Катя.

— К примеру, музыка и кофе, — тут же парировала Даша. — Кофе необходим для выживания. Динозавры не пили кофе, и посмотрите чем все закончилось. А если серьёзно, то кофе решает всё! Устал — пей кофе, не выспался — пей кофе, упало давление — пей кофе.

— Кто-то достал — тресни его кофейником и спокойно пей свой кофе, — совершенно спокойно закончила фразу Ирина. Все повернули головы к ней и умолкли. Катя протянула руку и накрыла ладонью пальцы подруги. — Я в порядке, Катюш, спасибо. Устала я что-то, девочки. Женщину недавно к нашим соседям в ангионеврологию привезли с кровоизлиянием, я её консультировала. Ох, большая такая, свыше ста шестидесяти килограммов весит. За семьдесят. Уже много лет не ходит, лежит. Застойная пневмония, почки пострадали, легкие плохо дышат, в сердце перебои, шалит. Там болит, здесь немеет. Заговариваться стала. Тяжелая старушка. Катетер центральный поставили. Начали лечить, спасать. Мы-то лечить, а родные…

— Что родные? Неужели жалобу опять написали? — Анна нахмурила лоб и с сочувствием посмотрела на Иру.

— Хуже, Анют. Родные, между тем, гроб заказали да ритуалку известили. А у нас моча побежала, легкие раздышались, сердце давление на сосуды дало, кровь разогнало. Бабушка наша говорить начала, кардиологи её глянули, схему лечения наладили… Вот так. Там о смерти думают, а мы о переводе домой. Так и живём. Куда они этот ящик теперь… пригодится, конечно, все мы смертные, только противно…

— Ир, тебе бы в отпуск сходить, а? Ведь опять же как когда-то в молодости — уже второй год без полноценного отдыха. А всё когда-нибудь заканчивается: силы, терпение, нервы, этика с деонтологией…

Катя с укором посмотрела на Ирину и качнула головой. В прошлом году Ира и Алексей собирались поехать к морю, но отделение нейрохирургии, которым заведовала доктор Воскобойникова, получило новые рентгеноперационные установки… и Алексей с Соней провели несколько дней, отдыхая на заднем дворе у бассейна, ожидая, когда у мамы появится свободное время, а потом привезли тяжёлого больного, потом конференция, потом опять больной… А потом и отпуск закончился.

— Вот, Дашка, посмотри на них! — Анна встала и упёрла руки в по-девичьи тонкую талию. — И запомни, никогда не связывайся с медиками! Хотя о чём я? У тебя же есть мы и дочь врачом будет. Тогда тем более запомни. Жизнь медработника — это дохера работы, нет времени на друзей, которые являются твоими же коллегами по работе, с которыми вы встречаетесь в свободную от работы минутку, чтобы обсуждать ту же работу. При этом медика очень трудно вытащить на какое-то мероприятие, потому что сегодня он отсыпается после вчерашнего дежурства, а завтра ему надо выспаться перед завтрашней сменой.

— Так работа такая, — вяло попыталась оправдаться Ирина.

— Знаешь что? — Анна поджала губы и стукнула кулаком по столу. — Сейчас твои нелепые оправдания ни к чему! Ты о себе тоже думать должна. И об Алёшке, и о Сонечке. А то можно подумать, что ты у нас стойкий оловянный солдатик. Между тем, вот этот твой героизм, так сказать, имеет такое же отношение к работе и твоей семье, как полярное сияние к менструальному циклу аргентинских тушканчиков.

— Анна! — опять воскликнули сидящие у стола подруги.

— Ну чё Анна, чё Анна-то? Ещё скажите, что я не права. У моего Шанина давление, у меня насквозь больной позвоночник, у Катюши сами знаете, а Ирке только инсульта не хватало! Да такого, чтобы профессия впиталась во все дыры её организма! Всё, не хочу даже говорить об этом.

— Ты чего завелась-то? — Катя удивлённо уставилась на Шанину. — А ну-ка, давай рассказывай, что опять стряслось? Опять проблемы в отделении? Я же говорила тебе, что у тебя кроме традиционных половых женских органов есть ещё и мозги, поэтому ты представляешь собой довольно сложную проблему. А ты, моя дорогая, это проблема вдвойне, потому что руки выросли из того места, откуда надо. Ну?

Анна отвернулась к окну, за которым спал под снегом красивый сад, и тихо прошептала:

— Опять слухи поползли, что Шанин с какой-то сестрой мне изменяет.

— Ты с ума сошла? — закричала Ирина и хлопнула ладонью по столу. — У тебя с возрастом мозги отсохли, что ли? Или шоколада переела? Если уж начала прислушиваться к этому дерьму, то прямо у него и спроси, у своего Шанина.

— Не могу я его так огорчать, а вдруг опять давление? Не мальчик же уже. Но ведь и я не молодею, а к нам такие фифы пришли, что держись.

— Моя дочь, к примеру, да? — раздался приглушённый голос Даши Платовой. — Ты, Аня, всю свою жизнь с детства Игорю верила, а сейчас начала сомневаться? При чём тут чья-то молодость? Ты на себя посмотри. Блеск твоих глаз затмит любую морщинку. Ведь в них как в зелёных омутах можно утонуть.

— Да, а в моей голове можно заблудиться. Там такой бардак, столько мыслей дурных…

— Некоторые твои мысли, Аня, надо выводит на поводке и в наморднике, — закончила Даша и вернулась к плите. — А ещё лучше найти человека, которому ты доверяешь, и через него выйти на ту сволочь, что слухи эти по больнице разгоняет, понятно? А не делать из твоего Игоря негуманное чудовище.

— Не скажи, — задумчиво протянула Анна. — Вот мне со своим внутренним чудовищем следует поддерживать хорошие отношения. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится эта циничная кровожадная тварь. Так, хватит. Игорь у меня навсегда останется самым лучшим, а со слухами я разберусь, мало никому не покажется. Во мне столько тепла и нежности накопилось, что хочется их кому-то подарить, так сказать. На всех, конечно, не хватит, но кто-то один огребёт по полной. Кстати, где мужики? Где дети? Жаль, Инночка с Сашкой в горы уехали, надо как-то собраться нам всем у Лисицы, давно мы на зимнюю рыбалку не ходили.

— Ага, уже там, уже мёрзнем! — Ира передёрнула плечами и громко фыркнула — она не разделяла страсть Анны к рыбной ловле. Даже если подруга оправдывала такой вид отдыха тишиной и наличием времени, чтобы подумать, вспомнить, проанализировать.

— Всё, котлеты потушились, Катюш, можно выключать духовку и стол накрывать.

Анна развела руки широко в стороны и менторским тоном проговорила:

— Котлета — символ домашнего очага и уюта, смелости, страсти и любви.

— С каких это пор? — Катя быстро перекладывала котлеты в широкое блюдо, застеленное листьями салата.

— Котлета, Катюша, это слияние грубого, порочного мяса наших плотских страстей и разбухшего хлебного мякиша наших романтических устремлений! А добавленный в фарш чеснок вообще говорит о том, что у двоих, эту котлету пожирающих, нет больше секретов друг от друга. Чеснок — как символ бесстрашного соития!

— Анька, ты просто невозможна! Она только что тарахтела об измене, а теперь рассуждает о бесстрашном соитии. — Ирина всплеснула руками и толкнула подругу в плечо.

— А что? Кать, а тортик будет?

Катя с улыбкой посмотрела на подруг и тихо ответила:

— Конечно будет. И тортик, и твои любимые заварные пироженки, и вкусный цейлонский чай, его Серёжа с последней поездки в Азию привёз.

— Ура, — прошептала Анна с улыбкой, потирая ладошки друг об друга. — Только наши люди после алкоголя и жратвы садятся пить чай.

— И обязательно с тортиком или шоколадкой, да? — съязвила Ира.

— Кстати, очень обоснованная тактика, — задумчиво проговорила Анна. — Технически сахар в торте заменяет глюкозу, так что сразу после пьянки типа откапался глюкозой от похмелья. Обосновано?

— Кать, я только сейчас поняла, почему заведующий кафедрой биохимии так любил нашу Голубовскую, в замужестве Шанину — потому что у неё на всякое похмелье уже лечение готово, — Ирина закатила глаза и криво усмехнулась. — К тому же ещё и жрёт без меры, как не в коня корм, ей-богу.

— А что? — Анна виртуозно выхватила лист салата из рук Кати. — Все думaют, что мечтa любой девушки или женщины — нaйти идеaльного спутника жизни. Ха, как бы не тaк! Нaшa мечтa — жрaть и не попрaвляться! Пошли уже, а? Шоколад я уже переварила, теперь чего-то серьёзного хочется. Катюш, я твои маринованные помидоры возьму, ага? Ирка, бокалы тащи!

Катя согласно кивнула. Она смотрела вслед шепчущимся о чём-то подругам и улыбалась. Почти тридцать пять лет дружбы… Тридцать пять… Нет, не правы злые языки! Есть она — крепкая, бескорыстная дружба. Без зависти, без тайн, без злости. И дай бог, чтобы так было и дальше. А пока — к столу! К друзьям, к любимым, к детям.